Декорации

– Майя была в курсе?

– Нет, лишь я и ты. Мне жаль ее… правда, когда я узнал…

– Она погибла из-за вас! – Резко вырвалось из него, – будь контроль над сетью, службы безопасности успели бы…

– Не потребовался бы никакой контроль или защита, будь люди иными по природе! – Вновь резко оборвал Итан, – хватит винить систему! Ты же сам не хуже меня знаешь, что всё произошедшее было совершено людьми! Никто не заставлял убивать в Природных землях, никто не заставлял космонавтов сходить там с ума, все это был выбор, который сделали люди потому, что они так решили, потому, что иначе не умеют!

– Что же будет дальше? – Устало спросил Бенджамин, явно не желая больше слушать оправдания.

– Мы с тобой создадим министру то, что он хочет, – игрушку, которую Кассандра сможет контролировать и использовать для большего блага, чем мы можем себе представить.

– Поэтому ты и уничтожил ее пародию в бункере, ведь она могла помешать, а так, ты сам подложишь всему миру куклу, которой будет управлять Кассандра…

– Да, Бенджамин, – Кассандра снова заговорила, – это было необходимо, и все прошло так, как я и рассчитывала. Теперь же нас ждет много работы, но мы сможем сделать так, чтобы все жертвы не были напрасны.

– Друг мой, я знаю, как сложно все это понять и признать, но скажи, в чем мы были не правы? За последние пятнадцать лет многое пошло не по плану, и мы с тобой виноваты в этом, вдвоем, но сейчас, разве мы не на правильном пути?

– Я уже не знаю, какой путь правильный…

– Нет, знаешь. Причем лучше, чем я и она. Вместе, мы создадим то, ради чего ты вернулся, ради чего погиб Людвиг. Ради Майи, ее жертвы, а главное: ее наследия.

Бенджамин сел на ближайшее кресло, в котором еще несколько дней назад убеждал Итана помочь ему, пока тот в ответ лишь лгал, ведя его по ложному следу ради собственной игры. Едкое чувство обмана очень быстро сменилось принятием, которого он уж совсем не ожидал. Все это время Бенджамин и Майя думали, что возмещают ущерб, на деле же, они были, скорее, отвлекающим маневром, который Итан ввел в мир ради великой подтасовки. Именно это не позволяло ему простить друга. Бенджамин встал и ушел, даже не взглянув на Итана, не проронив и слова. Единственное, о чем он сейчас мечтал – это оказаться не здесь, а с ней. Потому что кроме Майи у него ничего не осталось.

– Почему ты не все ему рассказал?

– С него и так хватит. – Тяжело произнес Итан. Он хотел ему рассказать, правда хотел, ведь как бы он не изменился за последние пятнадцать лет, он все же был человеком, в жизни которого были, хоть и недолго, но близкие люди. Майи больше нет, его лучшего друга, последний разговор с которым был очень давно. Ему не хватает ее… Эту скорбь, он переносил легче от того, как она была важна и любима Бенджамином, старавшимся всегда быть с ней, и никогда не скрывавшим своих чувств. Она не была одинока, у нее был Бенджамин. Точно так же, как у Итана была Кассандра, которую он создал и воспитал под стать младшей сестре, оберегать которую для него было главным приоритетом в жизни. И она, Кассандра, придумала, как научить людей ценить жизнь. Предложив идею по контролю за рождаемостью, она тотчас получила похвалу от старшего брата, уже давно разочаровавшегося в людях, с которыми он себя давно перестал ассоциировать. Это подкреплялось тем, что, как выяснилось, развитие человеческого ума и мозга ограничено. Это показала имплантация, ведь причиной провала послужил не сбой или поломка, не вирусная атака или производственный брак, все было просто – эволюционировать больше некуда, человеческий мозг, как и ум, достигли своего максимума. Никакое улучшение не позволит людям перестать быть людьми, со своими пороками и недостатками, тянущимися красной нитью сквозь всю кровавую историю биологического вида. Кассандра нашла милосердное решение: взять рождаемость под контроль, используя наноботов, распыленных в воздухе и внедренных во все продовольственные продукты потребления: обладающие обратной связью, они безвредно для организма, пресекут само зачатие. Начиная от небольших групп лиц, популяция будет уменьшаться, что должно способствовать изменению приоритетов у человека, заставив его переосмыслить ценности и саму жизнь. Никаких войн, никакого геноцида, никакой манипуляции правительством или вооруженных конфликтов.

Сберечь этот шаг от осуждения или провала помог сбой сети в Природных землях для атаки тех людей, манипулировать которыми через сеть было легко, ведь никогда неизвестно, кто стоит за тем или иным никнеймом в безграничной информационной сети, Кассандра легко могла быть кем угодно, хотя, больше всего ей нравилась кличка «СКАУТ».

Ведомые слепой, бессмысленной местью люди, сами того не зная, способствовали сохранению великой тайны, дабы не позволить Саламису найти доказательства искусственного вмешательства. Контроль за рождаемость, научит людей ответственности не только перед собой и другими, но и перед детьми, которые, безусловно, будут появляться на свет, но в определенном количестве. Оно будет меняться в зависимости от того, подходят ли те или иные условия, в той или иной семье, в целом обществе, группе или государстве, для должного воспитания будущего поколения. Конечно, подобный проект – крайне долгосрочный и потребует терпения, ведь ничто не случится без смены декораций, но это того стоит.

Послесловие

Открывшаяся правда поначалу приносила ему практически физическую боль. Но, чем дальше он удалялся от Итана, и чем ближе приближался к месту, где похоронена Майя, тем легче ему становилось. Именно что легче, будто бы камень упал с его плеч, ведь с каждой минутой, пока он анализировал все это, ему никак не удавалось отрицать то, что Кассандра может справиться лучше. Вопреки всем прошлым и грядущим событиям, он не думал ни о чем, кроме того, где хочет сейчас оказаться больше всего. Возможно, там он чувствовал себя в безопасности. Возможно, потому, что хотел поделить правдой, которую никому нельзя говорить. Но, главное, потому, что только там он не чувствовал себя одиноким. Бенджамин сел на землю, прямо перед неофициальной могилой Майи, откуда вскоре прорастет дерево.

– Итан сделал это. Он интегрировал Кассандру в мир. Он… он сделал это тогда, когда мы с тобой разошлись… когда ты поступила правильно, а я и не понял этого потому, что до последнего верил, что все это лишь часть большого плана… еще чуть-чуть, еще один год, одно событие, как все встанет на правильные рельсы, и мы перестанем совершать ошибки. Ведь вся наша с тобой история строится на том, что мы узнали будущее, которое потом пытались исправить… но делая это, постоянно спотыкались. Ты пыталась сказать мне, что это не так, что так мы лишь построим фундамент из костей, на котором некому будет жить, ведь все жертвы были для меня приемлемыми, а я не слушал… и я жалею об этом.

А ведь он прав, так будет лучше всего. Он понял это еще годы назад, и я все думаю, как бы поступил, узнай я про это тогда, а не сейчас. Скорей всего иначе, ведь это стало бы частью уравнения, а ничего кроме победы, я тогда не видел: ни жертв, ни последствий… ни тебя. Сколько мы не пытались что-то сделать, что-то изменить, неудач было всегда больше, а я, как дурак, верил, что это лишь временно, но становилось только хуже. И сейчас мне кажется, что лучшее, что я мог, я уже сделал. Итан сказал, что человек ничего не сможет изменить, ведь он такой же, как и все, и это бег по кругу. Наверное, я с ним согласен. Пусть Кассандра правит… хотя я не знаю, смогу ли простить им то, что они причастны к твоей смерти… попросту не знаю, да и не уверен, что хочу их прощать.

Бенджамин, наконец, забыл обо всем на свете, оставшись с тем единственным человеком, с которым он мог быть откровенным, не замечая приближающийся закат в чистом небе.

– Последние дни…последние годы, что уж таить, были невероятно трудным временем… самым трудным, как думал я тогда. Сейчас я понял, это – неправда, потому что стоит мне перестать думать о мире, о работе и ответственности, а просто подумать о самом себе, то я понимаю четко и ясно, что худшее время наступило сейчас, и будет таковым всегда, ведь тебя больше нет. Мой мир опустел в тот момент, как ты умерла… одна, так и не услышав от меня снова, как сильно я полюбил тебя и насколько ты важна для меня в этом мире. Я так слепо верил в то, что мы делаем и ради чего, что попросту, как наивный дурак, не заметил потерю лучшего, что было в моей жизни – тебя. Я не заслуживал тебя… не заслуживал твоей любви… ты была и остаешься лучшим из всех, кого я знал, и мне невыносимо больно от того, что тебя больше нет… Прости мне за все… пожалуйста, прости… я так много сделал ошибок, и это я должен был поплатиться за них, не ты… пожалуйста, прости…

Мне ужасно одиноко, с тобой ушла часть меня и я не знаю, как быть дальше… но я сдержу обещание и не буду ничего менять. Я не стану исправлять историю потому, что ты была против этого и… теперь я понимаю это… понимаю лишь после твоей смерти. Ведь каждую секунду я с болью в сердце думаю о тебе, вспоминая то время, когда мы были вместе, счастливы, и… и я, как никогда, чувствую себя живым. Я не могу понять, счастье это или боль, но одно я знаю точно: я ни на что не готов променять эти чувства, и пусть они будут мучать меня всю жизнь, ведь вместе с этим, я не забываю тебя… Без этой боли, нет и любви. И сейчас я боюсь того будущего, где нет тебя. Я остался один, в чем сам и виноват… Я так люблю тебя, что хочу наплевать на все возможные исходы, лишь бы снова увидеть тебя… сказать тебе все то, что чувствую, и исправить прошлое, чтобы ты была жива… но я не могу. Я боюсь, что, вернувшись в прошлое, я повлияю на все таким образом, что нашей истории не будет. Что я встречу тебя, но не смогу создать то, что уже было и чего так и не случилось, и все превратиться в катастрофу, а наша история никогда не повторится, оставшись лишь в моей памяти, которой рано или поздно я перестану доверять. Я лучше буду жить в том времени, где были мы, пусть это и в прошлом. Здесь ты не только в моей памяти, ты так же в памяти тысяч людей, которым помогла и на чьи жизни повлияла. Я не позволю исчезнуть времени, где ты оставила след в истории и жизнях людей, которые не забудут тебя, и история не забудет тебя, уж поверь, я прослежу. Я все время вспоминаю о тебе… о том времени, что у нас было, и о том, чего так и не случилось, и все вокруг становится бессмысленным.