Двойник. Арка 2. Том 2

И тут я понял, почему хозяйка, пересилив свою неприязнь к таисианам, предложила нам переночевать в её доме. На улице была темень, хоть глаз выколи. Мои зрачки таисиана хоть и привыкали к темноте, но всё равно возникало ощущение её неестественности. Не могло быть на улице так темно. С трудом нашаривая дорогу, мы вышли через калитку на улицу.

— Дэмиен, — дрожащим голосом сказал Фрайсаш, — может, вернёмся, пока не поздно?

— Поздно, — сказал я, хотя у самого на душе кошки скребли, — возьми меня за руку.

Тёплая чешуйчатая ладонь почти мгновенно схватила мою. Ещё через пару секунд я накрыл нас самой сильной иллюзией, какой только мог. Однако едва мы сделали пару шагов, как внезапно повеяло жутким холодом. Мы обернулись и ужаснулись: на том месте, где мы только что стояли, клубился непроглядный мрак. Я крепче сжал руку Фрайсаша, безмолвно призывая его успокоиться и, не говоря ни слова, зашагал в сторону церкви. Перед поворотом мы еще раз обернулись — мрак в том месте уже не был таким густым, он растекался во все стороны, словно бы ища внезапно исчезнувших беглецов.

Глава 5.5

Глава 5. Эхо.

Бежали мы так быстро и бесшумно, как только могли. При этом я не отпускал ладони Фрайсаша: при физическом контакте было легче удерживать совместную иллюзию. Через пять минут мы были у церкви. Она была заперта, что и неудивительно, усчитывая, как долго мы отсутствовали. Я уже собрался было извлечь из фляжки немного воды, чтобы сделать дубликат ключа, но дверь внезапно распахнулась, и нас буквально втащил внутрь отец-настоятель.

— Где вас так долго носило, — невозмутимо спросил он, — вас что, не предупредили, чтобы вы по темноте не шастали?

И хотя староста прекрасно держал себя в руках, каким-то шестым чувством я понимал: он крайне удивлён тому, что мы вообще живы.

— Ну, теперь мы знаем, — так же спокойно ответил я, — не думали мы, что здесь, так далеко от города, настолько… быстро темнеет.

Зрачки в глазах священника расширились, но он тут же отвернулся. После чего сказал чуть дрожащим голосом:

— Всё же лучше бы вы завтра ушли. Обещаю: никто вам и слова в укор не скажет. Если вам, правда, так важно сдержать обещание перед духом, я сам схожу к нему и объяснюсь. Просто… если вы не уйдёте завтра утром, другой возможности уже не будет.

— Но почему? — хрипло спросил Фрайсаш, который владел собой чуть хуже, почему вы ничего не хотите нам сказать?

— Потому что мы научились с этим жить, — сухо ответил тот, — в любом случае, вас предупреждали. А теперь идите, спите. Надеюсь, завтра утром вы примете верное решение.

Щёлкнув пальцами, он погасил последние несколько свечей и удалился в свою келью.

Я же потащил Фрайсаша за собой в закуток, где нас уже ожидали подушки и несколько одеял. Мы сдвинули четыре скамьи вместе, постелили поверх одно одеяло и, разувшись, накрылись вторым. Уже проваливаясь в сон, я почувствовал, как Фрайсаш снова взял мою ладонь в свою.

* * *

Спалось мне, как ни странно, спокойно. Поднявшись с нашей импровизированной лежанки, я увидел сидящего в углу Фрайсаша, который, обхватив колени, смотрел на меня в упор. Выглядел отдохнувшим и он. Однако при этом чёрный таисиан был очень подавлен.

— Дэмиен, — глухо прошептал он, — ты понимаешь, что мы вчера были вот на такой грани, — он поднял руку и, оставив небольшое пространство между большим и указательным пальцами, показал его мне, — неужели ты думаешь, что мы с этим справимся? Может, пока не поздно…

— Мы никуда не пойдём, — твёрдо ответил я, — если дух послал нас сюда — значит, он уверен, что мы можем с этим справиться…

— Да с чего ты вообще взял, что этому духу есть до нас дело? — рыкнул Фрайсаш, — Дэмиен, я тебя безмерно уважаю, и тебе это известно, но, право слово, до чего же ты наивен. Этому речному духу поклонялись жители деревни Древесники, и только до них ему и должно быть дело. Вот с чего ты взял, что ему на нас не наплевать, и он просто не решил нами пожертвовать?

— Ты не прав, Фрайсаш, — я покачал головой, — нет, будь на месте речного духа какой-нибудь смертный — я бы согласился с твоими доводами. Но духи… они каждую жизнь ценят, понимаешь? Не стали бы они проворачивать подобное.

Фрайсаша это явно не убедило. Он продолжал сердито и с вызовом смотреть на меня.

— Ну, если уж тебе так хочется рассуждать именно такой логикой, — продолжал я, натягивая сапоги, — я не думаю, что духам неизвестно, кто я такой и что должен сделать. Если я умру — следовательно, ни Обелиск воды, ни Обелиск земли заряжен не будет. И, самое большее, через год краснокожие варвары кровавым ураганом пройдутся по Старому свету. В том числе — и по деревне Древесники. Так что даже с такой точки зрения — сомнительно.

Фрайсаш задумался. Эти слова, похоже, не убедили его до конца, но и возразить ему было больше нечего. Вздохнув, он поднялся на ноги и спросил:

— Ну что нам, в таком случае, следует делать?

— Ну явно не бегать по деревне и размахивать водными хлыстами, — иронично ответил я, — тут нужно подумать. Осмотреться. Может, поговорить с кем-то ещё. Может, люди и научились как-то жить… с этим, но явно не всем это нравится.

— Я не знаю, что тут можно думать, — ответил чёрный таисиан, — нигде, никогда ни о чём подобном я не слыхивал. Откуда, вот откуда может взяться такое зло?

— В противодействие какому-нибудь добру. Или же, наоборот, такое зло должно в ответ спровоцировать появление какого то добра? — предположил я, — взять хотя бы покровительство этого духа реки, которым население Древесников пользовалось, готов поспорить, не один десяток лет. Вот после светлой полосы вполне закономерно наступила тёмная.

— Можно подумать, они под покровительством этого духа яки цари небесные жили, — с иронией заявил Фрайсаш, — так же, каждый день тяжёлым трудом обеспечивают свою жизнь, и этим они совершенно не отличаются от многих других деревень.

— Ну не мне тебе говорить, как сложна и разнообразна жизнь. Можно предположить все, что угодно, и всё равно потом ошибиться, — пожал плечами я, ополаскивая лицо в ушате с водой, который, как видно, заботливый отец-настоятель принёс рано утром, — ладно, пошли к Зайде. Может, Кермол или Бальхиор выведали что-нибудь. Да и перекусить надо.

Наскоро заправив лежанки, мы выбрались из своего закутка. Однако, пройдя через несколько рядов, мы увидели стоящую на коленях девушку, которая, закрыв глаза и сложив ладони домиком, что-то горячо шептала. Кивнув на прихожанку, я поднёс палец к губам и тихо зашагал дальше. Однако, не успели мы с Фрайсашем сделать и пары шагов, как она умолкла и почти мгновенно обернулась, уставившись на меня немного пугающим, но уже привычным немигающим взглядом, наградить которым меня и моих спутников считал своим долгом каждый житель в этой деревне.

— Я прошу прощения, уважаемая, — почтительно склонил я голову, — мы не хотели помешать вашей молитве.

— Вы мне не помешали, — губы девушки почти не двигались, — я ждала именно вас.

— Нас? — удивленно переспросил Фрайсаш, — но почему?

— Это ведь вы, правда, — прошептала она? — это вас… послал сюда речной дух?

— Да, девушка, ты права, — ошеломлённо ответил я, от удивления перейдя на ты, — ты хочешь нам что-то…

— Не здесь, — она чуть заметно покачала головой в жёлтом платке, — через час гуляйте в деревне недалеко от двора того гнома, которого видели вчера. Я вас там найду.

После чего она, ни говоря ни слова, поднялась с колен и пошла прочь. И, — как вовремя, — ибо пару мгновений спустя дверь кельи открылась, и из неё выглянул отец-настоятель.

— Доброе утро, — вежливо поздоровался я.

— Вы помните, о чём мы вчера говорили? — вместо приветствия спросил он.

— Да, — кивнул я, — мы решили остаться.

В глазах старосты словно что-то сломалось, но он покорно кивнул:

— Как пожелаете. Тогда — удачи вам, — и с этими словами он скрылся у себя.

Сегодня нам повезло, — мы подоспели к завтраку как раз вовремя. Стоит признать, — готовила Зайда отменно. И холодным-то картофель с мясом с удовольствием поели, а горячее так вообще пальчики оближешь.

— А теперь, дорогие мои, так, — заявила она после еды, — вас четверых кормить три дня кряду я, сами понимаете, не планировала, так что и мяса, и дров у меня осталось мало. Посему поручаю вам набрать мне дров пару вязанок, да в лес сходить, словить кого, дабы ужинать вам было чем.

Так что вышли мы от хозяйки, озадаченные самыми что ни на есть бытовыми делами.

— Нас ведь ещё та девушка ждёт, не забывайте, — напомнил Фрайсаш.

— Даже новостями обменяться не успели, как уже надо делиться, — проворчал Кермол, — когда вы во двор зашли, у Зайды лицо было, словно к ней мертвец заявился.

— Вечером поговорим, — ответил Фрайсаш, — значит, делаем так: Дэмиен идет на встречу с этой девушкой…

— Нет, — отрезал я, — на встречу с ней пойдёшь ты.

— Я? — удивлённо спросил Фрайсаш, — но почему?

— Потому что мне надоело, что вам приходится делать всю грязную работу, а мне — лишь ходить по балам да валяться в обмороке. Вы мне не прислуга, и тоже имеете право на уважение, — меня до сих пор бесил тот разговор с настоятелем, который считал, что маги всегда и во всём главные, — так что делаем так: Фрайсаш идёт на встречу с девушкой. Тебя она помнит, к тебе она подойдёт. Вы двое, — кивнул я орку и храмовнику, — ступайте на охоту. Мне в лесу охотиться, что огру в посудной лавке работать. А дровами я займусь сам. После встретимся и поговорим здесь.

Все трое переглянулись, но ничего говорить не стали. Кермол и Бальхиор, проверив свои луки, которые им, наверное, выдала Зайда, отбыли сразу. Я же подошёл к стоящей во дворе телеге, которая отлично подойдёт для того, чтобы наполнить ее дровами. Неуловимый жест ладонью — и телегаоказалась запряжена големом-конём. Проверив оглобли, крепежи и узду, я отдал ему приказ, после которого он зашагал в нужную сторону.

Фрайсаш составил мне компанию до места встречи. Девушка уже была там. Едва завидев нас, она бросилась навстречу, однако замерла как вкопанная, с восхищением глядя на хрустального, по её мнению, коня. После этого она вопросительно взглянула на меня, однако я кивнул в сторону Фрайсаша и чинно двинулся со своей повозкой дальше.

Глава 5.6

Глава 6. Прошлое.

Я задумчиво взглянул на удаляющегося насвистывающего Дэмиена. Понятия не имею, что на него нашло. С чего это он решил, что унижает нас своим поведением? Что плохого в том, что каждый делает ту работу, которая ему лучше всего даётся. С другой стороны, вспомнилась притча об оруженосце, который делал почти всю работу за своего рыцаря, а тот лишь пожинал лавры его трудов. Устав от невнимания и неблагодарности, тот однажды убил его во сне и, забрав его доспехи и оружие, ещё лет пять рыцарствовал под его именем. Но одно дело наглый, самодовольный, неблагодарный рыцарь, и другое…

— Простите, но куда пошёл ваш командир, — спросила девушка, — я рассчитывала поговорить и с ним тоже.

— Он… ему надо помедитировать в лесу, — нашёлся я.

— С телегой для дров? — недоверчиво спросила девушка.

— Пока тело работает, ум отдыхает, — уже с большей уверенностью сказал я, — а ему есть, над чем поразмыслить, ведь ночью мы видели…

Она тут же прижала ладонь к моим губам. Надо же, не побоялась, чай, не человеку рот закрывает; будь ситуация не такой серьёзной — щёлкнул бы зубами, дабы неповадно было. От пальцев девушки шёл едва уловимый аромат мяты.

— Ни слова больше здесь, — прошептала она, — ступайте со мной.

Мы двинулись вдоль деревни. Улицы снова были полны играющих детей и идущих по своим делам взрослых. На улице стояла ясная погода, и солнце было в самом зените.

— Вот мы и на месте, — она толкнула узорчатую деревянную калитку, ведущую во двор. Во дворе стояла изба, которой, судя по пыльным окнам, ещё предстояло пройти весеннюю уборку. Пустив меня, она юркнула следом и захлопнула дверь.

Я внимательно уставился на девушку, но она никак не могла заставить себя сказать хоть слово. После чего, открыв рот, всё же неловко спросила:

— Может… чаю?

Чая мне не хотелось, но отказываться я не стал. Надо же было хоть как-то начать разговор. Хотя я почти уверен: с травяными настоями из моей деревни её чай даже рядом стоять не будет. С другой стороны, вдоль стены висели засушенные венички из разных трав. Значит, в травах девушка всё же разбирается, что позволяло надеяться на то, что напиток будет не совсем уж гадкий.

Девушка ловко поставила глиняный чайничек в ещё горячую печь, после чего взяла две кружки и налила в них немного заварки.

— Так что же вы хотели нам рассказать? — спросил я.

Вместо ответа она подошла к окну и проверила, нет ли кого за ним. Мне все эти меры предосторожности порядком надоели, но я проявлял терпение, понимая, что на то должны быть веские причины. К тому же, вспомнив рассказ Дэмиена о странной собаке Павлова, следует радоваться тому, что хоть кто-то вообще решился нарушить привычный ход вещей и довериться нам.

— Когда-то нас оберегал речной дух, — грустно начала она, — и все беды обходили нашу деревню стороной. Разлив рек, наводнения, разбойники, пожары, засухи — дух защищал нас от всего. Мы же изредка молились ему, да раз в год устраивали праздник у реки в его честь. Это был единственный день, когда он приходил к нам, говорил с нами, он даже играл с маленькими детьми, и они очень любили его. И те, вырастая, помнили его ласку и любовь, и оттого жители деревни ещё более почтительно относились к нему. Не одно поколение защищал нас этот дух. И я, — наливая мне чай в чашку, она не выдержала и заплакала, — одна их последних, с кем он играл, кого баловал и ласкал.

Она протянула мне чашку. Я сделал глоток и поразился: девчонка крепко знала своё ремесло. Для напитка, приготовленного руками человека, чай был очень и очень хорош. Не травяные настои из родной деревни, конечно, но твёрдую четвёрку девушка однозначно заслужила. Я с удовольствием отхлебнул ещё.

— А потом… потом появился он. Квазиус, — всхлипывая, продолжала девушка, — чародей — самоучка. Он долгое время наблюдал за духом. Он… завидовал его власти и почитанию. Он считал унизительным нашу зависимость от духа. Его милость переменчива, как потоки воды — говорил он. Нельзя всё время полагаться на него. Его не слушали, пытались переубедить — бесполезно. И во время последней церемонии речной дух, почувствовав неприязнь Квазиуса, унизил его. Как — значения уже не имеет.

— Но это стало последней каплей, — печально продолжала она, не поднимая взгляда, — он вызвал его на поединок. Мы все были в ужасе — как же так? Как можно было сотворить такое святотатство? Но дух принял его вызов. А потом — потом была схватка. И оказалось, что Квазиус подготовился к ней значительно лучше, чем мы думали. В ярости он колдовал Дезинтеграцию — магию огня, должную полностью уничтожить свою жертву. Казалось бы — что речному духу такая магия, когда он может воссоздать себя из ничего? Как оказалось — опасна, да ещё как! Квазиус творил чары раз за разом. И в конце концов дух отступил, пообещав уйти, коль скоро ему тут не рады. Больше мы его не видели.

Девушка, не тронув свой чай, осела на пол и зарыдала. Меня же охватило какое-то странное безразличие.

— Но за такую могучую магию он жестоко расплатился, — плакала она, — его волшебная сила полностью изменилась. Она… извратилась! Вместо того, чтобы дарить свет и тепло, он теперь может лишь порождать мрак и холод…

В этот момент я понял, что моё тело перестало меня слушаться. А ещё через секунду надо мной оказался потолок. И не единым мускулом я не мог пошевелить…

— А вместо того, чтобы дарить жизнь, — зарыдала девушка, уткнувшись лицом мне в живот, — он вынужден отнимать её, чтобы поддерживать своё существование. Вот почему вас просили уйти отсюда. Вот почему вы здесь в такой страшной опасности! Родных односельчан он не тронет, хотя мы и прячемся, едва наступает ночь. Но других…

— Достаточно, Инайя, — прошелестел чей-то голос. Из-за занавеса, отделявшего спальню от остальной части дома, вышел человек. Волосы его были белы, как снег, кожа без единой морщинки… но глаза полыхали багрецом, и в них светился неутолимый голод.

Странный человек подошёл к нам и взял девушку за волосы, поднимая её. Та покорно встала. Он же прижался своей щекой к её лицу, после чего потянул за волосы ещё выше, заставив приподнять подбородок. Когда несчастная девушка задрала горло, он лизнул ей шею, чуть надавив на кадык. После чего, отпустив волосы, зарылся лицом ей в грудь и сделал глубокий вдох. Девушка, едва слышно всхлипывая, терпеливо ожидала, когда он натешится.

— Ну что же ты, дорогая, — бледный оторвался, наконец, от её груди и улыбнулся, — чистая работа. Умница моя.

Девушка же продолжала беззвучно лить слёзы. Бледный же обратил внимание на меня.

— Вот ты где, ночной беглец, — он подошел и наклонился ко моему лицу. Его пальцы ласково взяли меня за горло, — рассчитывал перекусить вами, но, вот незадача, ускользнули вы от меня! Ну да это неважно, — его пальцы начали смыкаться, мне стало не хватать воздуха, — Так даже лучше! Не люблю, когда всё слишком просто. Вот и сейчас — рассчитывал поймать вашего командира — и он снова умудрился ускользнуть от меня! Ну, ничего, тем слаще будет момент, когда он, наконец, окажется в моей власти. Ну полно тебе заливаться слезами, Инайя, — он отпустил моё горло и повернулся к девушке, — распорядись, чтобы этого ящера убрали с глаз подальше, да уделили внимание прочим. Орка и, главное, командира! — взять живьём. Трапезу я начну с орка: они быстро и яростно умирают, это раззадорит мой аппетит. Командир пойдёт на основное блюдо — его полная магии душа прекрасно утолит мой голод. А эту чёрную ящерицу — на закуску. Они так отчаянно цепляются за свои жизни — я вдоволь с ним натешусь…

Уже теряя сознание, я расслышал последние его слова:

— Храмовника нужно убить, едва представится шанс. Он опасен…

Глава 5.7

Глава 7. Лес, пропажа и поединок.

Я со своим големом, покорно тянувшим тележку, продвигался по лесу, ища дерево, которое могло бы пойти на дрова. Рискну предположить, что обычные дровосеки решают эту проблему так: ищут первое попавшееся дерево, достаточно большое, чтобы больше не рубить, но не настолько, чтобы топор или пила застряли на полпути без малейшего шанса вытащить инструмент обратно, после чего со свистом или песней приступали к работе.

Мне же такая роскошь была недоступна. Едва я находил подходящее дерево, как непременно оказывалось, что оно занято духом. И они, понимая, что я могу их чувствовать и слышать, пищали, шипели, умоляли не трогать их дерево. Проходя мимо ели, на которую я даже и не думал покушаться, помимо уже привычного шипения мне вслед полетела ещё и шишка, которая больно стукнула меня по голове. Я озверел — уже больше получаса ищу хоть что-то, минуя столько отличных деревьев, а тут ещё и это…

Подскочив обратно к ели, я за несколько секунд сотворил достаточно большой ледяной топор, чтобы привести в ужас любое дерево. С ели мгновенно соскользнул чёрный дрозд, тут же распластавшийся у моих ног. Я сердито рыкнул на него и, позволив воде растаять и уйти под землю, продолжил путь. Уважение уважением, а на шею позволять себе садиться тоже нельзя — особенно если это не стихийные духи, а мелкая шушера…

Прошло ещё полчаса. Ничего путного так и не попалось. Лес был на удивление хорош — ни одного засыхающего дерева. Можно было бы подумать, что их всех перерубили — но и пеньков не видать. В отчаянии я остановился около молодой берёзы и прислонился к ней головой. Ко мне с другой стороны тут же прижался дух дерева, так что между нами образовалась в некотором смысле мысленная связь.

— Ну помоги, пожалуйста, — взмолился я, — людям нужна древесина, нужно тепло, чтобы греться, готовить еду. Прошу, покажи, где можно взять хоть что-нибудь…