С архимагом в голове. Том 1 и 2

Заявление Сильво было сродни умыванию в холодной воде и конечно же, привлекло внимание.

— Ты тоже чувствуешь это? — шепотом спросил архимаг.

— О-о да! — мысленно ответил я, — Взгляды Пауля и его дружков жгут мне спину. Похоже, им выдали индульгенцию на убийство.

— Нам выдали, Нильям, нам! Сегодня мы можем славно поразвлечься… Слышишь? Кажется, один из них идет к тебе. Не обсудил тактику с друзьями, не придумал план, прет напролом… Дурак.

— Эй, как тебя… — раздался из-за спины нарочито грубоватый окрик, — Нильям!

Я поднялся с земли, отряхнул выцветшие рваные штаны, и только затем обернулся.

— Я тебя слушаю.

— Пошли, поговорим, — кивнул бычара на проход между повозок. Хотя не такой уж и бычара — это месяц назад я мог максимум убегать от таких. Адские тренировки дали результат, теперь я не отказался бы скрестить с шакалом клинки.

— Если вы не заметили, мой друг занят, — неспешно поднялся Блай, — И не нужно такого грубого тона. Вы не у себя в хлеву, чтобы так разговаривать.

На барона здоровячок бычить не стал: аристократы Утренней звезды приобрели репутацию дружной компании, и обращались с оружием более чем умело.

От места, где сидел Пауль, отделились два оставшихся крепыша: увидели, что у товарища заминка. Что примечательно, сам Пауль сидел на месте и сверлил меня взглядом.

— Я всего-лишь позвал твоего друга на разговор, — набычился здоровяк: почувствовал себя увереннее в компании товарищей, — Пошли, Нильям. Потолкуем. Не очкуй.

Громкого шелеста меча, покидающего ножны, не последовало: Эрам подошел к здоровякам со спины, держа наготове обнаженный клинок. Виконт неспешно положил лезвие на плечо шакала, который подошел первым. Здоровячок было дернулся, но заметил лезвие и застыл.

— Они что, ждали другого результата? — хохотнул Апелиус, — Ты с аристо уже месяц тусуешься. Каким идиотом нужно быть, чтобы попытаться прикончить тебя у них на глазах? Вот подождали бы, пока пойдешь до ветру, и прирезали. Или в фургоне, спящего. Или…

Полет фантазии архимага прервал виконт:

— Нильям, ты желаешь пойти поговорить с этими… господами?

— Почему бы не поговорить, — ответил я и почувствовал, как сердце начало биться быстро-быстро, будто перед тренировкой, — Только с каждым по отдельности.

— Услышано, — кивнул виконт, — Барон Калон, будьте любезны, отвлеките пожалуйста ближайшего адепта и сообщите ему, что у нас готовятся поединки, — и довольным тоном добавил, — Вполне вероятно, со смертельным исходом.

— Всенепременно, милорд.

Вот теперь здоровячки осознали, что ситуация развивается вразрез с их планами. Если раньше их переполняла уверенность: решили воспользоваться моментом и прирезать возомнившего о себе сопляка, то теперь в куцых мозгах проклюнулась мысль, что придется биться со мной один на один. А я неплохо навострился махать клинками, чему каждый из них был свидетелем: с Эрамом я тренировался у самого лагеря.

Крепыши поняли, что в перспективе маячит смерть, и попытались дать заднюю.

— Э-э, какой еще поединок?! — взвинчено заговорил один из них, — Вы чего удумали? Мы просто хотели кое-что обсудить с пацаном!

— Да? Ну так после поединка и обсудишь, — хриплым голосом сказал я. От волнения в горле пересохло.

Мы переругивались не меньше двух минут, собрав вокруг себя небольшую толпу. Здоровяки попытались бы сбежать, наплевав и на Эрама, и на его клинок, но компания аристо окружила троицу, и меч каждого сверкал на солнце сталью. Я сбегал до фургона, где взял затупленный клинок для тренировок.

— Не нужно здесь свинячить и заливать лагерь кровью, — скомандовал Сильво. Старший адепт каравана решил понаблюдать над поединком, который сам же спровоцировал, — Идите подальше, за повозки.

Подростки толпой вышли за пределы лагеря и окружили меня и троицу здоровяков. Куда я ни смотрел, везде видел внимательные и любопытные взгляды, будто не поединок готовится, а интереснейшая партия в Рао Галдан.

— Нильям, — оторвал меня от раздумий Эрам, — Есть ли у тебя меч для поединка?

— Мне подойдет тот, которым я тренируюсь, — приподнял я руку с мечом.

— Не думаю, что затупленный клинок подходит для таких поединков, — с ноткой торжественности сказал Эрам, после чего вытащил из ножен свой меч, — Я вручаю тебе оружие получше! Да не переломится этот клинок в твоих руках. Да не подведет тебя!

— Спасибо… — от неожиданности я не знал, что сказать. А виконт кивнул и продолжил:

— Если мне понадобится помощь, я рассчитываю, что ты придешь и принесешь в руке этот меч.

Судя по удивленному гулу стихийно собравшихся вокруг нас людей, жест не рядовой. Дабы не портить момент простолюдинским незнанием традиций, я с низким поклоном принял меч, после чего поблагодарил виконта и постарался прикинуть центр тяжести клинка. У меня не было опыта смены оружия, придется на ходу привыкать к новому мечу.

Поединок… Хотел бы я сказать, что все предвидел, все предугадал, но нет. Я предполагал, что Пауль со своей шайкой попытаются меня убить: слышал некоторые слухи, обрывки разговоров, но ожидал внезапного нападения из засады. Охота на "голоногого" была центральной темой, объединяющей стаю: каждый имеющий уши человек в караване знал, что шакалы хотят со мной расправиться. Думаю, Пауль хотел убийством сплотить четверку, а я идеально подходил на роль жертвенного агнца. Поначалу. Потом я начал тренироваться с клинком, а здоровячки наслаждались бесплатной едой и насиловали сельских девчонок, за которых некому было вступиться. В итоге имеем то, что имеем.

Несмотря на то, что каждый из пацанов был выше и шире меня, они затравленно озирались. У пацанов был один засапожный нож на двоих. Один здоровячок непрерывно крутился, всматривался в лица, просил:

— Дайте хотя бы меч, люди! Ну дайте же меч…

Нас окружила добрая половина лагеря. На шакалов смотрели недобро — вряд ли им помогут. Псы Пауля успели надоесть всем: подростки помнили и задирательство четверки, и повесившуюся селянку. Теперь поединок не отменить, даже если дам заднюю я. В воздухе витало ожидание чьей-то смерти. Тяжелая атмосфера давила, пробирала до нутра.

Я огляделся. Лица неофитов походили на жестокие, застывшие маски. От зрителей отличался только Эрам и здоровячки, остальные казались декорациями, недобрыми манекенами.

Напротив меня вышел один из крепышей. Точнее, его вытолкнули в центр стихийно образовавшегося круга. Я не запоминал имен бандитов — не считал нужным, зато на каждого множество раз вызывал справку и давно заучил характеристики.

Гулий Перо.

Сила: 1.1

Ловкость: 0.7

Телосложение: 1.0

Магический потенциал: *неизвестен*.

— Ты превосходишь его по ловкости, — подтвердил архимаг мои мысли, — В этом поединке сила ничего не значит — у него в руке засапожный нож, не двуручник. Телосложение тоже: несколько глубоких порезов, и пацан сомлеет от потери крови. Главное — не подпускай здоровяка близко и не давай ему метнуть нож. Он может попытаться сделать это, может поставить на кон жизнь. Не давай.

Меня колотило так же сильно, как и Гулия напротив. Я вдруг всем существом осознал, что этот человек желает моей смерти. И его нужно остановить. Прервать жизнь.

Как на тренировках, только в реальности.

Убить.

Убить человека.

— Не мандражируй, Нильям, — спокойным тоном сказал Апелиус, — Дыши. Это просто бой. Как тренировка, но не с Эрамом — с другим человеком. Тебе не обязательно убивать пацана, просто полосни по обратной стороне руки, которой он держит нож, и все. Напасть на тебя покалеченный здоровяк не сможет, и дальнейший путь пройдет спокойно. Все хорошо. Дыши.

Я вздохнул и помотал головой, выгоняя лишние мысли. Пол минуты, минута. Я словно медитировал, но концентрировался не на дыхании, а на предстоящем поединке: прикинул свои ходы на действия противника, ощутил тело, донельзя напряженное, и расслабился. Правду говорят: ожидание выматывает.

— Готовы? — спросил виконт, выступающий в роли судьи. Умный пацан выжидал нужный момент, наблюдая за мной. Странно, но толпа не мешала и не требовала бойни как можно быстрее.

— Готов… — просипел я, а потом прокашлялся и четко повторил, — Я готов.

— Да рассудит вас небо, — сказал Эрам и отступил из круга в толпу.

Пока я успокаивался перед поединком, Гулий намотал кофту на левую руку, а изогнутый кинжал ухватил правой. Странный он. Против тренировочного меча такая защита могла сработать, но меня в руках клинок виконта, которым траву можно косить и рубить тонкие деревья. Кофту меч разрежет в одно касание.

Мы добрую минуту перемещались вокруг центра круга. Я все ждал, какой трюк приберегает пацан, но потом понял, что никакого трюка нет: Гулий напуган сильнее, чем я, и точно не нападет первым. Я точно не упрекну пацана за страх: выходить в бой против мечника с кинжалом — такое бы и меня ужаснуло.

Из толпы наконец послышались недовольные выкрики, будто мы дрались на потеху публике. Наблюдатели разделились на два лагеря: одни скандировали мое имя, вторые — имя Гулия. Не знаю, каких было больше. Я не смел отвлечься от поединка.

Все должно решиться одним ударом. В крайнем случае — несколькими.

— Давай, пацан, — подбадривал меня Апелиус, — Всего один удар по руке.

И я сделал этот выпад. Тонкая полоса стали прошла через кофту, ужалила руку противника. Я сразу же отпрянул.

Пацан отшатнулся, сбросил кофту. В принципе, я почти добился своего: ладонь рассечена до костей. Осталось только ранить другую руку, и можно отпускать пацана.

Вот только Гулий не знал, что я собираюсь оставлять его в живых. Пацан неверяще смотрел на рассеченную ладонь, на кровь, падающую тонкой струйкой на траву, и это зрелище взбесило здоровяка. Гулий перехватил нож обратным хватом и побежал на меня, забыв о защите — даже раненую руку опустил, не пытаясь прикрыться ею.

— Укол в шею! — скомандовал Апелиус, и тело не подвело. Как и на тренировках, я выполнил прием прежде, чем осознал, что именно делаю.

Прием получился идеально — здоровяк бежал навстречу и сам себя насадил на клинок. Дьявол… Я не хотел убивать…

Тело Гулия лежало, странно изогнувшись. Мертвые глаза смотрели в небо, а из широкой рваной раны текла кровь.

Прежде я не видел у людей таких ран. Он только что бился со мной, жил, дышал, мог получить неопасную для жизни рану и жить дальше, но один взмах мечом, и человек безвозвратно мертв…

Зрелище собственноручно убитого пацана оказалось настолько неправильным, настолько страшным, что я содрогнулся, шагнул к краю круга. Меня вырвало под ноги подросткам.

От убитого отделилась едва заметная дымка и потянулась ко мне. Я опасливо отодвинулся, но она вдруг рванулась змеей и втянулась в центр груди. Я не желал поглощать непонятную энергию, но меня и не спрашивали: искра дрогнула, без остатка втянула дымку и закрутилась, как сумасшедшая.

— Видимо, адепты решили сразу убрать тех, у кого явные конфликты между школами, — задумчиво пробормотал Апелиус, пока я пытался очистить рот и горло от рвоты, — Или просто сокращали число неофитов руками самих неофитов? Но зачем?..

— Этот вопрос лучше обсудить после боев. У меня их еще два.

Я поднялся и сделал пару шагов вперед. Тело ощущалось чужим: будто я на самом деле — в пару раз больше, но меня зачем-то засунули в тело пацана. Шаги получались короче, чем, как мне казалось, должны быть. Чертова деперсонализация! И как в таких условиях сражаться?!

Воздействие странной дымки чуть не свело меня в могилу: время вокруг то замедлялось до состояния густой патоки, где я мог несколько минут смотреть на то, как меч движется к шее врага, то ускорялось, и я едва успевал крутить перед собой восьмерки и чередовать приемы защиты, не помышляя о нападении на молниеносного движущегося здоровяка. Но я достал его: время замедлилось как раз, когда здоровяк был в двух шагах от меня и тянул ко мне руку с зажатым засапожным ножом. Перерезать ему глотку труда не составило: я минуту изо всех сил давил на меч, заставляя его неторопливо плыть к горлу здоровяка. Когда замедление кончилось, меч обезглавил противника, двигаясь практически на вложенном усилии. А потом меня накрыло еще одной дымкой и сознание практически улетело.

Последний поединок был очень странным. Я ничего не соображал, почти вслепую махал клинком, не подпуская к себе врага, а иногда наоборот: в точности следовал указаниям Апелиуса, но не успевал архимаг скомандовать мне идти в атаку, как период просветления заканчивался и я снова махал мечом, как оглоблей.

Время от времени я приходил в себя на пару секунд, которых оказывалось достаточно лишь чтобы охренеть от происходящего, а затем вновь нырял в пучину безумия.

Последний здоровяк истек кровью от многочисленных ран. После его смерти я ненадолго пришел в себя и попытался убежать от последней дымки, но запнулся о свои же ноги и упал.

Третья дымка оказалась фатальной. Я понял, что я не один! Меня на самом деле много, я — многорукий человек. Закрываю ладонями уши, глаза, остальными руками обхватываю себя, чтобы успокоиться, но даже с закрытыми органами чувств вижу и слышу гораздо больше, чем способно тело. В частности, реплику из разговора Сильвио и Грая:

— Поздравляю, Грай, — завистливо процедил глава адептов, — Три победы, три смерти. Кажется, ты порадуешь наставников Утренней звезды новым чемпионом.

Глава 9

Эрам позже рассказал, что меня занесли в лагерь и уложили на расстеленный плащ. Говорил, что я всю ночь бредил, кричал непонятные фразы и мешал остальным спать, но ничего из этого не помню.

Очнулся я ранним утром. Не было долгого пробуждения, мне ничего не снилось. Я пришел в себя мгновенно, как по щелчку. Оглядел спящих людей и пошел на выход из лагеря — нужно найти укромное местечко на берегу озера или впадающей в него реки и смыть с себя пот, кровь.

— Осторожнее там, — процедил адепт, сидящий на крыше фургона, — Волколаков не видно, но мало ли.

Я спустился по огроменным камням к воде, и поминутно озираясь, зашел по пояс в воду. Дальше идти не хотелось: и так дыхание перехватывало от студеной воды. Горная речка, что-ли?..

Архимаг и напомнил о себе только когда я отмылся и отстирал одежду.

— Как себя чувствуешь? — вкрадчивым тоном спросил Апелиус.

— Вполне сносно. А что?

— Я трижды проанализировал вчера твое состояние — по разу после каждого убийства. Измерил давление, кровообращение, частоту дыхания, сердечный ритм… Этот вопрос может показаться тебе странным, но твои мать или отец никогда не падали на пол, не бились в судорогах? Это могло сопровождаться рвотой, головной болью, нарушением речи…

— Нет. А что?

— Те смерти странно на тебя повлияли. После каждой с твоим телом происходило нечто странное. Кроме того, глянь на статистику.

Я вызвал справку и обомлел.

Нильям Тернер.

Сила: 0.8

Ловкость: 1.0

Телосложение: 0.8

Магический потенциал: 5

Вместимость бао: 1.4

Дебафы: раздвоение личности, галлюцинации.

Кроме подросших характеристик появилась новая строка.

— Бао? Но откуда?

— Вчера уровень твоей энергии возрос почти в полтора раза, что позволило заклинанию отследить размеры твоего объема искры. За единицу я взял прежний, стартовый объем, и добавил в твою статистику значение параметра. Знавал я людей, у которых сильные эмоциональные потрясения на краткий срок могли вызвать рост силы. Такое иногда сопровождалось приступами истерии или эпилепсии, но это не твой случай. Скажи, ты… получил что-нибудь от убитых?

Предыдущая глава

10

Следующая глава