Невеста против

— Ударите, папенька? А как же бал? Я пойду на него с синяками и кровавыми ранами? А как же поход по торговым лавкам? — кажется, я окончательно потеряла инстинкт самосохранения.

Отец ударил меня по лицу, всего лишь пощечина, но щека запылала огнем, а я лишь с ненавистью смотрела на него.

— Кажется, я уже предупреждал тебя! — начал он.

— А я ничего такого не сделала, это она первая начала к нам придираться! — ответила и получила вторую пощечину, почувствовала привкус крови на губах — все верно он не любит, когда ему перечат.

— Накажи ее так, как посчитаешь нужным, Милена! — произнес отец, указывая на младшую дочь.

— А ты под арестом — выходить будешь только тогда, когда я разрешу, с сестрой общаться запрещаю, и молись, чтобы эта поездка оказалась удачной, и мне удалось найти для тебя достойную партию!

Милена схватила Алису за руку и куда-то потащила: она не станет ее избивать, это я точно знала, но унизить, запугать она сможет.

Я прожгла мачеху убийственным взглядом, не боясь гнева отца.

— Обидишь ее и пожалеешь об этом, — прошипела ей в спину.

Отец снова замахнулся для удара, и я могла бы увернуться, но знала, что так будет только хуже, да и не так и страшны для меня его пощечины.

Он сам запер меня в моей спальне и запретил кормить и поить до ужина следующего дня.

Обессиленная, я упала на кровать, проглатывая подступающие слезы, сдерживая их внутри.

***

Николай провернул ключ в двери дважды и спокойно направился в свой кабинет.

«Мой характер: в каждом слове и жесте! Каждый раз, когда смотрит с вызовом, словно готова взять оружие и вызвать меня на дуэль!»

Она не боялась его и не боялась наказания, она была язвительной и резкой — любой отец гордился бы таким сыном. Но дочь, дочь обязана быть покорной и смиренной, а не дерзить своему отцу при каждом удобном случаи.

«Ничего, скоро я найду для тебя достойного мужа, способного укротить твой нрав!» — злорадно подумал он, закуривая трубку.

Глава 2

Кирилл Олегович Синевский был дворянином с древней родословной. Фамилия его в городе была постоянно на слуху и имела огромный вес в нашем обществе, можно сказать, что без его ведома в городе вообще ничего не происходило.

Бал у Синевских всегда представлял собой нечто грандиозное и пафосное.

По такому случаю непременно нужно было явиться в лучшем виде, но платье Милена приобрела без меня, просто притащив ко мне швею и заставив ту еще с вечера подогнать его под мою фигуру.

Я не любила зеленый цвет, и она это прекрасно знала, наверное, поэтому именно таким оно и оказалось. В остальном же придраться было не к чему: красивое, пышное, воздушное, в меру скромное, слегка приоткрывающее мою шею, а при достаточном затягивании корсета еще и демонстрирующее наличие груди.

Немолодая, но шустрая Вита колдовала над моими волосами еще больше, чем швея, закручивая короткие пряди и укладывая их и в каком-то одной только ей понятном порядке.

Получилось действительно красиво и несколько неординарно: она не скрывала длины моих волос, не прикалывала шиньонов и не использовала париков, чего я боялась больше всего, но она уложила мои подкрученные пряди, придав им объем и пышность так, что мне даже в определенной степени это понравилось.

Милена внутренне злилась, но было ясно, что желание окончательно от меня избавиться сильнее, чем желание видеть меня неряшливой и опозоренной перед обществом.

Мы с Алисой смело выбрались из кареты. Я взяла ее за руку и сжала холодные пальцы, постаралась приободрить хитрой улыбкой, но она пока что не поддавалась.

Для нее на этот раз новых платьев не покупали, впрочем, у сестренки хватало нарядов, еще не опробованных на балах, поэтому сегодня она выбрала наряд сама, похожего на мой зеленого оттенка: явно чтобы поддержать меня морально, и я, конечно же, оценила этот порыв.

Мы оказались в огромной шумной зале, отдали дань уважения хозяину дома и вскоре влились в атмосферу всеобщего праздника и веселья. Здесь уже собралось порядком народу. Многие из них танцевали, кружась по отполированному паркету, смеялись, нашептывали что-то друг другу, дамы загадочно помахивали веерами и строили глазки кавалерам, другие отдыхали, устроившись на специально приготовленных для этого софах или диванчиках.

Я бы с превеликим удовольствием туда направилась, но рассчитывать просто отсидеться в каком-нибудь уголке за колонной не стоило.

Мне полагалось танцевать именно с теми, с кем будет угодно отцу: взрослыми, солидными, занудными мужчинами.

— Будь у меня на виду! — наставительно напомнил он, оставляя нас с Алиской и Миленой посреди этого великолепия.

Я прислушалась к музыке — вальс! Мне нравился вальс, но я не любила весь этот шум, взгляды, интриги. Вокруг хватало молодых людей и, наверное, кого-то из юных дворян вполне можно было бы назвать привлекательными, но я все равно их не замечала.

Сердце мое было совершенно спокойным. Да и какой смысл заглядываться на них — я не тешила себя мыслью о том, что смогу полюбить чужого и незнакомого мне мужчина и не видела ни в одном из них того благородства и того темперамента, какой хотела бы найти в будущем супруге.

Были среди них позеры, гордецы, трусы, застенчивые неудачники, бабники — я читала это все в их взглядах, жестах, походках, манере говорить и не испытывали ничего, кроме разочарования и скуки.

У Алисы же глаза горели, она уже мечтала о любви, надеялась, что судьба сведет ее с идеальным мужчиной и все время искала его глазами. Она доверчиво улыбалась, и сердце ее нередко тревожно билось от волнения и смущения.

Радовало меня только то, что она неизменно обращалась ко мне за советом, указывая на предмет своих волнений и спрашивая, что я о нем думаю. Я же снисходительно ей улыбалась и делилась своими догадками. Боялась, что обидится и не станет слушать, но она всегда слушала и всегда доверяла. В нашей семье только я ее защищала, прикрывала собой, если могла, брала на себя вину, присматривала за ней, жалела, выслушивала и фактически именно я, а не Милена, заменила ей мать.

***

Отправив графа Стриговского к своей дочери и проследив, чтобы та приняла приглашение, Николай задумался: «Конечно, для графа мы не настолько благородны и единственное, что может заставить его жениться на ней, это ее красота. Хотя он достаточно искушен в этом вопросе: как-никак дважды был женат, да и любовниц у него было немало, одна другой краше! Чем его может заинтересовать глупое, невинное и крайне невоспитанное дитя?»

Николай тяжело вздохнул, особо не рассчитывая на благосклонность графа, хотя горизонты могли бы открыться большие: Стриговский имеет хорошие связи, часто принимаем во дворе государя!

Князь Строгонов поискал взглядом место для отдыха и неожиданно увидел подозрительно знакомое лицо, сделал несколько шагов по направлению к новому гостю и так и замер — Крайнов, друг его молодости! Они с Владимиром ни одну войну вместе прошли, и имения у них были соседние, но друг вот уже двенадцать лет как покинул страну, оставив заведовать всем своего управляющего, да и письма от него приходили крайне редко.

— Владимир? — изображая непомерную радость, поприветствовал он приятеля.

— Николай! — ответил тот, пожимая руку.

— Что же ты, вернулся из заграницы, а друга и не навестил даже! — с укором произнес Строгонов.

— Прав ты, Николай, как есть прав, не смог отказать Синевскому, пришлось, не распаковывая пожитков, отправляться на бал! Мы с ним прошлым летом в Австрии столкнулись и сдружились, вот пообещал навестить при первой же возможности и не смог отказать! — с усмешкой сообщил Владимир.

Николай присел рядом и цепко изучил старого приятеля: тот был почти на десять лет старше его самого, голова совсем седая, как и длинные усы, лицо испещрено морщинами, но зато во всем, начиная от выражения глаз и заканчивая костюмом Крайнова, читалось его превосходство — тот явно разбогател за эти годы еще больше, да и вес приобрел немалый, раз сам Синевский потребовал его немедленного визита к себе.

— Как поживаешь, приятель? Как сын твой? Женился, порадовал старика внуками? — дружелюбно поинтересовался Николай, задержав дыхание в ожидании ответа.

— Костя-то? Нет, он у меня совсем разболтался, брат! Никак не может за ум взяться! Отдал его на службу, думал, там его дисциплине научат, а он, по-моему, еще развязней стал: две дуэли устроил в первый же год служения! Вот решил вернуть его домой, оставить тут в глуши: пусть сам займется усадьбой, наведет порядки в имении, дело наше продолжит, управленца проворовавшегося на место поставит! Парень-то ведь он образованный, все может, да желания нет! — со вздохом сообщил Крайнов.

Николай молчаливо поджал губы: он завидовал другу, который выбился в люди по-настоящему, и в то же время появилась хорошая возможность выгодно сплавить свою дочь.

— А как твои дочери — уже невесты небось, а? — добродушно поинтересовался друг.

— Невесты, старшей уже восемнадцать лет, пора мужа искать, чтоб не засиделась в девках-то! Да вот подходящей кандидатуры никак сыскать не могу, — печально вздохнул Строгонов, разводя руками.

— Хм, а познакомь-ка меня со своей красавицей, а вдруг она Константину приглянется? — задумчиво произнес Владимир.

— А и правда, почему бы и нет! Она у меня девка воспитанная, хозяйственная, норовистая — подстать твоему бравому парню будет, да и участки наши объединим, двойная выгода получится! — изображая на лице радость, сообщил он.

Николай поискал взглядом дочь и, приметив ту у другом конце зала, торопливо направился за ней.

***

«Папа идет за мной!» — увидела, как он прорезает толпу отдыхающих, прожигая меня пылающим взглядом, и приготовилась к худшему. После этого уродливого пятидесятилетнего графа Стриговского я не рассчитывала на что-то лучшее! Хорошо еще, что тот и сам не особо мной заинтересовался, ему тоже происхождение да связи нужны, а у нас не такой уж и знатный род: бесславный считай, молодой совсем.

— Риана, следуй за мной! И веди себя смирно, не то пожалеешь, что родилась на свет! — прошипел он мне на ухо и потянул за собой, изображая из себя улыбчивого и заботливого папочку, даже женушку свою ненаглядную оставил одну.

Владимира Петровича я узнала не сразу, смущенно застыла на месте, не веря, что отец собрался меня сватать ЕМУ!

«Крайнову же уже никак за шестьдесят стукнуло, вон уж и на голове одни седины!» — я испуганно на него таращилась, нервно сжимая пышную ткань, даже поклониться чуть не забыло, а в горле так пересохло, что я и слова вымолвить не могла, когда он руку мне целовал.

— Хороша девица, — одобрительно произнес Крайнов, а у меня сердце упало, и руки затряслись от ужаса.

— Ты поди и не помнишь моего Костю, да? — неожиданно спросил он, а я лихорадочно стала вспоминать.

«Костя, Костя, Костя… это же его сын! Сколько ему сейчас? Тогда ему лет пятнадцать было, а мне только восемь исполнилось, значит, сейчас ему двадцать пять должно быть…» — торопливо высчитывала я, вспоминая темноволосого мальчишку, которого и видела всего пару раз, да и то он на меня не смотрел, мелкая для него была!

— Смутно припоминаю, ваше благородие! — краснея, ответила ему и опустила взгляд.

Этот человек всегда вызывал у меня уважение: у него был редкий добросердечный взгляд, мягкий голос и после того, как я догадалась, что он не собирается брать меня в жены, я немного даже пристыдилась таким мыслям. Когда-то в детстве, когда он с гостинцами для нас с Алисой приезжал в наше имение, я мечтала, чтобы он был моим отцом.

— Я, Николай, решил, что в этом деле неволить сына не стану: пусть молодые познакомятся, приглядятся друг к другу, а там уж как Костя решит, так и будет! Но я буду счастлив, если нам с тобой удастся породниться! — он ласково улыбнулся мне, а я немного покраснела от смущения.

Отцу этот ответ очень не понравился: он даже взгляд отвел, чтобы не показать своего разочарования и успеть придать лицу беззаботный вид.

— Конечно, конечно! Пусть молодые сами решают! — согласился он, одаривая меня предупреждающим взглядом.

Я мысленно ему аплодировала. Как быстро он смог изобразить это радушие и нежную и трепетную любовь к своей дочери. Зато я была почти уверена, что этим вечером мне не придется больше танцевать ни с одним другим кандидатом: все же отец явно решил связать меня с сыном Крайнова. Признаться, сердце у меня впервые забилось чаще! Я вдруг обрела надежду встретить свое счастье, ведь сын такого хорошего и честного человека не может быть плохим!?

Что-то отдаленно похожее на мечту загорелось в моих глазах: наши имения находятся не так далеко, и я бы смогла навещать Алиску, а возможно, смогла бы уговорить будущего мужа помочь найти ей достойного супруга и повлиять на моего отца! Мысленно, я уже нарисовала себе образ рыцаря, который окажется по-настоящему благородным!

Потом стало даже как-то страшно от собственной наивности: «Когда это я в последний раз была такой доверчивой?!»

«И в самом деле, Крайновых столько лет не было в России! Люди могут и меняться, а взгляды могут обманывать», — это я тоже давно выучила, но Владимир Петрович все равно не казался мне жестоким человеком, я не могла найти в его взглядах и улыбках папиного лицемерия и лжи.

Получив от отца дозволение покинуть их, я торопливо отправилась разыскивать Алиску. Она нашлась быстро в компании этой ведьмы. Сестра сидела на диванчике, боясь поднять голову и встретиться взглядом с Миленой.

Вчера она заставила ее наводить порядок в подвале, в грязном и едва освещенном подвале с крысами. Я знала, что за всю эту ночь Лиса почти не спала, вскакивая от кошмаров, которые преследовали ее всякий раз, когда ей приходилось чего-либо пугаться. Знала также и то, что эти же кошмары будут терзать ее сегодня, вот только меня могут опять запереть в спальне, решив возможности прийти к ней и успокоить, помочь заснуть.

Лиска не умела справляться со своими страхами, а эта ведьма всегда таким образом развлекалась, стараясь поглубже задеть и меня тоже — в этом они с отцом особенно схожи.

Вообще-то я собиралась воспользоваться отсутствием папеньки и высказать ей все, что о ней думаю, но, встретившись с ухмыляющимся взглядом Милены, невольно застыла, застигнутая врасплох нехорошим предчувствием: слишком довольной была сейчас ее физиономия.

— А вот и твоя сестра! А мы как раз тебя ждали, Риана! — радостно объявила она.

Алиса подняла голову и посмотрела на меня испуганными глазами, в которых так отчетливо плескались отчаяние и обреченность.

И снова я ничего не успела сказать, потому что неожиданно почувствовала, как кто-то касается моей руки. Я обернулась, и моя кисть уже оказалась полностью захвачена в плен цепкими лапами старика графа Богданова.

Он обслюнявил ее своими сморщенными и противными губами и, одарив меня сальной улыбкой, выпустил, наконец, мою руку, а я тут же незаметно обтерла ее о подол платья, с трудом сдерживая гримасу отвращения на лице.

Милена любезно пригласила его присоединиться к нам и побеседовать. Вскоре я поняла причину такого испуга Алисы. Оказывается, пока меня не было, эти двое уже успели «поворковать» обо мне и моем будущем и, конечно же, выяснилось, что граф снова намерен жениться.

Осознав, в какую паутину меня пытаются затащить, я едва ли не побежала просить руки у самого Крайного старшего!

Милена тем временем распалялась все больше, расписывая в красочных дифирамбах все мои достоинства и добродетели.

Заиграла музыка и граф пригласил меня на танец, а я была не в том положении, чтобы нарываться на гнев отца.

Что бы вы могли понимать всю серьезность ситуации, я немного расскажу вам об этом человеке.

Богданов Борислав Вадимович был известным на всю округу вдовцом. Ему, должно быть, сейчас около семидесяти лет, и за эти годы он успел жениться шесть раз! Все его жены таинственным образом умирали спустя несколько лет супружеской жизни.

Ходят слухи, что он издевается над ними и замучивает до смерти. Каждый раз он выбирает совсем молодую невесту, которая, как правило, живет совсем недолго: то неожиданно отравившись сонными каплями, то утопившись в пруду, то еще как-нибудь — ну, а он через какое-то время снова начинает охоту за невестой. Граф состоятельный человек, привыкший покупать людей и пользоваться беспомощностью тех, кто оказывался в его власти, но в наших краях о нем ничего не было слышно уже целый год, со дня смерти последней супруги,

Я старательно убеждала себя в том, что отец не настолько ненавидит меня, чтобы отдать ему. Но, ощущая на своей пояснице руку старика, немела от ужаса, сжималась изнутри под похотливым взглядом, который словно раздевал меня догола.

— А вы очень быстро повзрослели: признаться, я околдован вашей красотой! — произнес он, склонившись ближе к моему уху.

Я постаралась тут же отпрянуть, но он крепко держал меня в своих руках.

— Вы мне льстите, граф, здесь полно куда более прекрасных девушек, чем я! Кроме того у меня на редкость скверный характер! — наплевав на запрет отца, принялась убеждать его я.

— Неужели? — скалясь в улыбке, поинтересовался он.

— Я крайне плохо танцую, не умею петь и не люблю вышивать! — демонстративно попытавшись оттоптать ему ноги, продолжала с жаром рассказывать свою «исповедь».

— Что ж, я ценю своих женщин не за это! — «успокоил» меня граф.

— Я также не разбираюсь в кулинарии и не умею вести хозяйство! — бледнея, продолжила я.

— К счастью, для этого у меня полно прислуги в доме! — усмехнулся он.

А я реально осознала, что он собирается на мне жениться, что он уже не сомневается в удачности этой сделки. Я уже едва ли не тряслась от ужаса в его руках, также как еще недавно это делала Алиса.

— Но что вы скажите на то, что я груба в общении, агрессивна, непокорна и крайне плохо воспитана — мне ничего не стоит закатить скандал и оскорбить другого человека! — «отбивалась», храбро вздернув подбородок.

— О, это даже к лучшему! Подавлять горячий нрав — мое любимое занятие: сказать по правде, я всегда выбирал молодых жен именно потому, что такую жену легко воспитать под себя! — снова улыбнулся мне граф.

Я не знаю, откуда во мне взялись силы не начать отбиваться от него на глазах у всех. Музыка закончилось, он снова поцеловал мою руку и пообещал, что мы еще увидимся.

А я стояла посреди зала и не могла пошевелиться, охваченная ужасом. Отчетливо понимая, что если Константин Крайнов не захочет взять меня в жены, папа может отдать меня ЭТОМУ графу!