Двойник. Арка 2. Том 2

— Ну и идите себе на здоровье, — лаконично ответила она, — от того, что вы к нашему главному зайдете, ближе земли троллей не станут.

— Нам бы остановиться на несколько дней да передохнуть. Вот мы и хотим поговорить с вашим старшим, чтобы он дал нам ночлег.

— Передохнуть, — недоверчиво переспросила она, — что то на больно уставших вы не похожи.

— Мы не знаем, сколько нам ещё идти, — сдержанно ответил я, хотя не в меру внимательная баба начинала мне порядком надоедать, — вот и хотим передохнуть, потому как не знаем, когда нам в следующий раз выпадет такая возможность. Если вопрос в деньгах, — на опережение добавил я, — мы заплатим.

Еще десять секунд разглядывания.

— В церковь идите, — махнула она рукой в сторону одной из улиц, где виднелась небольшая часовенка, — небольшое у нас селение, так что управы нету. Отец-настоятель по совместительству исполняет обязанности старосты деревни. Говорите с ним, коли вам так надо ночлег тут.

Поблагодарив её, мы двинулись в указанном направлении. Уже через десять минут мы пришли в указанное здание. Указанное здание ничего особого собой не представляло: обычная часовня с колоколом наверху, несколькими рядами деревянных скамей внутри да трибуной для отца-настоятеля. Тем не менее, вышеупомянутый отец-настоятель нигде не обретался. Однако Бальхиор уже уверенным шагом шел к исповедальне. Нам ничего другого не оставалось, кроме как последовать за ним: разумно, храмовник в устройствах церквей наверняка лучше нашего разбирается. Однако в исповедальню он заходить не стал а, сделав три шага дальше, толкнул дверцу, которую иной не сразу бы заметил, даже если глядел бы в упор.

За дверцей оказался небольшой кабинет. На столе аккуратно расставлены стопки бумаг, так же в кабинете присутствовал шкаф с такими же аккуратными стопками бумаги. Ну а сидел за столом человек лет пятидесяти-шестидесяти. Глаза в очках были устремлены на лежащие перед ним бумаги. Он был настолько поглощен процессом, что не заметил вторжения в свой кабинет. Впрочем, дверь не скрипела, так что понять его можно.

Бальхиор кашлянул. Отец-настоятель поднял глаза и удивлённо замер. Разглядывал он нас не меньше женщины, которая и направила нас в эту часовню. Наконец, но выдавил из себя:

— Вы кто такие будете?

— Бальхиор, храмовник второй степени, вместе со своими спутниками выполняем особое задание, — чётко ответил он, доставая из своего доспеха какую-то грамоту и отдавая её настоятелю. Тот, сняв очки при нашем появлении, вновь водрузил их себе на нос и неспешно принялся изучать бумагу. Прошла ещё пара минут. Наконец, он закончил её изучать и снова уставился на нас.

— Чем же я могу помочь таким высокопоставленным гостям, — осведомился он.

— Нам нужны еда и постель, — ответил храмовник, — мы передохнём здесь три дня, после чего отправимся дальше.

— Зачем же вам отдыхать так долго, — удивлённо спросил он, — да и молодой человек, — его серые глаза посмотрели прямо на меня, — что же вы, командир отряда, и молчите, словно в рот воды набрали? Не пристало командиру такое поведение, вам не кажется?

Я оторопел. Понятия не имею, как он узнал, что именно я — командир. У меня что, такой самодовольный и командный вид? В ответ на мое недоуменное лицо он тихо рассмеялся и сказал:

— Маг ты, причем не последнего десятка. Хоть во мне самом силы пара капель, а все же чувствую…

— То есть вы подумали, что я командир, потому что я маг, — возмущённо ответил я, — вот уж позвольте не согласиться! Командиром может быть абсолютно любой человек — да и не человек тоже — умеющий обдумывать варианты, принимать решения и нести за них ответственность. Скажу больше: большинство магов в этом деле уступает даже солдатам. Солдату поневоле приходится использовать смекалку, чтобы в меру своих возможностей исполнить приказ, а маги…

— А маги — что? — обернувшись и пронзив меня взглядом, ехидно спросил Бальхиор. И его можно понять, ведь именно это является камнем преткновения во взаимоотношениях между магами и храмовниками.

— А маги слишком часто полагаются исключительно на свою силу, думая, что с её помощью можно решить все проблемы на свете, — опустив голову, со вздохом закончил я свою мысль.

— Ну, вот видишь, какой ты умный и рассудительный, — с улыбкой ответил настоятель, — кому ж ещё быть командиром, как не тебе.

— То, что мои спутники не маги, ещё не означает, — снова было заспорил я, однако он поднял руку, призывая к тишине. Я послушался, хотя мне и было, что возразить.

— Это всё сейчас неважно, — сказал он, — вы уж простите старика, но пожил я на своём веку немало, немало исповедовал людей и отпускал им грехи, так что любые недомолвки вижу насквозь, — его серые глаза с необычайной твёрдостью посмотрели на нас, — говорите, почему вам понадобилось провести здесь именно три дня?

— Если мы вам скажем правду — вы нам поверите? — вопросом на вопрос ответил я.

— Попробуйте меня удивить, — с улыбкой ответил отец-настоятель.

— Нас об этом попросил речной дух.

Глаза старика вмиг стали размером с пятирублевую монету — и то при сравнении она наверняка осталась бы позади. Секунд двадцать он не мог произнести ни слова. Затем все же произнес:

— Это правда? Неужели… как же это было?

Я коротко рассказал о том, как попытался создать голема, дабы перенести нас через непроходимый участок топи, как дух реки помешал мне, как мне удалось убедить его, и какую цену он запросил за то, чтобы позволить мне совершить задуманное.

— Вы кому-нибудь об этом говорили? — спросил он.

— Нет, никому, — недоуменно ответил я.

— И не говорите. Забирайте свои вещи и уходите отсюда. Немедленно!

Тишина. Никто из нас совершенно не понял, что произошло.

— Отец-настоятель, будьте и вы с нами откровенны, — сказал, наконец, Бальхиор, — этот дух упомянул, что он оберегал вашу деревню от бед. У вас какая то беда, с которой вы не можете справиться?

— Ничего у нас не произошло, — гневно ответил отец-настоятель, от предыдущего улыбающегося седого мужичка не осталось и следа, теперь там сидел насмерть перепуганный старик, разом постаревший лет на десять.

— Мы не можем нарушить обещание, данное духу, — ответил я, — если он послал нас сюда…

— Я освобождаю вас от вашего обещания, — старик на глазах брал себя в руки, но его всё ещё била дрожь, — меня… тронуло, что он помнит нас, но вы ничем не можете нам помочь.

— Тогда у нас нет выбора, — сказал Бальхиор, — я как храмовник второй степени и являющийся выше рангом приказываю вам, отец-настоятель, оказать нам содействие в том, чтобы получить еду и постель. Вам известно, что будет в случае прямого неповиновения.

Я просто не верил своим глазам. Скажи мне кто пять минут назад, что этот старичок будет смотреть на нас загнанными глазами, едва ли не плача — я бы рассмеялся ему в лицо. В конце концов, он опустил голову и со вздохом сказал:

— Воля ваша. Вас предупредили. Ждите здесь, — он поднялся из-за стола и покинул кабинет.

Около пары минут в кабинете царило молчание. Затем Кермол всё же нарушил его.

— Скажи, Дэмиен, — спросил он, — велика ли сила этого духа?

— Велика, — нехотя ответил я, — если духу молились люди и отдавали ему силу и веру своих молитв — сила такого духа велика, не всякий маг смог бы потягаться с ним, а уж о том, чтобы вызвать и подчинить его, не в пример обычным речным духам и речи быть не могло. Да и с обычными духами так поступать не стоит, это чревато последствиями.

— Это какими же? — спросил Фрайсаш.

— Если тебе после этого захочется искупаться в каком-либо источнике воды, шанс того, что ты захлебнёшься и утонешь, вырастет раз в пятьдесят. А когда это произойдет, и твоя душа окажется в услужении у духа, с которым ты непочтительно обошелся, придётся очень долго и мучительно расплачиваться. Странно, что ты мне вообще такие вопросы задаёшь, таисианы всегда были ближе всего к природе, нам ли не знать, как важно бережно и уважительно относиться к ней и ее созданиям.

Фрайсаш собрался было ответить, но в этот момент дверь кабинета открылась, и в неё вошел отец-настоятель.

— Для вас двоих, — кивнул он орку и храмовнику, — жильё я нашел. Через дорогу направо изба хозяйки Зайды — не спутаете, с большой русой косой и в синем переднике, — будете спать у неё, муж с сыном в топи на охоту ушли, больше недели не будет, поспите у неё. Да и покормит она вас — вы упоминали, что вам есть чем заплатить. Так вот она иногда выбирается в город, так что от золота не откажется. Вас же, — кивнул он нам с Фрайсашем, — селить никто не хочет. И приказывать я им не могу. Так что заночуете в церкви — две лавки рядом поставите — вот вам и кровать, подушки я вам дам.

— Годится, — ответил я, — спасибо вам, отец-настоятель.

Грустно посмотрев на нас, он тихо сказал.

— А теперь, с вашего позволения, мне надо работать.

Глава 5.4

Глава 4. Источник беды.

Зайдой оказалась крепкая сорокалетняя баба, как и отметил отец-настоятель, с русой косой и в синем переднике. Впервые её увидев, я понял, почему настоятель отдельно выделил передник: он был просто произведением искусства. Самые различные узоры золотистых нитей в форме зверей, цветов гармонично располагались по всей площади ткани. От вещи немного веяло магией, что и неудивительно: носить такую вещь в повседневной жизни весьма непрактично, вот магией немного и продлили ее долговечность.

Причём в данном случае слово «баба» использовано в самом хорошем смысле: крепкая, дородная хозяйка, кровь с молоком, с очень приятными чертами лица, хотя на нём уже и лежит отпечаток повседневных домашних забот. И взгляд — взгляд хозяйки дома, которая своего мужа, когда надо, и приголубит, и приласкает, и посоветует, а когда надо — и скалкой по голове даст, и мало не покажется.

— Так это вас я должна буду поселить у себя, — сказала она, обращаясь к Кермолу и Бальхиору, — ну что ж, входите. Экие вы все разные, — удивлённо добавила она, — орк, да чёрный, ящер, да тоже чёрный. Повидала я вашего брата, конечно, когда молодая была, но чтоб чёрных… издалека вас принесло ведь, не иначе? — вопросом закончила она свою приветственную речь.

— Да, мы живём далеко на севере, — вежливо осклабился орк, — потому многие нас и не знают, сами мы не любим родных мест покидать.

— Понятно, — ответила она, — что ж, заходите, вещи заносите, да располагайтесь. А вы, хвостатые ребята, идите пока погуляйте, я обещала вас покормить, да только раньше, чем через два часа еды не будет, так что не мозольте мне глаза.

Хозяйка с орком и храмовником скрылись в доме, мы же с Фрайсашем, предоставленные самим себе, переглянулись.

— Пойдём-ка, выйдем за деревню, — сказал я ему, — у меня появилась идея, как ненавязчиво попробовать узнать о том, что тут происходит.

Чёрный таисиан согласно кивнул. Видно, что ему, как и мне, неуютно тут находиться, и он был бы рад ненадолго оказаться подальше от этой деревни. Свои вещи мы оставили в церкви, сразу, недолго думая, оттащив себе по паре скамей в весьма уютный уголок, где нас будет очень тяжело заметить случайному прихожанину — так что нас ничего не держало.

День плавно перетекал в вечер, так что улицы, и без того немноголюдные, опустели совсем. Странное дело, именно по вечерам ребятня, как правило, больше всего резвится, чтобы потом спать сладким сном, а тут — ни души.

— Дэмиен, — тихо сказал Фрайсаш, — а, может, не будем покидать деревню?..

— Что с тобой, — удивленно обернулся я, — учуял чего, что ли?

— Да неспроста, мне кажется, на улицах никого нет. Может, и нам не стоит…

— Да ладно тебе, — беспечно сказал я, — при свете дня ничего с нами не случится. Да и идти торчать в церкви два часа, пока нам ужин стряпают, мне неохота. Так что пошли.

Сам не знаю, с чего меня потянуло на эту браваду. Вынужден признать, что и мне от безлюдных улиц немного не по себе. Впрочем, не совсем безлюдных. По левой стороне улицы в своем огороде до сих пор работал с лопатой… гном?

Мне показалось, что я ошибся. Нет, я видел, конечно, гномов, — хотя, стоит признать, до сих пор не имел с ними более тесного контакта, чем случайные мимолётные встречи, — но чтобы в деревне, людской деревне…

— Здравы будьте, уважаемый, — вежливо поздоровался я. Гном исподлобья посмотрел на нас и продолжил работать, как ни в чем не бывало.

— Что ж, вижу, вы очень заняты, — деликатно ответил я, — не будем вам мешать.

— Вы не местные, что ли? Чего шастаете так поздно? — донёсся до нас его голос. Странно. С одной стороны, куры с гусями уже должны были вернуться в птичники и готовиться ко сну. С другой стороны — солнце ещё светит. Хотя уже и соприкоснулось с горизонтом. Странно это все…

— А почему тут так поздно разгуливать нельзя, — мгновенно спросил я, — вы уж нас извините, вы не местные, всего не знаем…

— Не местные, значит, — гном отставил лопату в сторону, подошел к забору и в упор на нас посмотрел, — так что же вас занесло-то сюда, неместных?

В этот момент дверь его дома открылась, и из неё выбежала девушка. Человеческая девушка, очень приятная чертами лица и разодетая, что на выданье. Подбежав к нам, она спросила.

— Кайр, дорогой, с тобой всё в порядке?

— Да, милая, все хорошо. Вот, с не местными общаюсь, — указал он на нас.

— Да, — повернулась она к нам, — меня зовут Виайя, очень приятно. Хорошо, Кайр, просто мне показалось… ну ты знаешь.

Не дав девушке договорить, Кайр жестом ладони велел ей замолчать и отправиться в дом.

— Красивая у вас жена, Кайр, — осторожно сказал я, когда девушка скрылась за дверью избы.

— Да не то слово, — с гордостью ответил Кайр, — я, когда в родном-то селении жил, вот ни одна гномка мне в душу не западала. Ну не то, и всё тут. А вот попал однажды в Визарито, увидал её и понял: пропал. Три года клинья к ней подбивал, всех женихов обошёл, отца её уламывал, что гору сворачивал, но не отступился. И ни разу не пожалел. Красавица, умница, и поддержит всегда, и совет да…

Он прервался и чуть ругнулся, словно отчитывая себя за болтливость. Потом снова на нас посмотрел и уже с большей теплотой в голосе сказал.

— Послушайтесь доброго совета: уходите отсюда, да чем быстрее, тем лучше. По-хорошему говорю, худо вам будет, коли останетесь.

После чего он развернулся и тоже отправился в дом. Уже отходя, мы секунд через тридцать услышали, как поворачивается засов на двери их избы.

— И как прикажешь это всё понимать? — спросил Фрайсаш. Он уже не скрывал того, что был напуган.

— Какая-то беда у них точно имеется. Вот только магов у них нет, — это раз, и от людных мест они живут далеко, помощи ждать неоткуда, — это два. Вот у них и выработался рефлекс, как у собаки Павлова.

— Это ещё что такое? — недоуменно спросил мой спутник.

— А, — махнул я рукой, — конечно, откуда тебе знать. В нашем мире учёные проводили эксперимент, — я вкратце передал суть касательно звонка, косточки и слюноотделения, — короче они, поняв, что побороть эту беду не могут, научились жить с ней, и так к этому привыкли, что им даже в голову не может прийти мысль о том, что кто-то может им помочь.

В этот момент я чётко ощутил, что кто-то за мной следит. Я обернулся — но там, разумеется, никого не было. И магией я тоже никого не чувствовал, — это нечто, если оно было, отлично маскировалось.

— Знаешь, и правда, не стоит на рожон лезть, — задумчиво сказал я. У меня было стойкое ощущение, что незашедшее солнце только лишь и мешает этому нечто заняться нами вплотную, — пойдём-ка отсюда.

Мы пошли обратно. Не успели мы дойти, как из дома Зайды выглянул храмовник и помахал нам рукой.

— Ну, где вас там носит, давайте быстрее сюда, хозяйка уже ругается, что хату на ночь закрывать пора, а у вас и конь не стоял.

Зайдя в дом, мы с удивлением обнаружили, что проболтались на улице почти два с половиной часа. Мы переглянулись, но решили смолчать, иначе хозяйка рискует заполучить нервный срыв.

Еда уже остыла, но мы с Фрайсашем с удовольствием поели варёный картофель и мясо.

— Ишь, какие клычищи у вас, — сказала сидящая с нами за столом Зайда, — вот уж точно кому палец в рот класть не надо.

С точки зрения этикета таисианов шутка была на грани фола, но мы были не в том положении, чтобы открыто об этом заявить. Поэтому, вежливо улыбнувшись, мы продолжили трапезу. Однако, к немалой нашей досаде, Кермол неожиданно хихикнул.

— Ой, кто бы зубоскалил, — не выдержал Фрайсаш, — у самого-то…

Я положил ему руку на колено, призывая к тишине. Он послушно умолк. Доев, мы поднялись из-за стола.

— Вы, никак уходить собрались, — сказала Зайда, — темно на дворе, может, так и быть, останетесь? Соломы я вам дам, постелете…

— Спасибо, уважаемая, мы пойдём туда, где нам дали приют, — с интонацией сказал я, — благодарю за трапезу, было вкусно.

Орк и храмовник уже ушли готовиться ко сну. Зайда неохотно открыла дверь и выпустила нас, после чего мгновенно закрыла её обратно.