Выключай телевизор, хэппи-энда не будет!

— Малой, ты почему еще не в раздевалке? — Тьфу, черт, ну, Константин Иванович, зачем же опять так подкрадываться?

— Уже лечу!

— Интервью! — возмущенно пискнула Андреева. — Мельник, стой!

— Все после матча, — безжалостно отрубил Бесков. — Не мешайся, Елена.

— Но, дядя Костя…

Хрена себе, чуть не споткнулся от неожиданности Данила, услышав за спиной этот короткий диалог. «Елена», «Дядя Костя» — кто такая эта репортерша? А, плевать, сейчас не до нее. Впереди — игра.

Чем хороший, да что мелочиться, классный защитник отличается от обычного? Он может сыграть «под задачу». То есть, так, как это будет нужно команде, тренеру, плану игры. А не просто выйти и отбегать полтора часа. Да, стараясь изо всех сил, но не факт, что с пользой для дела. С точки зрения профессиональных качеств классного защитника еще выгодно отличает молниеносная реакция, стартовое ускорение и, разумеется, хладнокровная, выверенная до мелочей агрессия. Не грубость костолома, но продуманный натиск и напор. А еще умение прочесть игру, видеть поле, правильный подсказ партнерам, координация, прыгучесть…много чего, на самом деле должно быть в арсенале подобного игрока. Наверное потому они и являются штучным товаром.

Шестернев относился именно к классным защитникам. И перечисленными качествами обладал в полной мере. К сожалению, для нападающих московского «Динамо» вообще и для Мельника в частности. Раз за разом он «съедал» молодого форварда, не позволяя выйти тому на ударную позицию. И ведь не скажешь, мол, это у меня игра не пошла. Вовсе нет, самое обидное, что и мячик вроде к ноге липнет, как надо, и партнеры помогают.

Но стоит дойти до подступов к штрафной Пшеничникова и, тут как тут, возникает рослая атлетичная фигура Шестернева и атака динамовцев в очередной раз заканчивается ничем. Альберт был, словно, одновременно в нескольких местах на поле и успевал подчистить все. Даже когда его партнер по защитной линии Капличный проваливался, Шестернев делал каких-то два-три шага и все, проблема решена. Да, а ведь еще на сборе в Швеции довелось увидеть, на что способен капитан ЦСКА. Но, поди ж ты, найти к нему ключик не получается. Хоть застрелись!

Армейцы, правда, сами в ответных набегах на ворота Яшина тоже не блистали. Откровенно говоря, у них и подходов-то толковых к воротам Льва Ивановича практически не наблюдалось. Так, побегают где-то в отдалении, быстро потеряют мяч и тут же откатываются назад.

— Мельник, — подозвал Данилу к бровке Голодец. — Бросай водиться, видишь, не получается у тебя Алика пройти. Лезь во вратарскую, перекрывай Пшеничникову обзор. А остальным скажи, чтобы били в этот момент. Только понахрапистей лезь, пожестче. Понял?

Что ж, такой вариант мог и сработать. Мельник добежал до Маслова и передал ему указание тренера. Что у Валерки, что у Гусарова очень неплохой удар и оба полузащитника вполне могут застать врасплох голкипера ЦСКА. Особенно, если ему в этот момент будут активно мешать. Хорошо, что здесь еще не додумались до правила, которое отменяет взятие ворот, если нападающий перекрывает обзор защищающимся в момент удара.

И вскоре динамовским футболистам представился шанс проверить на практике, как сработает тренерское распоряжение. Данила без мяча навязал силовую борьбу Шестерневу, отчаянно пытаясь оттеснить того в сторону, продрался в штрафную, отчаянно размахивая руками и требуя пас. На помощь своему капитану подтянулся Капличный. Вратарь армейцев первым почуял неладное и попытался докричаться до своих защитников, заставив их не мешать ему. И в этой суматохе Данила, едва заметив, что Гусаров готовится пробить, резко рванул в сторону, освобождая коридор для мяча. Шестернев и Капличный по инерции ломанулись следом.

Удар! Пшеничников вытянулся в струнку, пытаясь достать сильно пущенный мяч.

— Твою мать! — в сердцах выругался Мельник. Динамовцы дружно схватились за головы.

— Молодец, Юрка, — в противоположность ему радостно воскликнули игроки ЦСКА. — Отличный бросок!

Голкипер кончиками пальцев исхитрился-таки дотянуться до кожаного снаряда и чуть-чуть, но отклонил его в сторону. И этого оказалось достаточно, чтобы круглый ушел за лицевую. Всего лишь угловой.

Отличная подача Маслова, борьба во вратарской. Где мяч?! Черт, Пшеничников отчаянно ринулся в кучу-малу из своих и чужих игроков и в прыжке опять забрал пятнистого.

После этого динамовцы еще дважды пытались проверить надежность голкипера армейцев дальними ударами. Маслов, а потом прибежавший в атаку Жора Рябов били очень хорошо. Практически идеально. За исключением одной малюсенькой детали — в сетку мяч так и не попал. Данила под конец тайма уже еле дышал. Все же, не с его нынешними габаритами вести жесткую силовую борьбу с защитниками-гренадерами ЦСКА. Килограммчиков десять набрать и вот тогда потолкались бы от души. А так, чуть посильнее его пихнут и, здрасьте пожалуйста — он летит кубарем в сторону. Поэтому свисток на перерыв он ждал, словно манну небесную.

— Неплохо, Малой, неплохо, — похвалил его в раздевалке Бесков. Неожиданно, но, чего греха таить, приятно. — Боролся старательно. И уводил своих опекунов за собой. Все, как надо. Продолжай в том же духе.

— Тяжело, Константин Иванович, — пожаловался Мельник. — Они вон какие лбы здоровые, что я против них? Дунь-плюнь и все, аут.

— Что за плач Ярославны? — мгновенно вызверился старший тренер. — Бьют? Терпи. Можешь дать сдачи в рамках правил — давай. А ныть не смей. Ишь ты, больно маленькому! Может тебе молочка подогреть и пеленку сменить? А, чего молчишь?

— Зачем вы так, — буркнул недовольно Данила. — Я ведь только потому так говорю, что дело общее страдает. Не всегда получается у них в единоборствах выиграть.

— Вот что я тебе скажу, — пристально посмотрел на юношу Бесков. — Если ты будешь идти на каждый мяч смело, будто с гранатой на фашистский танк. Если ты при этом будешь полон решимости, то, запомни меня, ты сам будешь, словно из стали! Каждая клеточка твоего тела будет максимально напряжена и подобна гранитной скале по твердости. Ни один грубый удар, ни один подлый толчок не будет тебе помехой. Но! Если ты засомневаешься, если струсишь или начнешь жалеть себя, то, наоборот, даже самый легкий удар, самая малюсенькая царапинка способны сделать тебя немощной развалиной. Ты меня услышал?

— Да.

— Тогда намотай сопли на кулак и порви их!

Легко сказать, порви. Нет, так-то накачка помогла и Мельник с самого начала второй половины встречи снова полез в гущу армейских защитников. Толкался, пихался, прорывался — в общем, делал все, что велели. Но, к сожалению, до поры до времени результата эта возня не давала. Помог случай.

Еврюжихин отправился в очередной забег по своему флангу. Дошел почти до лицевой и выполнил очередной навес во вратарскую. Мельник столь же привычно выпрыгнул, отчаянно борясь с взлетевшим следом Шестерневым, они привычно столкнулись, полетели на землю, мяч отскочил и…длинный свисток главного арбитра Лукьянова и решительный жест в сторону одиннадцатиметровой отметки. Пенальти!

Что случилось? Данила ни фига не понял. Защитник ЦСКА его точно не валил, тогда что?

— Вить, а за что пеналь? — поинтересовался Мельник у Аничкина, когда тот подбежал и протянул руку, чтобы помочь подняться. — Кто сфолил?

— А, ты ж не видел, — сообразил капитан. — Мяч от вас отлетел и так удачно, что прямо в ворота. Мы уж думали гол, а тут их защитник, Толька Масляев рукой его выбил. Практически один в один, как в прошлом матче Турянчик. Малой, признайся, ты нарочно защитников под удаление и пенальти подводишь?

Штрафной удар с точки традиционно четко реализовал Мудрик. 1–0

Добившись своего, да еще и оказавшись в большинстве, динамовцы отошли назад, пытаясь сохранить свое преимущество. А футболистам ЦСКА хочешь не хочешь, пришлось идти в атаку. И у них, неожиданно, это получалось очень даже неплохо. Даже странно, почему в первом тайме они больше отсиживались в обороне.

Теперь уже пришлось хорошенько потрудиться Яшину. Несколько раз он с трудом, но отстоял свои ворота в неприкосновенности. Динамовцы пытались убегать в контратаки, но…Шестернев сегодня творил настоящие чудеса. Когда свеженький Володя Ларин, который вышел на право вместо Вшивцева, выскочил один на один с Пшеничниковым и трибуны замерли, готовясь заорать, приветствуя гол, Альберт каким-то невообразимым рывком не только сумел догнать нападающего, но и безукоризненным по чистоте подкатом выбил у того из-под ноги мяч. Разочарованный вздох тысяч болельщиков стал для защитника лучшей наградой.

А на семьдесят седьмой минуте трагедия случилась уже у ворот Яшина. Раздаев навесил в штрафную, туда рванулись Рябов и форвард армейцев Поликарпов. И, надо же, Жора как-то неуклюже взмахнул ногой, пытаясь вынести мяч подальше от ворот, но неожиданно промахнулся и упал. Ему на помощь рванулся Аничкин, но, не успел. Нападающий ЦСКА, оставшись с глазу на глаз с Яшиным, четко пробил тому под опорную ногу. 1–1

Да что ж такое! Данила всплеснул руками в отчаянии. Ведь всю игру у них было преимущество, неужели упустят победу так бездарно? Да гори оно все огнем!

Разыграли с центра. Нападающие «Динамо» пошли вперед, но как-то обреченно, словно не верили в то, что им улыбнется удача. Мельник на бегу смачно выругался. Сто раз Бес им талдычил, что играть нужно до конца. Тех же англичан в пример приводил. Совершенно справедливо, кстати. Уж на туманном Альбионе всегда сражаются до самого свистка. Какого же хрена сейчас руки опустили. Даже передачи отдают друг другу так, словно пытаются избавиться от обжигающе горячего предмета, который причиняет физическую боль. Нет, давайте не будем валять ваньку.

Когда мяч пришел к Даниле, парень не стал выискивать возможного адресата, а тараном попер вперед, наращивая скорость из последних сил. Первого соперника обыграл, крутанув перед ним переступы. Второго обошел чисто на противоходе за счет смены направления движения. Но впереди несокрушимым дотом[1] уже маячил Шестернев. Сдаться, отпасовать кому-то из ребят? Хрена лысого! Как вам такое, Альберт Алексеевич?

В российском футболе этот финт названия не имел. В зарубежном его обычно именовали Nutmeg — мускатный орех. Суть его заключается в том, что нападающий ставит опорную ногу на мяч, затем ею же делает короткое обманное движение, а потом внутренней стороной стопы другой ноги мяч прокидывается между ног соперника. Очень эффектно и довольно эффективно. Особенно с той точки зрения, что со стороны прием выглядит как форменное унижение защитника. Помните, даже в дворовом футболе пропустить мяч между ног — в «очко» — край? А что говорить об игроке сборной!

Шестернев застыл на месте, словно не мог поверить, что все это произошло с ним. А наглый пацан уже оббежал его, ложным замахом отправил Пшеничникова в одну сторону, а мяч в другую. 2–1

— Убью, гаденыш! — взревел защитник и бросился к Мельнику, на которого гурьбой налетели радостные одноклубники.

[1] Дот — Долговременная огневая точка. Вид оборонительного укрепления

Глава 8

1968 год. Москва. Август

— Вот он, наш герой! — Председатель городского совета «Динамо» Лев Евдокимович Дерюгин сиял широкой улыбкой. — Сиди, не вставай!

Как бы и не собирался. Время-то еще не вышло. Данила едва удержался, чтобы не послать подальше Дерюгина и всю его многочисленную свиту, что стояла сейчас за спиной председателя и угодливо хихикала. Принял, называется, ледяную ванну. Вуайеристы чертовы!

Когда Мельник после матча с трудом добрел до раздевалки и буквально рухнул в ближайшее кресло, не разбираясь, кому оно принадлежит, к нему тут же подлетел врач команды Космынин.

— Малой, что случилось, повредил что-то?

— Сил нет никаких, — простонал Данила. — Болит все!

— Ох ты ж, бедолага, — засуетился врач. — А ну-ка, вставай. Давай-давай, поднимайся. Собери остаток сил и пошли.

— Куда?!

— Гонять верблюда! — взъярился Космынин. — Сейчас для тебя первейшее дело ледяную ванну принять. А через две минуты сразу в душ. Теплый, потом горячий. Минимум на полчаса. Поверь, хуже не будет. Наоборот, холодная вода простимулирует восстановление мышечных клеток, запустит заживление микроразрывов мышечных волокон. Да и молочную кислоту из мышц…А, что я перед тобой, балбесом, лекцию читаю? Поднялся и пошел! Хуже не будет. Лучше — безусловно. Это все, что тебе сейчас нужно знать.

— Садист, — проворчал Данила, но подчинился и кое-как, кряхтя, будто старый столетний дед, тихонько поплелся вслед за врачом под смешки одноклубников. Весело им, блин!

Но при виде наполненной примерно на треть ванны, в которую Космынин энергично забрасывал лед из специальных упаковок, решимость юноши почему-то стремительно улетучилась.

— Может я просто под прохладным душем постою? — опасливо предложил Мельник, делая маленький шажок назад.

— Пятнадцать градусов, — врач кинул взгляд на плавающий в воде градусник в специальной пластиковой оплетке и довольно кивнул. — Что ты там бормочешь? А ну, быстро сел!

Точно садюга. Законченный. Его, небось, из Ада за жестокость выгнали. И три дня после праздновали свое избавление.

— А-ааа!!!

— Терпи! — безжалостно приказал врач, придавливая крепкой рукой вскочившего было Мельника обратно. — На аутотренинг ходил? Вот, представляй, что ты лежишь на горячем раскаленном песке, наслаждаешься видом безбрежного океана…

— И красотка с четвертым размером груди мне коктейль алкогольный несет, — перебил его Данила. — Хорош, выпускай, я сейчас в сосульку превращусь!

Могучий подзатыльник прилетел неожиданно.

— Ау! Больно же! За что?

— Еще раз рыпнешься, с головой окуну! Сказано: две минуты. Значит, сидишь две минуты. Ставлю часы песочные, они как раз на этот промежуток времени рассчитаны. После — сразу в душ! Все, разговор окончен.

И вот, на тебе, когда песок уже должен был окончательно ссыпаться в нижнюю колбу, на пороге возник товарищ Дерюгин. Чтоб ему пусто стало! Нет, так-то он, говорят, дядька неплохой. И к футболистам с пониманием. Ребята шутили, что в здании общества дверь в его кабинет, что располагался во втором подъезде, для них всегда открыта настежь. Питал председатель слабость именно к футболу. Хотя, что удивляться, как говорится: «От слесаря, до академика…» И ведь не поспоришь. По популярности в настоящее время разве что хоккей с шайбой на ступеньку пониже расположился.

— Молодец, Данила! Отлично сегодня сыграл. А гол какой забил — это же конфетка, а не мяч! Нет, товарищи, — Дерюгин вполоборота повернулся к свите, — вы видели, как он самого Шестернева в дураках оставил? Талант! Вот, кстати, Мельник, а что это он на тебя набросился? Неужели угрожать вздумал — ты скажи, мы его вмиг на место поставим! — Председатель задорно потряс кулаком под одобрительно-согласный рокот голосов своих подчиненных.

Сдать что ли Альберта? Да ну, нафиг такое счастье. Подумаешь, вспылил мужик. Так ведь не каждый день его, заслуженного мастера спорта, красу и гордость советского футбола делает дураком на глазах почти у шестидесяти тысяч зрителей семнадцатилетний пацан. Тем более, что, когда Шестернев попытался наброситься на него с кулаками, то защитника ЦСКА остановили и свои же игроки, и динамовцы. И конфликт погас, собственно, и не начавшись.

— Он меня с голом красивым поздравил, — сделал максимально простецкую физиономию Данила. — Очень уж ему мой забитый мяч понравился. Говорит, раньше ничего подобного не видел.

Дерюгин несколько секунд изумленно таращился на безмятежно улыбающегося Мельника. Потом до него дошло.

— Ха-ха-ха!!! Нет, вы слышали? А? Каков чертенок! С голом, говорит, его поздравил! Ха-ха-ха! Ой, не могу, уморил. — Лев Евдокимович достал из кармана платок и вытер мокрые от слез глаза. — Ладно, герой, не буду мешать. Приходи в себя. Пойдемте, товарищи, поздравим остальных футболистов.

Наконец-то! Последние песчинки уже секунд сорок, как упали вниз и Данила, едва только за визитерами закрылась дверь, пулей стартанул из ванной, словно истребитель с вертикальным взлетом. Душ! Какой на хер теплый — горячий душ! Иначе, грядущее свидание с очаровательной Леночкой Андреевой можно будет смело отменять. За ненадобностью.

К слову, о свидании. Уже в автобусе, по дороге на новогорскую динамовскую базу, Мельник задумался. Перед ним в полный рост встал вопрос о том, в чем именно пойти. Мысленно перебрав свой скудный гардеробчик, парень с сожалением пришел к выводу, что для выхода в свет ни одна из его одежек не годится. Особняком стоял роскошный костюм члена сборной команды СССР, который им построили в спецателье на Школьной улице. Но идти в нем в ресторан…это, простите, моветон. Не поймут.

Тем более, что вспомнив, как была одета Елена, Данила не мог не отметить, что барышня явно не из простых. Не то, чтобы он так уж пристально следил за здешней модой, но как-то случайно прочитал в журнале довольно оживленную дискуссию о том, прилично ли женщинам надевать брюки в повседневной жизни? Физическая работа или спорт вполне допускали подобное развитие событий, здесь ни у кого никаких вопросов не наблюдалось. Но вот, что называется, офисный дресс код или учебный — они вроде как твердо и недвусмысленно запрещали советским красавицам использовать брюки. Правда, заграничная мода, до которой женский пол был охоч во все времена и при всех режимах, говорила, что это последний писк! А, значит, долой устоявшиеся стереотипы, плевать на летящее в спину: «Бесстыдница!» Даешь брюки, даешь брючные костюмы!

И по своему немалому опыту прежней жизни Мельник вполне был согласен с героем шикарной кинокомедии «Человек с бульвара капуцинов», который в подобной ситуации очень мудро говорил так: «Если женщина что-то просит, ей надо непременно дать. Иначе она возьмет сама». К чему он об этом. Молоденькая девчушка, а совершенно безбоязненно по заданию редакции направилась на стадион полный народу как раз в брючном костюме. Да и ее короткий диалог с Бесом. М-дя, а нужно ли было к ней подкатывать, мелькнула на секунду трусливая мыслишка. Но Данила решительно прогнал ее прочь. Нужно! А, значит, будем выходить из положения. Нет нормального костюма? Да и хрен с ним. Зато после их с Долбоносовым небольшого, но продуктивного икорно-водочного бизнеса в Швеции имелись слегка расклешенные по последней моде фирменные штатовские светло-синие джинсы, хорошие немецкие туфли и классная английская светло-серая рубашка с коротким рукавом. Слишком простецки? Не скажите, понимающий человек враз определит, что все эти шмотки вышли не из ворот фабрики «Большевичка». При всем уважении к тамошним мастерицам.

Тэк-с, а что у нас с финансами? Ну, тут вроде тоже все вполне пристойно. Степуха за два месяца, премиальные за победы — за пять игр, правда, не получил ни шиша, после той памятной заварухи с Яшиным, зато кое-что перепало после победных игр за сборную. Да нет, с чем с чем, а с деньгами никаких проблем. Правда, он совершенно не в курсе, что за расценки нынче в ресторане ВТО — сказывалась его скудная на такие развлечения спортивная жизнь, проходящая, преимущественно в районе Новогорска. У кого бы проконсультироваться? Число — знатный завсегдатай подобных заведений, но его сейчас рядом нет, опять сказалась травма колена, и форвард проходил очередной курс лечения. Прогнозы, говорят, врачи давали не слишком благоприятные. Маслов божился, что слышал, как Космынин — врач «Динамо» — разговаривал по телефону чуть ли не с самой Зоей Мироновой[1] и та, дескать, предупредила, что в этом сезоне Игорь вне игры. Верить в такое не хотелось.

Гоним, гоним грусть-печаль. Пусть идет прочь. Итак, кто у нас еще из знакомых с жизнью богемной, ресторанной? Первым приходит на ум…Бесков! Уж он-то через жену-актрису в курсе всех подробностей жизни ночной развеселой Москвы. Но подходить к нему с подобными вопросиками…да ну, нах! Есть и более простые способы покончить с собой. Например, прыгнуть в клетку с некормленым неделю тигром. Там хоть какие-то шансы на спасение имеются. Кстати, чего он тормозит-то — в одной компании с Численко часто зависали Маслов, Аничкин, Гусаров и Жора Рябов. Вот у Валеры и наведем справки.

— К бороде собрался? — понимающе хмыкнул Маслов, когда Данила на базе нашел его после ужина мирно покуривавшим на лавочке за корпусом и присел рядом со своей проблемой.

— Что за борода, — не понял Мельник. — Нет, я в ресторан ВТО иду.

— Ну, правильно, — Маслов выпустил в воздух дымное кольцо. — К бороде. Это метрдотель тамошний, — сжалился он над прифигевшим товарищем. — Яков Данилович Розенталь. Борода. Легендарная, между прочим, личность. Жаль, на пенсию уже вышел. Мировой мужик — любое блюдо мог в два счета организовать, все пристрастия известных клиентов назубок знал. Таких нынче и нету почти, — пригорюнился Валерка. — Одна фраза про бороду и осталась. Ладно, не буду тебе голову забивать. Ни к чему. Короче. Проход в ресторан только по актерскому удостоверению. Но, не спеши паниковать. Сунешь швейцару трешку, и нет проблем. По столу. Ну, там выбор отличный, смотри, чего самому захочется. Я обычно вырезку говяжью с кровью заказываю. С картошкой пай. Исключительная вкуснотища!

— Пай? Это же пирог, — удивился Мельник.

— Сам ты пирог, — еще одно колечко поплыло вверх. — Картошка это жареная. Тонко-тонко нарезанная, почти соломка. О, вот, вспомнил, селедочка по-бородински, — оживился Маслов. — Это их фирменное блюдо. Густой-густой соус из томатов, грецких орехов и прочей ерунды, а в нем нежнейшее филе — пальчики оближешь! — Валерка даже зажмурился и гулко сглотнул. Объедение. А если еще под водочку холодненькую…эх, красота!

— А для девушки что заказать можно? — поинтересовался Данила.

— Да там полно всего, — легкомысленно отмахнулся от него Маслов. — Хочешь, тот же жюльен возьми. Да, — спохватился товарищ. — Для девушки я тебе порекомендую обязательно набор шоколадных конфет попросить принести. Директор ресторана, говорят, водит дружбу с руководителями фабрики «Красный Октябрь» и те ему по спецзаказу продукцию высшего класса поставляют. Подружка твоя визжать и пищать от восторга будет.

— А по деньгам что? — задал немаловажный вопрос Мельник.

— По деньгам, — пренебрежительно фыркнул Валерка. — Там, несмотря на все понты, цены совсем не конские. Плотно пообедать на одного — рупь. Добавишь еще полтинник — рюмка водки. Вот и считай сам.

— Да ладно, — приятно удивился Данила, — а что так дешево?

— Так туда не обжираться приходят, валенок ты вешняковский, — засмеялся Маслов. — Туда люди пообщаться идут, посидеть культурно, потанцевать, на известных людей поглазеть. Там ведь актеров и актрис пруд пруди. Садишься, а за соседним столиком, к примеру, Смоктуновский или Вячеслав Тихонов. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Мельник. — Интересное, должно быть, местечко.

— Ничего, — равнодушно пожал плечами Валерий. — Мне, правда, «Советский», «Арарат» или «Арагви» больше нравятся. Там и ребят наших — спортсменов — чаще встретить можно. Хоккеистов, боксеров, наших с тобой коллег из других команд. Так что, плюнь ты на эту интеллигенцию, иди куда-нибудь в другое место.

— Не могу, — отказался с сожалением Данила. — Девушка выбирала.

— А, ну, тогда понятно, — заржал Маслов. — Губа не дура у девчонки. Глядишь, если с тобой скучно станет, киноартиста себе какого-нибудь приглядит и фьюить…только ее и видели. Смотри, чтоб она тебе «динамо» не прокрутила. Динамовец!

— Не прокрутит, — уверенно сказал Мельник. — Я почему-то думаю, что она не такая. Знаешь, объяснить не могу, но вот есть в душе такая убежденность.

— Телок ты, Малой, — сплюнул на тлеющий кончик сигареты Валерка. — Захомутают тебя и в стойло. Даже пикнуть не успеешь. Как еще до сих пор какая-нибудь вертихвостка не окольцевала, я удивляюсь. Хотя, ты же все больше по спортсменкам шастаешь, — поддел он засмущавшегося юношу. — А они карьеру строят, медали зарабатывают, не до семьи им пока. Так, может, и продолжал бы с ними хороводиться? Девки с пониманием, ни на что особо не претендуют. Опять же, и им и тебе для организма только польза.

— Так хочется чего-то большего, — с неожиданной тоской сказал Данила. — Семья, жена, дом…

— Дети, сраные пеленки, крикливая теща, жена в застиранном халате и бигудях, — в тон ему продолжил многоопытный Маслов. — Ой, телок! Гуляй, пока молодой.

— Гуляй, пока молодой, мальчик, — задумчиво произнес Данила.

— Чего?

— Да так, фигня всякая в голову лезет, не обращай внимания.

К входу в ресторан ВТО на улицу Горького Мельник приехал минут за пятнадцать до назначенного времени. Высокий, спортивный — два месяца усердных тренировок с железом и на тренажерах начали давать о себе знать — с непривычной прической, упакованный с ног до головы в «фирму» — он привлекал к себе внимание. Равно как и букет роскошных роз, за которым он сгонял по дороге на один из московских рынков по наводке Юрки Семина. В общем, когда Елена выпорхнула из светлой «волги», то взгляд ее на долю секунды, но затуманился мечтательной поволокой. Другой бы кто не заметил, но только не Данила — опыт прежней семейной жизни научил его быть внимательным к таким деталям.

Одета была девушка в маленькое черное платье. Интересная такая моделька: «правильная» длина до колена, не слишком обтягивающий, но и не болтающийся силуэт, аккуратная горловина. В ушах крохотные, едва заметные капельки бриллиантов. Туфли на шпильках и стильная сумочка дополняли ее образ.

— Строго по канонам Коко Шанель? — блеснул эрудицией Мельник, вручая букет и указывая глазами на платье.