Банник

История на этом, казалось бы, могла закончиться, но только не для Дементия. Для него она продолжалось. Ведь мир не стоял на месте…

Прошли годы … Не стало Прохора, который сначала похоронил жену, а потом и сам почил в иной мир. Вместе с ним ушла старая эпоха.

А тихую помешанную Фросю вскоре отправили этапом в лагерь. Кто-то из её мест случайно узнал в ней свою сельчанку и всплыла история с её сынком. Когда её вызвали на допрос, поняли то что она тихо помешанная. Но в лагерь всё равно отправили … Так она канула в небытие …

Советская власть не стояла на месте, переламывая в своей железной мясорубке судьбы миллионов человеческих жизней.

Поменялось и название бани. Теперь она стала называться, Советская Народная Баня.

Долго не мог забыть Дементий случай с Фросей, тосковал он и по старику Прохору, потому как знал его много, много лет.

И всё бы ничего для Дементия, только шастать к нему стала в гости старуха обдериха. Долго не было её …

А звали её – Бодуня. Старуха была больно надоедлива и любила она особо вредить в те дни, когда мужики парились.

Что двигало ею Дементий не знал, а может она на весь род мужской была обижена. Кто знал? …

Дементий недолюбливал противную старуху, но и побаивался её, потому как среди других банников слух шёл, что обдериха то не простая, а самая что не на есть – шишига, а это считалась даже среди нечистой силы самая злобная тварь.

И не как он понять не мог, что этой Бодунье надобно в бане. Ведь все знали, что хозяин бани с незапамятных времён один и это он – Дементий. Да и видел он последний раз старуху перед самым октябрьским переворотом, а тут на тебе заявилась и видать не к добру, не к добру.

А появилась она как-то ночью, когда Дементий как раз сам помывку делал. Не как он не мог природу свою поломать и потому мылся он в полночь, как и всегда грязной мутной водой.

– Ну что не закис тут один? … – услышал он где-то в стене каркающий голос.

А после из стены вылезла голая синяя старуха, причём с ниспадающими до пола не седыми, а огненно-рыжими, как у молодухи волосами.

–Что заявилась старая?

– А я может до тебя охоча? Соскучилась. И прямо не в терпёж мне. Ведь ты не смотри что я стара, за то огня во мне как в печи во время топки. Отдеру как в последний раз. Хотя у тебя там ещё хоть шевелиться что-то аль нет? – спросила Дементия старуха и ткнула грязным длинным когтем в его торчащую между ног бледную морковку.

– Не замай старая! – рявкнул на неё Дементий.

– О, ты посмотрите на него! Интеллигент хренов! Кому ты нужен со своей морковкой. А ну я же забыла, что ты у нас философ и этот как его романтик, раз тебя раз этак.

– Не обдериха ты, а шишига, самая что не на есть настоящая. – ответил ей Дементий.

– Дура ты! Была б я шишигой, то ты б у меня уже из банника в мокрого слизняка обернулся и потом тебя какой-нибудь мужик ногой в пол припечатал бы и всё.

– Ладно говори, что пришла старая.

– Тебя повидать и пожить малость. Примешь на постой на неделю, другую? – спросила его Бодуня наматывая прядь огненных волос себе на палец.

–Живи что уж там, только не шали больно, а то народ ходить в баню перестанет, скажет завелась дескать нечистая сила.

–Не скажет. Народ теперь в бога перестал верить и в нечистую силу тоже. Народ сейчас верит всё более в коммунизм. – ответила Бодуня, явно гордясь своими познаниями современных терминов.

–Ну это как знать? Как знать?

–Ну пока у тебя перекантуюсь то можа и покуражимся с тобой, вспомним годы наши молодые? – не унималась Бодуня и прямо как блудная девка выпятила свою ногу ткнув её снова Дементию ниже пояса.

– Ну старая не уймёшься всё? Лучше вон воды мутной сколько сегодня вот и помойся с дороги, а потом посидим, поболтаем.

–Ладно помыться мне надобно. – ответила ему Бодуня и нырнула с головой в маленькую лужицу в углу.

А Дементий вытер со лба пот и сам тоже нырнул под каменку.

Вечером того же дня они уже довольно мирно сидели под каменкой и вели меж собой тихую и милую беседу.

–Ну что ты расскажешь мне старый? Чаво делал все годы? Как куражничал? Не посрамил ли дело нечистое? – всё докучала его расспросами бабка обдериха.

–Я старая всё больше задумываться стал о смысле жизни. – со вздохом ответил ей Дементий, – Ведь вот оно как бывает …Мы ведь с тобой вроде то духи нечистые и должны злобливы быть, только вот я порой людям то удивляюсь. Человек может куда более самого злобного зверя быть. Вот помню ко мне всё любили эти как их мать их, гэпеушники париться любили приходить. Ну вроде работа и работа у них…Как и всех. Только вот палачи они и есть палачи. Слушал я их исповеди друг перед другом. Любили они всё хвалиться сколько душ загубили невинных. А главное если так разобраться, то и не за что. Всё больше по доносу или по вообще непонятно почему.

Народ другой стал. Строят они свой хоммунизм, строят, а пока построят его сколько же народу они погубить могут.

– Не пойму я тебя Дементий. Не пойму. И почему ты такой стал?

– Какой такой?

– Малахольный какой-то …Ты дух бани! Ты что должен делать? Своё дело! За баней смотреть, порядок держать, за кудесниками следить чтоб не напортачили чего с ворожбой и само собой самому быть всегда начеку. А ты что ж слюни то распустил! Злобливый народ стал … Злобливый он стал от чего?!

– От чего?!

– От хоммунизму своего! Вот от чего!

– А почему ж от него? – спросил Бодуню Дементий.

– Ну что ж ты бестолковый такой. Они в глаза его не видали и слыхом не слыхивали про энтот хоммунизм, а строят. А если ты про чего не знашь, а тебя делать энто заставят то ты его как построишь? Ась? – не могла угомониться Бодуня.

– Не знаю …

– Вот то-то и оно. Что не знаю… а они тем более не знают. Это как в сказке одной … Слышал небось? … – покосилась Бодуня на Дементия.

– А что за сказка?

–А там послал царь добра молодца туда куда не знаю куда, да за тем что не знаю зачем. – проговорила как скороговорку обдериха, почёсывая при этом свой выпуклый как барабан живот.

– Да действительно задача … -пробубнил озадаченный совсем Дементий.

– Вот то то и оно что задача. А потому и народ стал глупой, а всё из-за того, что он не знает, как жить. Народ в старину всё понимал. Во главе всего царь стоял, потом бояре, опосля купцы, крестьяне и всякий чёрный люд. И заметь ведь каждый знал своё дело. И мы тоже своё место знали. Потому как народ и нечистую силу уважал и это испокон века шло. Народ уважал нас и боялся. А потому и мы при деле были. А сейчас что? …

– Что?

– А ничего? В Бога они не верят и за это ещё в тюрьму угодить могут. А если в бога не верят, то разве в чёрта верить будут? Сам посуди? А потому они и не бояться никого окромя власти.

– А власть то ведь и при царе боялись?

–Боялись да не так как сейчас. Сейчас приедет за ними ночью чёрный воронок и пиши, как звали… Только вот куда? Был человек и нет его … Всё сгинул с концами и даже имени от него не останется.

А народ без Бога – это так … Вот и не понимает он что творит. Народ то …Всё одно – дурак! Ему по ушам насвистели, а он и пошёл сам не зная куда и зачем. Хоммунизму эту …Тьфу – слово то какое то, больше на клизму похожее.

–Вот тебе и клизма. – снова вздохнул Дементий, – А я вот и смотрю раньше то в баню народ, всё больше крещённый хаживал, ну кресты ясное дело за баней все оставляли как положено. А сейчас не то что креста так даже и колдунов не увидишь. Перевелись все что ли?

– Не перевелись они. Просто теперыча всё больше они на погосте кудесничают. Баня нынче не в почёте. А то ведь могут кабы ещё и в психушку загреметь. Народ то какой стал …Позвонит по тотефо … потефо …, тулефону … тьфу ты и слово то не выговоришь. короче позвонит по этой трубке куда следовать, если увидит, как кто-то ведёт себя не так как другие и всё, того в дурку прямо и в путь!

– Да…Нынче и не покудесничаешь. – сокрушённо вздохнул Дементий.

– Эка и не говори … – вздохнула Бодуня.

– Дааа обмельчал народ …

– Ты лучше скажи-ка мне старый ты как собираешься дальше жить поживать при этом бардаке?

– А куда мне деваться старая здесь дом мой. Да и бане без банника нельзя сама знаешь? Не будет меня и пару и то не будет в бане нормального. Баня совсем никудышной станет. Я тут всё повидал чего уж говорить … – кручинясь о чём-то только ему ведомом сказал Дементий.

– Ну а наши дела нечистые? … Кого кипятком ошпарить? Кого паром уморить, так ненароком? …

– Ну слегка ошпарить может кого и смогу, а вот уморить? Нет это я и раньше то не мог, а сейчас и подавно.

–А они значиться могут людёв в лагеря отправлять хоммунизму там достраивать, а нам хоть одного злыдня проучить нельзя?!

–А что за лагеря то? Я что-то про них и не знаю … Хотя как-то гэпеушники про них судачили, но я особо в разговор не вникал.

–Сейчас расскажу я что за лагеря эти. Была я в краях тех … В тайге лагерь один, а при лагере том баня и хозяйкой там обдериха одна была, старая моя знакомая и звали её Кутяха. Не знашь таку?

–Нет не знаю…

– Ну и ладно. Там всё эти жили в лагере – политические, ну и обычные зэка были, те воры, которые… В лагере два хозяина было. Первый это начальник лагеря – полковник Осадчий Роман, не помню, как его по батюшке … Ну и вор Федул, его так все кличут. Так Федула того лагерная шпана больше чем Осадчего боялась. А обдериха та Кутяха на мужиках помешана была. Ты ж сам знаешь, что мы обдерихи мужиков не любим, а эта наоборот любила мужиков. Её хлебом не корми, а дай зековское бельё вонючее понюхать. А ещё любила она ночами из бани в барак к ним пробираться и пока спали они к ним в шконку прыгала и в любовь с ними играла. Они всё равно с утра не помнили ничего.

–Это как? – спросил озадаченный Дементий.

–А вот так бешенство у неё было. А как-то мне призналась, что и пару раз девкой молодухой оборачивалась и одного горемыку до смерти затрахала. Во как!

–Ну и ну.

–А лагерь тот так и назывался, Дорога к хоммунизму, вот только какая дорога? Если в ней зэка пачками помирали. Вот и думай, что за эта хоммунизма такая, к которой они всё хотят прийти?

– Ну а ты что потом?

– Свалила оттуда. И после я больше туда не возвращалась.

Вот так и шли непринуждённые ночные беседы между Дементием и обдерихой, пока та вдруг не исчезла из бани.

Ну а появление обдерихи и правда было не к добру, так как началась вторая большая война с германцем.

А вскоре случилось так что город оказался в зоне оккупации и появился в бане новый народ – немчура, да полицаи. Первые всё любили в бассейне плавать, особенно те которые в чинах у них были, а вторые любили попроще парилку и самогон, который в изобилии с собой приносили.

Немец существо было совсем непонятное для Дементия. И лопотали они не нашем и пили всё больше вина заморские. Парную они не любили, а всё больше мылись с мылом, поливая друг друга тёплой водой.

Дементий думал про себя часто, что немец он хилый какой-то и почто воевать он пошёл ему непонятно было.

Но пришло время, и немчура в бега подался, пришли наши, а потом и война закончилась.

Настало мирное время. Прошли годы и вроде как говорить стали, что наконец коммунизм этот построили.

А чем он, этот коммунизм отличался от другого времени Дементию всё равно невдомёк было. Хотя вот народ по наблюдению Дементия всё-таки другой стал.

Человек эпохи развитого социализма, а именно так меж собой называли начальную стадию коммунизма представители технической интеллигенции, которой весьма и весьма нравилось парить свои кости, был, по их мнению, маленьким словно дитё малое, которое нужно было беречь и лелеять.

Вот как-то пришлось Дементию подслушать разговор одного художника и директора комиссионного магазина, а точнее спекулянта, как считалось в это время.

По-видимому, этих двух людей что-то связывало и потому они всегда любили приходить вместе и париться в половине для знатных особ.

Знатных особ давным-давно не было, а вот попариться в половине с мраморным бассейном мог позволить себе не каждый, в отличие от простой народной половине бани.

А не каждым здесь было и любило париться ещё и партийное начальство, когда к ним гости приезжали из центра. Но в этом случае баню закрывали полностью, на всякий случай подальше от любопытных глаз.

Кто были такие партийные начальники, Дементию было совсем непонятно, но то что любили они всё дорогое, вкусное и с изюминкой, как в царские времена дворяне, это он уже усвоил.

Любили они в бане коньяки распивать, хорошие армянские, а ещё шашлыки любили и икру красную и водочку, не какую-нибудь, а самую лучшую, какая была недоступна простому народу.

Дементий догадывался, что эти новые бояре были как-то связаны с коммунизмом и наверно они его и создали.

Но то, что коммунизм предполагал равноправие всего народа, это Дементий понял давно, только вот одно не понимал он, а это то, что как же можно было говорить о равноправии если одни могли всю, баню заказать с деликатесами, а вторые окромя пива дешевого и водки за три рубля пятьдесят копеек больше то себе позволить и не могли.

Вот тут-то и была заковыка … Потому, как при царе батюшке баню никто не закрывал, а парились в своей половине богатые, а в своей простой нищий народ.

И многое стало понятно для Дементия, когда подслушал он разговор художника и директора комиссионного магазина.

–Ну батенька и что Вы всё-таки можете сказать по поводу того, построили мы коммунизм или нет? – спросил, выходя из парной художник Брянов Пётр Аркадьевич, высокий мужчина с длинной козлиной бородкой, обращаясь к довольно упитанному человеку с большой чёрной шевелюрой и такими же большими усами.

– А как Вы считаете Пётр Аркадьевич, что в Вашем понимании есть коммунизм?

– Вы прямо, как истинный представитель своего древнего богоизбранного народа вопросом на вопрос лупите товарищ Кравиц. Ну лично я думаю, что коммунизм – это когда мы пришли вот сюда, в нашу прекрасную баню с мраморным бассейном и не заплатили за неё довольно кругленькую сумму, да и ещё за коньяк с красной икоркой, балык из стерляди, буженину и фрукты заморские, а получили это всё бесплатно. Просто потому что мы живём в коммунистическом обществе и можем получить абсолютно всё, что пожелаем.

– Но это совсем утопия мой друг, хотя достичь этого можно, но здесь нужно учитывать сознание человека. Тут конечно возникает и социальный фактор. Ведь полного равноправия всё равно достичь невозможно и, хотя бы из-за интеллектуального неравенства. Ну лично, по моему мнению, человек способный творить что-то своими мозгами должен жить гораздо лучше просто колхозника. Ну хотя бы в чём-то. Вот сейчас для нас с Вами коммунизм это мои проданные американские джинсы из-под полы конечно, настоящие французике духи и два десятка немецких женских колготок. Колготки кстати купили приезжие артистки из драматического театра. Опять как видите не простые фабричные девки.

–Может Вы где-то и правы Лев Эдуардович, но лично как по мне я всё-таки думаю, что коммунизм достичь невозможно в одной стране, если весь остальной мир живёт совершенно по другим законам.

–Ну сейчас не только одна страна, а ещё и страны Варшавского договора.

– Да-да …

– Кстати, а вот Ваши сюрреалистичные картины между прочим неплохо продавались бы как раз не в нашем уравнённом обществе, а именно в загнивающем западе, там, где как Вы сказали мир, живёт совершенно по другим законам, – ответил Лев Эдуардович и нырнул в бассейн. -И вот у меня какое есть к Вам предложение Пётр Аркадьевич, -продолжил он, вынырнув из воды, – В силу моей так скажем коммерческой деятельности у меня есть скажем так иностранная клиентура, небольшая правда, из тех, кто приезжает в наш город по культурным вопросам. Так вот они давно интересуются не совсем обычными художественными творениями представителей нашего социалистической интеллигенции. Ну я и мог бы предложить им что-нибудь из Вашей так скажем коллекции.

–Весьма и весьма польщён Лев Эдуардович. Но как же я ведь никогда и ничего не продавал?

–А Вам ничего и не нужно мой друг. Всё за Вас сделаю я. И вот за это я предлагаю нам с Вами выпить по коньячку, -ответил Лев Эдуардович выходя из бассейна и обматывая себя при этом огромным полотенцем.