Я приду за тобой

– Давай, переложу в свою спортивную. Она может немного пахнуть несвежей одеждой, но, думаю, ты потерпишь.

– Мгм.

– Так, теперь смотри, – он достал из кармана толстовки пачку денег, и мои глаза полезли на лоб, – это выручка за твои украшения.

– Но я же ничего…

– Я договорился о предоплате. Ты приготовила побрякушки?

– Да.

Я кинулась к туалетному столику, в верхнем ящике которого в тканевом мешочке лежали отобранные мной украшения, и передала их Эмилю. Спрятав их в карман, он направился к двери.

– Выезжаем через полчаса, будь готова. Деньги спрячь в дамскую сумочку.

– Хорошо, – выдохнула я.

Как только дверь за братом закрылась, вся нервозность, которую я сдерживала в течение дня, вернулась стократно. Пальцы подрагивали и периодически меня накрывало холодной волной ужаса. Но мне пришлось взять себя в руки, достать свою самую большую женскую сумочку и растолкать по карманчикам деньги. Шумно выдохнула, надевая джинсы и толстовку, пока мысленно прикидывала, какие вещи упаковала и есть ли там все, что мне нужно. Примерно минут через тридцать в дверь постучали, и я вскочила со стула. В дверном проеме показался совсем не Эмиль, которого я ждала, а… папа.

– Добрый вечер, – тихо поздоровалась я.

– Здравствуй, дочка. – Он осмотрел меня с ног до головы. – Куда-то собралась?

– Да, Эмиль должен сейчас зайти за мной, позвал на встречу с его друзьями.

– Разве тебе завтра с утра не надо на работу?

– Нет, завтра я выходная.

– Ну ладно. Я не займу много времени. Алсу, ты должна помогать маме со свадьбой. Она говорит, что ты совсем этим не интересуешься. У нее много забот, дочка, надо помочь, все же это твое событие.

На языке крутилось продолжение папиного предложения. Нечто такое дерзкое вроде «Событие, которое мне навязали», но мне удалось сдержаться. Вообще я заметила, что постоянно сдерживалась и не произносила вслух всего, что думала. Я устала постоянно удерживать в себе то, что рвалось наружу.

– Я помогу, папа. Завтра буду выходная и помогу.

– Ну и славно. Ужинать тоже не будете? – Я мотнула головой. – Тогда я пойду, собирайся.

– О, пап, и ты тут? – раздался от двери голос Эмиля.

– А ты почему с сумкой? – спросил папа, когда брат вошел в комнату.

– Да надо завезти вещи Тимуру, забыл на тренировке.

– Понял. Отдыхайте, дети, – произнес папа и вышел из моей спальни, а я наконец свободно выдохнула.

– Готова?

– Да, – вышло хрипло и практически с надрывом.

– Ну помчали.

А дальше завертелось все так, что я не успевала обрабатывать информацию. Мы сели в машину, куда на заднее сиденье Эм бросил свою спортивную сумку. Он завел автомобиль и мы достаточно быстро покинули наш двор.

– Даже с мамой не попрощалась, – грустно произнесла я, глядя, как за окном мелькают тени деревьев в свете фонарей.

– Вернемся? – шутливо подколол Эмиль.

– Нет уж, теперь назад дороги нет.

– Тогда переодевайся.

Я сбросила платок и не без усилий вылезла из своего пальто, потом достала из сумки куртку с шапкой и, подумав минуту, все же спрятала косу под головным убором и верхней одеждой. До вокзала мы домчали за рекордно короткое время.

– Я днем был на вокзале, – сказал Эмиль, подыскивая место для парковки, – взял тебе билет.

– Эм, я же…

– Не на твое имя. К сожалению, у меня пока нет таких связей, чтобы можно было изготовить тебе липовый паспорт. Я с девчонкой из универа заезжал.

– А как же я в поезд сяду, если фамилии в паспорте и на билете не совпадают?

– Доверься мне, я все устрою.

Эмиль наконец нашел место на парковке и, припарковав автомобиль, вышел из машины и дождался меня. Брат схватил меня за руку и повел к вокзалу, когда заметил, что меня трясет мелкой дрожью, а лицо, наверное, было белее снега. Мы вошли в здание, где для меня все смешалось в какофонию звуков, суету, которую я даже не замечала. Все просто мелькало перед глазами, как пестрые картинки калейдоскопа, так и не сложившись ни в одну знакомую фигуру. Я даже толком не заметила, как оказалась стоящей на перроне перед поездом, который ехал в один из крупных городов нашей страны. Эмиль уже договорился с проводницей, сунул ей деньги, и мы стояли в сторонке от поезда, наблюдая за тем, как люди входят в него с сумками и чемоданами.

– Эм, – я повернулась к брату, – а что ты скажешь родителям, когда вернешься?

– Я вернусь за полночь. Сейчас поеду к Тиму, позависаю у него. Утром скажу, что тебя срочно вызвали в больницу, я завез и все.

– Смотри не бери на себя никакую ответственность, – строго сказала я. – Наверняка отец будет думать, что я заставила тебя соврать ради меня.

– Знал бы он, кто в его доме реальное зло, – со смехом сказал Эм и притянул меня в объятия. – Не волнуйся, сестричка, я все сделаю как надо.

– Ты – злой гений.

– Я просто гений, но пока еще недооцененный.

– Уважаемые пассажиры, занимаем свои места! – выкрикнула проводница, и мое тело словно прошибли током. Бросила взгляд на брата, но он продолжал спокойно улыбаться.

– Давай, Алсу, тебе пора. – Вытянув руки, он держал меня за плечи, а я запоминала каждую черточку его лица. Я не знала, когда мы снова увидимся, и увидимся ли в принципе, так что как могла, пыталась утихомирить ноющее сердце. – Ты помнишь все? Никому не открывай. По приезду сразу же поселись в отеле, а потом уже ищи жилье. Осмотрись спокойно. Если что-то понадобится, у тебя есть мой номер. Ты помнишь его наизусть? – Я кивнула. – Ну и отлично. Телефон.

Эмиль протянул ладонь, и я вложила в нее свой мобильник. Брат снова притянул меня и крепко сжал в объятиях.

– Ничего не бойся. Если нужно будет кого-то разорвать, один звонок – и я буду на месте.

Я улыбнулась сквозь накатившие слезы.

– Все будет хорошо, – выдохнула я.

– Будет. Люблю тебя, Алсу.

– И я тебя, Эм.

Поцеловав брата в щеку, я, не оборачиваясь, рванула к поезду. Вскочила внутрь и сразу пошла к купе, которое выкупил Эмиль. Села на полку и прижала к себе обе сумки. Я никак не могла поверить в то, что все-таки решилась на такой отчаянный поступок. Сомнения, которые я гнала последние несколько дней, снова начали заполнять мои мысли, то и дело подкидывая возможные сценарии развития событий. Внезапно вспомнила, что так и не поужинала и в поезд не купила ничего перекусить. Интересно, здесь раздавали обеды, как в самолетах? Я ездила в поезде всего один раз, когда была еще маленькой, и уже не помню, ели мы что-то или нет.

Когда поезд дернулся перед стартом, я непроизвольно ахнула, еще крепче прижимая вещи, а потом нервно рассмеялась, когда состав медленно тронулся и за окном проплывала платформа, на которой стояли провожающие. Моего брата там уже не было. Тяжело вздохнув, я наконец разжала занемевшие пальцы и отложила сумки на соседнюю полку, заперла дверь купе, сняла куртку и шапку. Села на полку, прижимая к себе вещи. Меня слегка знобило, скорее всего, от нервов, которые были натянуты, как гитарные струны, и вибрировали при каждом звуке. Я слышала, как за стенкой в соседнем купе переговаривались люди, как в купе с другой стороны смеялся ребенок. Мерный стук колес набирающего скорость поезда и суета в вагоне понемногу начали успокаивать меня, и я наконец расслабилась.

Спустя некоторое время в купе постучали, и волнение снова захлестнуло меня с новой силой.

– Проводник! – послышалось с той стороны, и я открыла дверь. На пороге показалась симпатичная женщина, с которой договаривался Эмиль. Она присела на край полки. – Ваши билеты.

Я засунула руку в карман и достала слегка помятые проездные документы. Всего четыре, по одному на каждое место в купе. Проводница, даже не моргнув глазом, надорвала их и сложила в кожаную папку.

– Чай будете?

– А есть что-то к чаю? – спросила я все еще слегка дрожащим голосом, теребя кончик косы. Неуютное чувство того, что я была обнажена перед ней с непокрытой головой, все никак не отпускало. Но даже хорошо, что я предстала в таком виде перед женщиной. Все же так было привычнее, и я могла легче свыкнуться с ощущениями.

– Да. Печенье, конфеты, сухарики, вафли. Я буду идти по вагону с тележкой, что-нибудь себе выберете.

– А полноценных ужинов вы не подаете? – спросила тихо, и женщина посмотрела на меня с высоко поднятыми бровями. Потом усмехнулась.

– Нет, комплексных обедов и ужинов не подаем. Но через две станции вы сможете купить такой на перроне. Так что, чай нести?

– Да, спасибо.

Она молча встала и вышла, а я тут же заперлась и снова села на полку, дожидаясь, пока сердце перестанет грохотать в груди. Прижалась затылком к панели позади себя, вытянув ноги на полку напротив, и наблюдала, как пролетают фонари за окном. Пыталась рассмотреть в темноте очертания города, а потом и редких деревьев на горизонте, и сама не заметила, как задремала. Проснулась от нового стука в дверь купе. Я уже и забыл о чае, который заказала, но урчащий желудок напомнил о необходимости съесть хоть что-нибудь. Не спрашивая, кто стучит, я открыла дверь и обомлела. Если раньше я думала, что меня окатывало волной ужаса, то теперь я могла сказать, что те ощущения были несравнимы с тем, что я испытала, увидев на пороге купе Касима Таймазова с двумя стаканами чая в руках. Я попятилась назад, пока не ударилась бедрами в небольшой столик. Касим спокойно вошел в купе и оттеснил меня к полке. Я буквально рухнула на нее, невольно ощупывая голову в поисках платка, которым могла бы прикрыть волосы, но пальцы натыкались только на выбившиеся из косы пряди. Я с ужасом смотрела на своего жениха, который спокойно снял пальто, повесил его на крючок у двери купе и закрыл дверь. Присел напротив и впился в меня ледяным взглядом.

– Добрый вечер, Алсу, – поздоровался он таким холодным тоном, который я от него еще никогда не слышала.

Глава 12

– Опусти руки, Алсу, платка на твоей голове нет, – спокойно произнес Касим, и я, как послушная кукла, подчинилась. Сплела пальцы на коленях и уставилась на них, глядя, как белеют суставы от силы сжатия. – У тебя волосы еще красивее, чем я себе представлял.

Каждое его слово словно попадало в нервное окончание и било его током, заставляя меня содрогаться. В голосе Касима не было ни тепла, ни мягкости. Но и жесткости с раздражением там тоже не было. Этот мужчина сбивал меня с толку, и теперь это чувство усилилось. У меня накопилась к нему масса вопросов, но пересохшее горло и застрявшие в нем слова вряд ли смогли бы вырваться наружу. Сейчас я чувствовала себя загнанным в клетку зверьком, который боится даже взгляд поднять на своего жениха.

– Пей чай, Алсу. Если не ошибаюсь, ты осталась без ужина. – У меня закружилась голова, Касим знал даже такую мелочь. Как будто контролировал каждый мой шаг.

– Откуда ты знаешь? – сиплым голосом поинтересовалась я.

Касим просто пожал плечами.

– Догадался.

– Правда? – спросила я, наконец взглянув на него.

– Нет, – коротко ответил он, но не стал пояснять свои слова. Удобнее раскинулся на сиденье, продолжая внимательно рассматривать меня.

Я потянулась к сумке, чтобы достать оттуда палантин, который обычно повязывала на шею, но теперь нуждалась в нем, чтобы скрыть волосы. Мне казалось, они горят под взглядом Касима. Как только ткань оказалась в моих руках, я тут же набросила ее на голову и смогла наконец хоть немного выдохнуть.

– Сними, – коротко и жестко произнес Касим, и я вздрогнула, глядя на него. Моя пугливость казалась удивительной даже для меня самой. Но когда тебе не хватает воздуха в маленьком пространстве купе, когда взгляд мужчины напротив придавливает, словно бетонная плита, страх проявляется неосознанно. Я стянула ткань с головы, но оставила ее на плечах. – Так вот как это работает?

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – тихо произнесла я.

– О том, почему ты слушаешься. Тебя приучили. Более сильный приказывает – ты исполняешь. Отец? Мать показалась мне ласковой по отношению к своим детям.

Я шумно сглотнула. Пожалуй, даже слишком шумно. Думаю, Касим услышал это даже сквозь шум колес.

– Почему ты боишься меня, Алсу? – он махнул рукой, давая мне свое позволение накинуть палантин на голову, чем я не преминула воспользоваться.

– Тебе показалось.

Он качнул головой и усмехнулся.

– Я понимаю, почему боятся остальные, но ты… не понимаю, правда. Я ведь ни разу тебя не обидел, был внимателен, ласков, насколько умею. Так что вызывает в тебе страх? – Я замялась, все еще не зная, до какого уровня откровенности мы можем дойти. – Давай, красавица, скажи мне правду. До следующей станции, где нас заберет машина, нам ехать еще почти час. Это время у нас есть на то, чтобы наконец научиться общаться друг с другом.

– Ты тоже обещаешь отвечать на мои вопросы? – я наконец осмелела достаточно, чтобы спросить, но еще недостаточно, чтобы говорить твердым голосом.

Касим кивнул.

– Честность за честность. Я первый задал вопрос.

– Потому что ты… пугаешь, – последнее слово вышло едва слышным, и Касим подался вперед, как будто хотел расслышать то, что я сказала.

– Повтори.

– Ты пугаешь. – Он слегка нахмурился, не переставая задумчиво смотреть на меня. Я потянулась за стаканом с чаем и сделала первый глоток. – Сладкий.

– К сожалению. Это единственное, что я решился купить здесь для тебя. Все сладости к чаю выглядели очень непрезентабельно. Когда сойдем с поезда, обещаю отвезти тебя на ужин.

– Поздно уже для ужина.

– Для девушки, которая последний раз ела… когда? В обед? Совсем не поздно. Я тоже проголодался.

Как только он произнес эти слова, по телу пробежала неконтролируемая дрожь. Не знаю, почему, но у меня было стойкое ощущение, что говорил он в этот момент совсем не о еде.

– Хорошо, – выдохнула я и сделала следующий глоток.

– Так почему я пугаю? Я ведь действительно ни разу не выказал неуважения и не перегнул палку.

– Не знаю. Наверное, потому что принял за меня решение о смене места работы.

– А вот и истинная причина всего. Страха, твоего побега, твоих дерзких взглядов. – У меня дерзкий взгляд? Вот уж никогда бы не подумала. Касим откинулся на панель за спиной. – Потому что ты не приняла мое решение, а мне, полагаю, стоило его объяснить. Что ж, я хочу, чтобы моя жена была здорова, много отдыхала, что невозможно в таком режиме, в котором ты сейчас работаешь. За ужинами я хочу видеть тебя, а не пустой стул. На вечерние встречи с влиятельными людьми я хочу ходить со своей женой, а не один. И, самое главное, я хочу видеть тебя улыбающейся, хотя твоя улыбка пока еще редкость для меня, но я надеюсь это исправить. – Он развел руки в стороны и улыбнулся более искренне. – Вот такой я эгоист. И если ты думаешь, что я пытаюсь душить тебя нашими отношениями, то ошибаешься. Но тебе придется смириться с тем, что я не привык объяснять свои поступки. Эта речь, пожалуй, самая длинная за последние несколько лет. Я привык делать, Алсу, а не разговаривать. И да, чтобы прояснить уже все до конца. Я – как ты наверняка догадываешься – хочу детей, и родить их должна здоровая женщина. И этой женщиной я выбрал тебя. Ты сколько угодно можешь говорить мне о равенстве и свободе выбора, о двадцать первом веке и диких традициях прошлого, но вернись мы сейчас на десять лет назад, я бы снова выбрал тебя. Знаешь, почему?

Я затаила дыхание. Ну должна же была быть причина, почему взрослый парень заручился с маленькой девочкой.

– Потому что этот выбор делал не я, – тише сказал Касим, снова подавшись вперед. Выглядело все так, словно он делился со мной страшной тайной. – Ты правильно услышала, этот выбор сделали не только за тебя, но и за меня. Но знаешь, если бы мне довелось выбирать самому и сейчас, я бы не изменил ситуацию.

– Почему?