Выключай телевизор, хэппи-энда не будет!

— Откуда… откуда ты знаешь? — глаза Елены округлились в непритворном изумлении. — Ты же… — она замялась, подыскивая слова.

— Ты же всего лишь туповатый футболист, — пришел ей на помощь Данила, ухмыляясь. — Угадал?

— Да нет, — растерялась Андреева. — Я совсем не это хотела сказать.

— Оправдываться будете в милиции, гражданочка, — строго сказал Мельник, делая максимально серьезное лицо. — Поэтому, пока вы еще не ознакомились с типовым рационом обитательниц Бутырки, предлагаю подкрепиться чем-то более изысканным. Прошу! — он галантно подал руку своей спутнице.

Елена на секунду задумалась. Ее оценивающий взгляд окинул парня с головы до ног, и он мог поклясться чем угодно, что ни одна даже самая малюсенькая деталь его внешнего облика не осталась незамеченной. И сейчас этот суперкомпьютер под названием «женский мозг» тщательно обрабатывал полученную информацию. Так, чтобы на выходе получился единственно правильный ответ — достоин ли Данила царственного внимания, или же ему можно просто дать от ворот поворот. Нет, речь вовсе не о походе в ресторан, если кто не понял. И вот, тот самый миг — сердце в груди пропустило удар — дрогнули уголки чуть припухлых губ, обнажились в легкой улыбке ровные белоснежные зубки, длинные ресницы прикрыли на миг синие глаза, а потом…потом девушка доверчиво протянула ему свою узкую ладошку. И на душе у Мельника сразу же стало легко и просто. Потому что он теперь точно знал, у них все получится!

[1] Зоя Сергеевна Миронова — врач-ортопед, основательница спортивной травматологии в СССР

Глава 9

1968 год. Москва. Сентябрь

«Внимание, говорит Москва. Наш микрофон установлен на стадионе «Динамо»… «Теплый», вкрадчивый, с характерной хрипотцой голос Вадима Синявского 18 сентября заставил трепетать всех болельщиков Советского Союза. Повод-то, повод какой был — московские динамовцы готовы были стартовать в еврокубке. В первом раунде Кубка обладателей кубков их ждал «Олимпиакос». По мнению спортивных специалистов, пожалуй, самый популярный клуб в Греции. Поддержкой в стране он пользовался колоссальной. Даже сегодня в Москве неведомым образом — учитывая последние политические события — оказалось несколько десятков болельщиков в красно-белых шарфах и с флажками с эмблемой «Олимпиакоса». И на трибуне «Динамо», в специально отведенном для них секторе, они вели себя сверхэмоционально и активно. Кричали, свистели, махали руками — для московской публики это было в диковинку. В СССР так еще не болели. Вот ведь, маньяки! А что тогда ждет динамовцев в Пирее, если сейчас греческих фанов лишь горстка? Страшно даже представить.

Игра вызвала колоссальный интерес. До последних дней ситуация была накалена из-за событий в Чехословакии. Поговаривали, что в УЕФА даже бродил смутный проект решения по какому-то особому отношению к клубам из Восточной Европы. Детали оставались неизвестными для широкой публики, но, зная, как «любят» СССР и его союзников на Западе, можно было почти со стопроцентной уверенностью предположить, что ничего хорошего наших футболистов не ждало.

Хорошо, что после решительных действий Шалговича основную волну выступлений протестующих удалось сбить. Ну а последние события, когда в Прагу, к Свободе и Гусаку приехало сразу одиннадцать членов Политбюро ЦК КПСС, произвело огромное впечатление даже на самых ярых противников социалистического пути Чехословакии. Подробности переговоров не разглашались, но, судя по всему, определенные договоренности были достигнуты. И, скрепя сердце, европейские футбольные чиновники наконец-то признали, что проблем с проведением матчей в странах соцлагеря нет.

Вся эта нервотрепка и ожидание итогового решения УЕФА по-хорошему, наверное, могли повлиять отнюдь не в лучшую сторону на игроков московского и киевского «Динамо», которые должны были представлять нашу страну в этом евросезоне. Данила, разумеется, не мог сказать, как именно обстояло дело у одноклубников из столицы УССР, но по себе заметил, что даже не обращал особого внимания на всю эту шумиху. График его жизни в конце августа — первой половине сентября оказался столь насыщен, что времени на пристальное слежение за кабинетными интригами больших шишек от футбола не оставалось вообще.

Бесков приказал наплевать и забыть обо всем и пахать, пахать и еще раз пахать как на тренировках, так и в играх чемпионата. Он явно решил подвести команду к оптимальной форме к первому матчу Кубка кубков. Последовательно были обыграны «Кайрат» — вернули должок за вылет из Кубка! — и «Пахтакор». И лишь в третьем сентябрьском матче — с одесским «Черноморцем», опять сгоняли вничью, как и в первом круге. Самое обидное, что мяч на последних минутах срезал в собственные ворота Эдик Мудрик. Данилу к этому моменту уже заменили, и помочь команде парень не сумел. Но и так, грех жаловаться, он в этих матчах пополнил свой бомбардирский счет двумя голами и двумя результативными передачами. Сейчас, правда, их еще не считали, но для себя Мельник зарубочку в памяти поставил.

И вот, наконец, подошел день первой игры с греками. Волновался ли Данила? Конечно. Все же, его опыт здешних международных игр был не слишком велик. Да и статус проведенных матчей не тянул на серьезный. А это ведь накладывало свой определенный отпечаток на поведение футболистов в них. Знаете, как с тренировками и официальными играми. На базе, в кругу одноклубников можешь позволить себе немного не добежать, не добороться — зачем, это ведь всего лишь тренировка, вот в настоящем матче я всем покажу и докажу! — но беда в том, что эта незаметная расслабленность и снижение требовательности обязательно даст о себе знать и в официальной встрече. Сто процентов, что и там дашь слабину. И, как любит повторять Бесков, начнешь не играть, а играться.

О, кстати, помяни черта. Константин Иванович подошел к Даниле, положил руку на плечо и негромко сказал:

— Малой, против тебя сегодня будет действовать Гаитацис. «Двойка», короче. Играй с ним плотней. Ты парень работоспособный, не лентяй, поэтому в вашем противостоянии вполне можешь стать лидером. Запомни, с самого начала надо навязать ему борьбу за инициативу. И ты эту борьбу обязан выиграть! Ты меня хорошо понял?

— Понял. — А что тут еще сказать? Проговаривали эти моменты сто раз, не меньше. Э, да Бес, похоже, тоже в мандраже пребывает. Стадион-то битком. Билетики, говорят, спекулянты из-под полы чуть ли не втридорога толкают. Ажиотаж неимоверный. Данилу искренне поражало, что в это время посещение стадиона было не только массовым, но и весьма престижным времяпрепровождением. Телевидение пока только выходило на всесоюзный уровень, забирая потихоньку зрительскую аудиторию, и походы на матч любимой команды превращались в настоящую «чайную церемонию». Причем, этому были подвержены люди из самых разных слоев. Ага, слесарь и академик — помните? Поэтому на трибунах всегда можно было встретить целую тучу знаменитостей. А еще людей из очень высоких кабинетов. Задрожишь, здесь. Не дашь результат, оргвыводы последуют немедленно. Кому-кому, а Бескову с его печальным опытом проигранного финала Евро-64 это знакомо не понаслышке.

Вышли. Стадион, как и ожидалось, переполнен. По всему периметру поля десятки фотокорреспондентов. Как советских, так и зарубежных. Затворы их камер то и дело щелкают и так и эдак. От вспышек слезятся глаза. Прохладненько — погода преподнесла неприятный сюрприз. В столице всего восемь градусов и периодически накрапывает дождик. И ветер, зараза, холодный, пронизывающий. Мельник заметил, как ежатся и зябко потирают руки греческие футболисты. Ну да, им, людям южным, такое не по нраву. Ничего, сейчас все согреются. Достаточно побегать минут семь-десять и забываешь обо всем. Даже грязь на поле становится теплой и не вызывает особых эмоций. Проверено.

Вчера в Новогорске рубились в двусторонке и изгваздались, как стадо лесных кабанчиков. Забавно, должно быть, смотрелись со стороны. Сейчас-то все динамовцы в наутюженной, красивой форме, чистенькие, аккуратненькие — с хорошими прическами, выбритые до синевы. А накануне те же футболисты выглядели совсем иначе. Спутанные волосы, насквозь промокшая и прилипшая к телу форма, изможденные усталые лица, обветренные губы…Ален Делон повесился бы от зависти!

Отзвучали гимны. Данила наравне со всеми старательно пел. Хотя, стоявший рядом Юрка Семин досадливо морщился, слыша его блеяние. Ну, да, совсем не Робертино Лоретти, чего уж там! Руководители делегаций обменялись приветственными речами. Общий рефрен: «Пусть победит сильнейший!». Странная манера все превращать в митинг, если честно. Затем болгарский судья Константин Динов подозвал к себе капитанов команд. Короткая процедура жеребьевки, определение сторон и того, кто начнет. Первый удар остался за греками. Свисток. Поехали!

Бесков сегодня состорожничал. В предыдущем матче у него на поле было 4-2-4. А сегодня Константин Иванович с первых минут расставил своих игроков в 4-4-2. В атаке Козлов и Мельник. А под ними Маслов, Смирнов, Семин и Гусаров. А все потому, что в игре с одесситами небольшие повреждения получили Вшивцев и Еврюжихин. А Вотоловский, который вышел на замену как раз вместо Данилы, тестя не убедил. Опять. Жалко, что Бес не решился Вовку Эштрекова выпустить, у них только-только стала неплохая связка наигрываться: Мельник, Семин и Эштреков. На поле все на разных позициях, а уже начали понемногу чувствовать друг друга.

Между тем, динамовцы уверенно, как и положено хозяевам, повели игру. Они хорошо контролировали мяч, активно шли вперед, комбинировали. Ударов, правда, на первых минутах было немного — греческие защитники смело шли на нападающих и блокировали все попытки нанести удар по воротам Цорциса.

Первый по-настоящему опасный момент создал, как ни странно, левый защитник Зыков. Валера всегда славился тем, что мог «вспахать» всю бровку, он часто подключался к атакам и навешивал в штрафную площадку соперника. Другое дело, что его верховые передачи были достаточно однообразными и толковые игроки линии обороны быстро привыкали к ним и легко справлялись. Но это в советском чемпионате. Футболисты «Олимпиакоса» еще не приноровились к агрессивной манере игры динамовца, и потому его очередной рывок вперед стал для них весьма неприятным сюрпризом.

В этот раз Зыков решил не навешивать, а сильно прострелить. Греческий защитник попытался преградить путь мячу и выбить его, но сделал это весьма неудачно и круглый вдруг оказался в ногах у Козлова. Володька — не зря на тренировках корячились! — красиво убрал с дороги своего опекуна крокетой, а потом технично закрутил мяч в дальний угол. Но, к общей досаде стадиона, немного перестарался. Мяч обогнул не только перчатки вратаря, но и штангу — с внешней стороны.

— Вовка, молоток, все в порядке, не раскисай! — Хлопнул по плечу, горестно схватившегося за голову товарища, Мельник. — В следующий раз точно забьешь. А закрутил отлично, этот черт ни в жизнь его не достал!

О, заулыбался, оттаял. Что и требовалось. Не хватало еще, чтобы напарник по атаке потерял уверенность.

Вскоре голкипера гостей проверил на прочность Маслов. Он отыграл короткую стенку с Семиным и бахнул метров с двадцати пяти. Надо же, а Цорцис неплох, отбил уверенно. Следом грек хорошо сыграл на выходе после углового и мощно, кулаком, выбил мяч чуть ли не к центру поля. Боксом что ли занимался? Хотя, Яшин, Ракитский и Иванов тоже на тренировках много упражнялись в похожем стиле. Били, правда, по теннисному мячу. В стенку. Мельник как-то попробовал из любопытства повторить, так на отскоке чуть без глаза не остался. А они целыми сериями знай себе лупят, да посмеиваются. Иногда еще кого-нибудь просят ракеткой на них подать. Извращенцы.

В свой следующий проход Зыков удивил даже партнеров по команде. В кои-то веки он не стал навешивать или простреливать, а вдруг взял, да и сместился резко в центр и ворвался в штрафную. И там, как заправский форвард, зарядил в ближнюю «девятку». Но Цорцис выбежал ему навстречу, успел вскинуть обе руки над головой и парировал сильнейший удар.

А что же Мельник? Данила в эти минуты активно боролся со своим опекуном. Как там его? А, один хрен, не выговоришь. Но, надо отдать должное, цепкий товарищ попался. Колючий такой, будто ежик, уступать ни в какую не хочет. Да еще и грязноватый. Нет-нет, а пнет, ударит исподтишка, шипит что-то то и дело. Ну, и Мельник волей-неволей вынужден был отвечать. Аккуратно, разумеется, чтобы не дать повода арбитру удалить с поля. Он хоть и братушка, но фиг его знает, что на уме — возьмет, да и выгонит.

Минуте к тридцатой Гаитацис подустал. Уже не столь активно преследовал более молодого и скоростного противника. Да и приемчики свои подленькие часто пускать в ход опасался. Потому что сам пару раз нарвался на расчетливо выставленный Данилой локоток. Не понравилось. И поэтому, когда Гусаров бросил аут с правой бровки на ход Мельнику, грек на пару секунд, но замешкался. А легконогому долговязому юноше только это и надо — припустил мимо защитника так, что тот только воздух руками поймал. Данила ведь нарочно до этого не показывал сопернику, что со стартовой скоростью у него все в порядке. Вот и прозевал, эллин.

А впереди уже ворота и голкипер. Мечется, бедолага, решает, что же ему делать. Ну, думай-думай. Мельник замахнулся, словно собирался мощно пробить низом, но в последнюю секунду взял, да и отбросил мяч назад, на бегущего следом Семина. Причем, парень в этот момент даже не оборачивался, он надеялся, что товарищ сделает все так, как они постоянно отыгрывали при подобных ситуациях на тренировках. И тот, красавчик, в самом деле, не сплоховал — спокойно пробил над опрометчиво упавшим голкипером. 1–0

— Есть, Юрка! — радостно завопил Данила, бросаясь к нему. — Есть! Размочили!

— Да тихо ты, каланча, — отбивался Семин. — Задушишь! — Но по лицу было заметно, рад! Все-таки, первый гол в этом розыгрыше, да что там розыгрыше — первый гол московского «Динамо» в европейских футбольных турнирах — это вам не хухры-мухры.

Греки не сломались. Расстроились — да, конечно. Но все-таки команда была опытная, сыгранная, мастеровитая и потому пропущенный мяч их еще и раззадорил. Начав с центра, они осторожно, с оглядкой, но пошли в атаку на ворота Яшина. И до конца тайма пару раз даже заставили его потрудиться. Но Лев Иванович продемонстрировал, что он начеку. И, несмотря на то, что до этого больше скучал, чем вступал в игру, тонус не потерял.

А потом бармалей свистнул и команды ушли отдыхать. Бесков в раздевалке выглядел несколько подуспокоившимся. Хоть и зыбкое, но преимущество. Правда, для порядка навтыкал всем, едко указал на допущенные ошибки и дал пару дельных советов, как можно преодолеть насыщенную оборону «Олимпиакоса». Динамовцы слушали внимательно. Предстартовое волнение ушло, команда поймала свою игру, и важно было не упустить это настроение.

Во вторую половину греки вошли неожиданно резво. Видать, тренер им высказал пару ласковых, наскипидарил, как положено. Забегали, жители Эллады, завелись. И получилось, что игра пошла на встречных курсах. Атака на атаку. Динамовцы ведь тоже не собирались удерживать счет, отсиживаясь в обороне. Со стороны, зрителям, смотреть такой матч одно удовольствие — мяч практически не задерживается в центре поля, вратари постоянно в игре. А вот для тренеров, наоборот, повод поискать в кармане нитроглицерин. Бесков стал белый, будто полотно. Замер на скамейке и, казалось, перестал дышать.

Данилу теперь держали двое. Гаитациса страховал второй центральный. Фамилию его Мельник, как не старался, так и не вспомнил. Ну и ладно, к лешему его. Зато, как подметил парень, в своем стремлении выключить его из игры греки немного переусердствовали и Володя Козлов получил неожиданную свободу и возможность для беспрепятственного продвижения к воротам. Плохо только, что скоростенка у него была не слишком высокой. И, значит, убежать сложновато.

В очередной атаке динамовцев Мельник попытался пропихнуть ему мяч. Почти получилось, но в последний момент защитник от души врезал ему по голени. Хорошо, что щиток спас, а то можно было и перелом в легкую заработать. Судья свистнул, фиксируя нарушение и пошел разговаривать с греком, объясняя ему, что в следующий раз может и выгнать. Защитник лицемерно кивал, улыбался, что-то говорил, прикладывая руку к сердцу — не иначе, мамой клялся, гад, что больше не будет. Врет ведь, паскуда! — и посматривал на корчившегося на земле Мельника с явным удовольствием. Вот это Данилу взбесило больше всего. С трудом поднявшись, он подошел к Маслову, который уже устанавливал мяч и тихонько сказал:

— Валер, а давай стенку?

Полузащитник задумался. Поправил сбившуюся прядь волос и с сомнением ответил:

— Думаешь, получится?

— Так не попробуем, не узнаем, — развел руки в стороны Мельник. — Давай, решайся. У тебя ведь здорово получалось.

— Черт с тобой, — Маслов сплюнул. — Действуй!

— Ага, — заулыбался Данила и побежал к стенке, которую выстраивали под руководством вратаря футболисты «Олимпиакоса». На ходу он отчаянно замахал, подзывая к себе Семина и Козлова. Коротко переговорил с ними. А потом динамовцы сделали то, что в этом времени еще никто не применял. Они нахально взяли, да и выстроились перед греческой стенкой. Шагах в двух-трех. И напрочь загородили, таким образом, бьющего игрока.

Гости ошалели. На лицах у них читалась явная растерянность. В самом деле, что творят эти русские? Зачем? Судья, уберите их!

Но Динов после небольшой паузы развел руки в сторону. Нарушения правил нет. И чувствовалось, что ему самому интересно увидеть, как именно разыграют этот штрафной москвичи. Свисток.

Маслов начал разбег. Добежал до мяча. Удар. И в тот же миг вторая стенка рассыпается. А игроки «Олимпиакоса», которые пытались, как и их вратарь, увидеть момент удара, лишь проводили глазами пятнистого, который пронесся над их головами и по-бильярдному, от перекладины, мощно ударился в газон, а потом влетел в сетку. 2–0

Глава 10

1968 год. Москва. Сентябрь

— Ой, Даня, смотри какая прелесть! — Ленка горящими от восторга глазами пожирала какой-то новый вариант летнего платья, который демонстрировала очередная модель. — Мне бы такое очень пошло. Ты как думаешь?

— Любопытно, — нейтрально ответил Мельник. Ну их к монаху все эти платья, блузки, плащи и пальто. Одежда должна быть практичной и удобной. Нет, ватник на босу ногу надевать никто не предлагает, но все эти рюшечки-финтифлюшечки вызывали у парня стойкое желание сбежать куда подальше и подавить подушку минут эдак шестьсот. Если бы не Андреева, шиш бы он сюда пошел. Сюда — это в Общесоюзный дом моделей одежды (ОДМО). Улица Кузнецкий мост, 14. Знаменитое, если разобраться, место. Открылся после войны, проводил многочисленные показы одежды, создавал коллекции почти для всех швейных фабрик СССР и, по слухам, шил одежду для высшей советской элиты. И партийной, и хозяйственной.

Ленке сегодня приспичило посетить очередной показ. Кто-то ей напел, что сегодня будут представлять сногсшибательную коллекцию, и Андреева моментально превратилась в форменную зомби. Только вместо жажды чужой плоти в ее воспаленном мозгу царили шмотки. Ну, и, самую малость, возможность блеснуть своим кавалером. В роли которого выступал, барабанная дробь, конечно же, один бедолажный футболист московского «Динамо».

Мельник пробовал сопротивляться, делал грустное лицо, тяжко вздыхал, говорил, что всю жизнь мечтал пойти с такой красоткой в ресторан, театр или, на худой конец, в кино — только обязательно на последний ряд! — но его безжалостно обломали, спутали по рукам и ногам и поволокли в полубессознательном состоянии в царство советской моды. Попасть на закрытый показ оказалось довольно легко. Заплатив всего-то какие-то жалкие пять рублей с носа за вход, любой желающий свободно проходил внутрь. Пара наводящих вопросов возбужденно-радостной Елене и знания Данилы пополнились информацией о том, что показы проходят ежедневно, с понедельника по пятницу. Зачем спрашивал?

Внутри было довольно демократично. Зал с подиумом, который наполняли некой фундаментальностью три круглые колонны и ряды обычных стульев, которые его окружали. Публика подобралась своя. То есть, случайных людей, вроде Мельника, почти не было.

На Данилу посматривали с любопытством и легким интересом. Особенно женщины. Некоторые даже задерживали свой взгляд на высоком блондине чуть дольше положенного. Парня это несколько нервировало. Богатое воображение услужливо подсовывало ему картинку лабораторной лягушки, которую собираются препарировать. Со всем тщанием и прилежанием.

— А ты молодец, хорошо держишься, — обронила вдруг мимоходом Андреева, посмотрев искоса. — Я думала, смутишься. Не ожидала, — и снова прикипела глазами к подиуму.

Вот как им это удается? Мельник мог поклясться чем угодно, что Елена не смотрела по сторонам и не отслеживала направленные на них взгляды. Но, вот, поди ж ты. Выходит, это некий очередной экзамен или проверка. Забавно. Вроде как прошел. Интересно, что в этой хорошенькой головке запланировано следующим этапом. О, Данила ни на секунду не сомневался, что он есть. И, скорее всего, не один. Так что, расслабляться нельзя.

После показа, когда они уже шли к выходу, Лену окликнула какая-то девушка. Ее спутник, угловатый, аскетически-худой, протянул Мельнику узкую нервную ладонь и представился:

— Олег. А тебя я знаю, ты — футболист. Мельник, правильно? — и обескураживающе улыбнулся слегка смущенной и какой-то трогательно детской улыбкой. — Здорово вы греков обыграли, молодцы.

— Я вас тоже знаю, — Данила сильно разволновался. Не каждый день знакомишься с такими людьми. — Вы — Даль. Замечательный актер! В «Хронике пикирующего бомбардировщика» отлично сыграли! И в «Жене, Женечке…».

— Ну, скажешь тоже, — засмеялся актер, похоже, немного смутившись. — Я пока только начинаю.

— Так и я тоже, — вернул ему улыбку Мельник.

— О, старик, может быть, пока наши красавицы щебечут о своем, о женском, мы с тобой заглянем в буфет? — неожиданно предложил Даль, оживляясь. — За победу вашу пропустим — по рюмашке?

А ведь он запойный, к гадалке не ходи, определил Данила, заметив, как характерно дернулся в предвкушении выпивки кадык его собеседника. Получается, не врали его поздние биографы. Жаль, артист ведь на самом деле потрясающий. А уйдет за грань так рано. Можно ли ему как-то помочь?

— Извините, режим.

— А, ну да, ты ж спортсмен, — поскучнел Олег. — Слушай, нас ведь с тобой ждут, пойдем быстрее, — окликнул он свою спутницу, разом потеряв к Мельнику интерес. — Неудобно опаздывать. — Сунул на ходу руку. — Бывай, старичок. Захочешь в «Современник» на спектакль попасть, заходи — проведу.

— Интересные у тебя знакомые, — сказал Данила, когда они вышли на улицу. — С кем еще мне предстоит познакомиться? Надеюсь, муж и дети в список не входят?

— Дурак, — надулась Андреева. — Я не замужем. — Обожгла Мельника коротким взглядом и добавила многозначительно. — Пока не замужем.

Не, на хрен такое счастье! Данила мысленно сплюнул через левое плечо и так же мысленно трижды постучал по своей деревянной непутевой головушке. Даже нескольких встреч с девушкой ему хватило с лихвой, чтобы понять — в жены она не годится. Слишком взбалмошна, избалованна и капризна. Такая не сможет неделями и месяцами ждать, пока муж пропадает на сборах, тренировках и матчах. Короткий, ни к чему не обязывающий романчик, еще куда ни шло. А в ЗАГС…увольте! Где ж ты моя ненаглядная, где?

— Обсудим твое будущее семейное положение? — весело предложил Мельник. — Предлагаю «Арагви».

Елена задумалась ненадолго. А потом решительно тряхнула головой.

— А поехали.

Бесков смотрел неодобрительно. Хмурился, молчал, но чувствовалось, что вот-вот взорвется.

— Что за ерунду вы устроили? — О, понеслась.

— Так это, — не смутился Козлов. — Мы с Малым заспорили, кто больше прочеканит. — Он смотрел на тренера с явным удивлением, поскольку совершенно не понимал, в чем именно виноват. — Техника же нарабатывается, полезное упражнение.

— Бездарное! — отрезал Константин Иванович.

— Да ладно, — не поверил Данила. Он даже мяч опустил на газон, перестав его набивать. — Почему это?

— А потому, — менторским тоном произнес Бесков. — Отнюдь не всякое общение с мячом можно считать футболом. И на тренировках не каждое ваше касание мяча позволяет увеличить мастерство владения. Смотрите, бестолочи, — решил объяснить подробнее старший тренер, заметив скепсис на лицах своих игроков. — Если вы собрались всерьез играть в футбол, так и тренировать нужно футбол! Вы должны совершенствовать свое техническое мастерство за счет таких упражнений, которые требуются для конкретных зон поля. То есть, проще говоря, мы должны отрабатывать с мячом технику эпизодов игры. Ясно?

— Ага, — сообразил Мельник. — То есть, если мы просто чеканим мяч, то это практически никак не может помочь нам в настоящем матче. И, получается, мы не тренируемся, а, скорее, играемся. Верно?

— Не совсем безнадежен, — усмехнулся Бесков. — Поэтому бросаем заниматься фигней и начинаем отрабатывать ведение мяча со сменой направления, — тренер показал на поле, где на разном расстоянии друг от друга и в хаотичном порядке были расставлены штук восемь ярко-оранжевых пластиковых конусов. — Мяч ведете строго на ближайший ориентир, никуда не отклоняетесь, а непосредственно перед ним резко меняете направление движения. Конусы обходите поочередно, то справа, то слева. Пробрасываете мяч себе на ход коротким движением, лучше всего стопой.

— Получается, как будто слалом между игроками с контролем над мячом, — теперь первым сообразил Володька.

— Молодец, — ухмыльнулся Константин Иванович и приготовил секундомер. — Ты и начнешь. Пошел!

Увиденным старший тренер остался категорически недоволен.

— Мельник. — Томительная пауза. — Сойдет. На слабую «четверку», но сойдет. Козлов. — Опять пауза. — Плохо!

— Да что не так? — изумился Володька. — Нормально, по-моему, прошел.

— Вот именно, что, по-твоему. Мяч далеко от себя отпускаешь, даешь тем самым защитнику шанс тебя обокрасть. Представь, что вместо этих конусов на пути настоящий противник? Неужели он предоставит тебе шанс так долго возиться? Нет. Сомневаешься, как я погляжу? Что ж, давай проверим. Адамас, — окликнул Константин Иванович своего помощника, — поставь-ка еще одну линию конусов в параллели. А вы оба на исходную.

При всей техничности Козлова, Данила выполнил задание быстрее. Бесков довольно улыбался.

— Что и требовалось доказать. Володя, он ведь точнее именно стопой работает, мяч у него как приклеенный. Значит, времени меньше тратит. Понял?

— Он моложе, — недовольно пробурчал форвард. — Ноги еще не побитые. А у меня травма на травме. Голеностоп уже не такой подвижный.

— Так разрабатывай, кто тебе не дает? — удивился Бесков. — Есть же хорошее упражнение.

— Это какое? — заинтересовался Козлов. Любая новинка, которая позволяла улучшить технику, всегда вызывала у него жгучий интерес.

— Выгораживаешь коридор — теми же досками, — спокойно начал объяснять Бесков. — Длина — метров десять. Можно больше. Ширина между ними сантиметров на пять-семь больше диаметра мяча. И ведешь мяч так, чтобы он стенок ни в коем случае не касался.

— Здорово, — загорелся Володя. — Я дядю Гришу сбегаю, озадачу, пусть доски принесет. Можно?

— Еще чего! — нахмурился старший тренер. — Хочется попробовать, оставайся после тренировки и развлекайся. А у нас сейчас по плану двусторонняя игра. По правилам, которые твой молодой дружок предложил, — Бесков злорадно усмехнулся.

— Что там эта орясина опять придумала? — с подозрением осведомился подошедший к ним Аничкин. — Малой, у тебя что, шило в заднице?

Данила смущенно улыбнулся. Ну, да, обмолвился в разговоре с тренером о том, что не всегда соответствуют условия для отработки ударов на тренировках тем, которые присутствуют в настоящей игре. А когда Константин Иванович поинтересовался с сарказмом, мол, как добиться того, чтобы толку было больше, Мельник возьми и ляпни, что, дескать, можно в двусторонке ворота поставить не посередине, а сместить их к углу площадки. Причем в разные стороны относительно друг друга. В матче ведь редко когда защитники противника дают пройти строго по центру и оттуда пробить, правда? Соответственно, и в тренировочной игре придется постараться, чтобы поразить цель. Бесков тогда задумался. А сегодня, получается, решил реализовать это предложение.

Новые правила игрокам неожиданно понравились. Резко изменились условия и наработанные прежде варианты атаки, да и обороны, срабатывали не всегда. И вместо привычной тренировки пришлось срочно, на ходу, вырабатывать иные приемы. А если учесть, что Бесков объявил: проигравшие везут на закорках победителей до базы — рубились практически всерьез.

Команда, в которой играл Данила, продула. И Володька Козлов подошел к молодому игроку с самым зверским выражением лица

— Поехали, лошадка! Сейчас ты у меня аллюр три креста исполнять будешь.

Что делать, пришлось подчиниться.