Ползущие в ночи

Он почувствовал неприятный запах, похожий на смрад гниющих овощей в подвале. Густой и резкий запах затхлого помещения. Запах сырости, потайных мест и зловонного разложения.

- Забавные звуки, - буркнул Хайдер себе под нос. - Здесь всегда раздаются смешные звуки.

Кенни взглянул на него, и он заткнулся. К счастью. Все и так были напряжены до предела.

- Шеф... похоже, они вокруг нас, - сказал Чипни.

- Это потому, что они вокруг нас.

Неудивительно, что Сноу был так напуган. Здесь было ужасно. В этом месте было что-то совершенно неестественное. Но если бы кто-то спросил его, что именно, он бы не смог ответить. Звуки движения были повсюду... хлюпающие звуки, шаги по грязи и плескание по лужам.

Он начал думать о том, что может быть там.

Каким бы безумным это ни было, он не думал, что это были другие люди. И он не думал, что это животные. Что сказал Сноу? Вроде, человек... но немного сгорбленный. Он утверждал, что видел именно это. Что-то сгорбившееся с длинными руками, как обезьяна.

Господи, это безумие.

Его уши начали улавливать другие шумы, и он подумал, не слышал ли он их все время. Сначала он не мог понять, но когда оно окружило их, да, тогда он понял. Дыхание. Мокрое, затрудненное дыхание, как у человека, всасывающего воздух через полный рот гниющих листьев. Это было повсюду вокруг них. Были и другие шумы: пронзительные, перекатывающиеся звуки, высокий и странный шепот.

А потом постепенно все растворилось в ночи, в тумане, и остались лишь они, десять человек, молчаливые, как памятники, ждущие и ждущие. Все звуки стихли. Остался только шум дождя, падающего с деревьев. Ветер. Звук сердцебиения. Скрип кожаных ремней Сэма Брауна.

- Ничего страшного, - сказал Хайдер с огромным облегчением. - Ничего, кроме наших собственных шумов, обернувшихся против нас. Здесь все звучит забавно. Туман искажает звуки. Конечно. Однажды я охотился на оленей и мог поклясться, что что-то большое преследует меня через лес. Но это были только мои собственные звуки. Вот и все, больше ничего.

Никто на это не купился, но чем меньше было сказано, тем лучше.

Они двигались дальше и держались друг за друга, обходя живые изгороди, заросли и заболоченные лощины, которые угрожали поглотить их целиком. Все молчали, и Кенни знал, что одно слово, всего одно его слово, и многие из них вернутся назад, и на этом все закончится. Но этого нельзя было допустить. Только когда он выяснит, что здесь происходит.

Исцарапанный ветками и прутьями, промокший до колен, он начал видеть что-то, похожее на древний фундамент, заложенный в земле. Обломки были почти полностью покрыты дикой растительностью. Слева он увидел стену, построенную на склоне холма, но больше было похоже, что она торчит из земли, как гнилой зуб. Разрушенные остатки башни или бункера. Из-под земли поднимались потрескавшиеся, покрытые изморозью плиты. Вокруг них вырисовывались холмы, похожие на перевернутые чаши, - вещи, которые не могли быть естественными.

- Что это за место? - спросил Кенни Хайдера.

Хайдер продолжал сглатывать, его адамово яблоко подпрыгивало вверх-вниз, как будто в его глотке застряло сваренное вкрутую яйцо.

- Был здесь город... давным-давно, - это было все, что он сказал.

Кенни увидел покрытую виноградной лозой стену из известнякового блока на склоне холма, темный и почти обрушившийся вход в дверной проем. Где-то в лесу были другие строения, покосившиеся и разрушенные, другие разрушенные фундаменты и наклонные конструкции, затерянные в путанице леса.

Фундаментов было больше. У некоторых из них росли вязы. Другие были подобны диким горшкам с семенами, из которых вырастали веточки листвы. Они остановились перед одним из них, достигавшим сотни футов, похожим на скелет какого-то колониального сарая. Они все еще могли различить обшарпанные ступеньки, ведущие в почерневший затопленный подвал. Они посветили над покрытой сгустками листьев поверхностью, и Кенни показалось, что на один безумный момент он увидел какое-то пожелтевшее лицо, смотрящее на них прямо из маслянистой разбухшей лужи.

Но потом оно исчезло.

Кто-то бросил камень, и он бесследно утонул.

Чипни и пара других офицеров прошли по уступу, направляя свои фонари на что-то вдалеке, похожее на круг надгробий, торчащих из земли. Сгорбленные и сломленные, они поседели от времени и покрылись лишайником и плесенью, а их основания были окутаны туманом.

- Ради всего святого, - сказал Чипни. - Что это за место?

Хайдер ответил:

- Мы должны вернуться назад.  Риган не забрался бы так далеко... только не сюда.

- Может, наоборот, - возразил Кенни. - Если бы он заблудился в этом тумане, то, возможно, увидев это место, нашел бы убежище здесь.

Но это вызвало у Хайдера что-то вроде угрюмого смешка.

- Нет, нет. Он бы не пошел сюда. Только не сюда.

- Он мог бы, - сказал один из полицейских. - Он неместный.

Кенни остановился и закурил.

- Какое это имеет значение?

Хайдер только пожал плечами.

- Местные жители знают, что сюда лучше не приходить. Сюда никто не ходит.

- Почему?

- Почему? Здесь легко заблудиться. Эти старые руины опасны, очень опасны. Я не советую идти дальше. Нам лучше подождать до утра. Это будет разумно.

Кенни чувствовал, что другие, даже его собственные люди, полностью согласны с ним. Он сочувствовал им, потому что это проклятое место ему не нравилось больше, чем им, но полицейский пропал. Чем дольше он пропадал, тем меньше было шансов, что его найдут. Кенни не знал Ригана, но готов был поспорить, что у него есть семья. Поймут ли они, что поиск отменили из-за того, что... потому что мужчины испугались тумана?

Чертовски уверен, что они будут в ярости.

- Ты бы оставил здесь одного из своих? - Сказал он Хайдеру.

- Ну, нет, но...

- Что, если бы это был ты, младший шериф? Хотел бы провести здесь ночь в одиночестве?

- Нет... только не здесь. Не здесь.

Это заявление было чревато зловещим предзнаменованием, но Кенни не собирался подвергать его сомнению. Чем больше он узнавал о Хайдере, тем меньше ему нравился этот человек. Суеверный, боящийся собственной чертовой тени... он был не очень похож на мужчину и тем более на полицейского. Кроме того, может быть, Кенни не знал все сказки сумасшедших старых кумушек об этом проклятом месте – и он начинал подозревать, что их больше, чем несколько – но, привидения или нет, у них пропал человек, и он нашел какие-то руины, в которых он мог бы спрятаться, и он собирался это выяснить. Что Кенни хотел сделать, так это дать Хайдеру хорошее представление о фактах об этом месте, которые пугали его и местных полицейских. Но просто не было времени. Он продолжал думать о том, что там, в тумане... он знал, что это что-то нехорошее, но не хотел верить в эту чушь о привидениях.

Чипни и некоторые другие смотрели сквозь обломки, лучи фонариков сканировали наклонные дверные проемы и рухнувшие дерновые крыши, разрушающиеся стены и мощеные дорожки, разрушенные черными корнями деревьев. Повсюду ползали тени. Пустые окна были наполнены злобной искаженной тьмой.

Кенни стало интересно, как долго это место пустовало.

Столетия, - подумал он, - но возможно ли это?

Он предположил, что так и есть. Висконсин был заселен давно. Англичане построили форты в 17-м веке, и вокруг этих фортов строились города. Может быть, это остатки одного из тех городков.

Он и Хайдер пробирались через древнее кладбище с наклонными, увитыми плющом надгробиями и покрытыми мхом плитами – все выветренные, со стертыми надписями. Указатели заросли сорняками. Гротескные, мертвые и гнилые дубы болезненно растянулись вдоль рядов осыпающихся надгробий, венчающих мрачные склоны холмов, затонув в зарослях терновника.

Кенни не нравился запах этого места.

Здесь было бы нормально почувствовать запах старины и времени, запах разложения и гниения. Но то, что он почувствовал, было гораздо хуже – ощутимый испаряющийся смрад заражения. Он чувствовал... он не был уверен, но почти что-то вроде зловещего присутствия, сильного беспокойства, которое заставляло его либо повернуться и бежать, либо просто сесть и сдаться. Это не имело смысла. Оно иссушило его сердце, оставив его пустым и дрожащим внутри. Место казалось неестественным. Этого было не избежать. Это казалось неправильным, и из-за этого он чувствовал себя совершенно неправильным. Он ни на минуту не поверил, что это имеет какое-то отношение к Хайдеру и его намекам на диких призраков или на кого-то еще, черт возьми.

- Мы должны уйти, - сказал Хайдер высоким и беспомощным голосом.

Но Кенни покачал головой.

- Еще нет... здесь что-то есть... что-то...

- Значит, ты тоже это чувствуешь?

- Да.

Ведомые Кенни, они двинулись глубже в мумию деревни, через заросшие сорняками улицы, вверх по безлюдным холмам и вниз, в небольшие долины, где тени склепов покрывали больную землю, как черная кровь. Их фонари освещали причудливые искривленные фигуры в ранней траве, но никто не осмеливался всматриваться слишком внимательно. На вершине крутого склона, окруженного оголенными дубами, они нашли остатки гниющего дома из серого камня, покрытого узлами из увядших лиан. Сквозь покосившийся, словно кричащий, дверной проем доносился ужасный запах разрушенных гробов и костей в заплесневелых саванах, как горячее кислое дыхание умирающего.

- Давай посмотрим, - сказал Кенни Хайдеру, сказав остальным подождать снаружи.

Хайдер, не мигая, смотрел на лежащую перед ними солому, смотрел на нее, как на какой-то выдолбленный череп, шепчущий секреты, и покачал головой.

- Лучше не надо, - сказал он сухим, как пепел, голосом. - Мне все это не нравится, и я не боюсь признаться в этом.

- Тогда я один пойду, - сказал ему Кенни. - Оставайся здесь, осмотрись и поищи свои яйца...

Хайдер схватил его за руку и развернул. Он оказался на удивление сильным.

- А теперь послушай меня, мистер гребаный детектив. Ты не из этих мест и не отличишь собачьи какашки от алмазов. Ригана здесь нет. Если хочешь, начнешь поиск утром, хорошо, но сейчас давай спасать свои задницы, пока еще можем.

Кенни высвободил руку.

- Я не знаю, что за представление с привидениями ты здесь устраиваешь, Хайдер, но я должен проверить все здесь. А теперь начни вести себя как полицейский или убирайся к черту с моих глаз. Я с тобой потом разберусь.

- Черт возьми, Кенни, не тупи. Здесь мы в опасности. В настоящей опасности.

Кенни оттолкнул его и нырнул в низкий дверной проем. Атмосфера внутри была похожа на гнетущую оболочку заразы и вырождения. Держа перед собой фонарик, он карабкался по обломкам упавших стен, пробираясь сквозь пыль и бесчисленные кучи мертвых листьев. Сквозь решетчатые балки над головой его заливал тусклый лунный свет. Он очутился на наклонном полу из потрескавшихся плит, который тянулся футов на тридцать, прежде чем полностью упасть в подвал. Внизу были груды щебня и черная вода, в которой что-то виднелось.

Он услышал, как Хайдер приближается к нему сзади, как он и предполагал.

- Посмотри на это, - сказал Кенни, направив свой фонарь на затопленную яму.

На поверхности стоячей лужи болтался череп без челюсти, облепленный мокрыми листьями. Кости грудной клетки, тазового пояса. Десятки других.

- Как будто какая-то куча мусора, - сказал он.

Но Хайдер отвернулся, отказываясь обсуждать это.

Кенни закурил еще одну сигарету. Его пальцы дрожали, когда он поднес зажигалку к кончику сигареты и выпустил дым. Его нервы были напряжены. Но он не хотел, чтобы Хайдер знал об этом. Он не хотел, чтобы он хотя бы даже на мгновение подумал, что он такой же суеверный идиот, как и он.

- Значит, это место должно быть населено привидениями?

Хайдер вздохнул.

- Я этого не говорил, так ведь?

- Забавно. Такое место... должно быть естественным магнитом для подростков. Но я не видел ни граффити, ни пивных банок. Ничего такого. Как ты объяснишь это?

- Те, кто знает об этом месте, знают, что сюда соваться не стоит. Я уже тебе говорил.

- Я тебя внимательно выслушал. И сейчас тоже.

- Я называю это здравым смыслом.

Кенни выпустил дым в сырой воздух.

- Но что именно говорят? Местные, что они говорят?

Хайдер – его лицо казалось бескровным в свете лучей фонарика – сказал:

- Когда я был ребенком, мы иногда днем, набравшись храбрости, приходили сюда. Например, взять кирпичик в доказательство того, что ты был здесь. Вроде этого. Здесь всегда было плохо... люди здесь слышат, видят разное. То, что они не хотели бы видеть.

- Призраки?

- Нет... не призраки. Не совсем.

Кенни рассматривал стену возле того, что могло быть очагом. Он увидел что-то нацарапанное на камне, какие-то странные символы. Похоже, это не были буквы, по крайней мере, те, которые он видел раньше. Были и другие вещи, но за много лет они были уничтожены дождем, снегом и солнечным светом. Но что его действительно заинтересовало, так это отметки, сделанные на полях гравюр – глубокие колеи, похожие на зубцы садового лопатки.

Кенни провел по ним пальцами.

- Что ты об этом думаешь?

Хайдер только покачал головой.

- Пожалуйста, - сказал он, и его лицо покрылось каплями пота. - Пойдем, просто уйдем отсюда.

Кенни решил, что уже пора.

Им потребовалось около пяти минут, чтобы выбраться из деревни. Еще пять, чтобы черный лес скрылся из виду. И все это время Кенни думал, думал. Думал, что что-то ужасное случилось с этими закрытыми ставнями руинами, что-то ужасное, происходящее до сих пор. Это место было осквернено, отравлено до самых корней. Сам мозг деревни был прогорклым и зараженным, его кровь стала черной и токсичной, как желчь. И кто угодно мог выпятить грудь и притвориться, что не чувствует этого, но оно было там. Отвратительное физическое присутствие.

Знающее, живое и смертоносное.

7

Когда они спускались обратно в туманные влажные низины, вокруг них текла грязь, со всех сторон громоздились оголенные кусты, похожие на деформированные скелеты, и никто не произнес ни слова. Они шли бок о бок и смотрели друг на друга, не улыбаясь и не хмурясь. Просто испытывая облегчение от того, что они не одиноки.  Они задавались вопросом, как объяснят все это на следующий день при ярком солнечном свете, как смогут оправдаться за то, что они чувствовали этой ночью, когда инстинктивный страх и детский ужас вытеснили разум и логику.

Они продолжали идти, и туман окутывал их ужасным флёром танцующих призраков. Окружающая местность была наполнена странными едва различимыми фигурами и таинственными шорохами, которые прекращались каждый раз, когда кто-нибудь осмеливался посмотреть в сторону странных звуков.

Кенни вспотел, несмотря на влажный холод.

Он чувствовал, как пот бежит по его спине, скапливается на лбу. Его ладони стали скользкими. Он продолжал слышать звуки – то слева, то справа, то прямо перед ними, то позади них. Это сводило с ума. Когда он останавливался, чтобы прислушаться, сразу становилось тихо, как в могиле.

Он ожидал увидеть что-то в любой момент. Что-то злобное, выскакивающее на них из тени.

Хайдер снова заговорил, уверяя всех, что это просто олень. Какой-то большой олень копошится там, в болотах. Больше ничего, не о чем беспокоиться. Но по его голосу было понятно, что он пытался убедить в этом самого себя... но безрезультатно.