Непокорная

— И… поэтому вы решили не терять понапрасну времени? Притащили сюда, в своё логово… а то, не приведи Высший Разум, забрали бы меня прямо у вас из-под носа в ближайший обезьянник?

— Вполне возможно и так. Даже мне страшно представить, что бы там с тобою сотворили молодчики Кобэма. Это у Кобэма выдержка, как у боевого пса. С голоду помрёт, но никогда не притронется к куску мяса, не получив для этого прямого приказа. А вот у его Ищеек с подобной дисциплиной дела обстоят не настолько радужно. И то…

Он снова выступил передо мной, сделав вокруг меня полный круг и вынудив задрожать пуще прежнего при новом соприкосновении с его прямым и не обещающим ничего хорошего взглядом.

— Кто знает, как бы он себя повёл, если бы увидел тебя без твоей защитной личины.

Бешеную Ламию на обе ваши головы!

В такие моменты действительно начинаешь сильно жалеть из-за отсутствия хоть какого-нибудь, даже самого ничтожнейшего ведьминского потенциала.

— Буду страстно надеяться, что я уже никогда этого не узнаю.

Лёгкая, едва обозначившаяся улыбка коснулась уголков чувственного рта Верховного… О, Великая Берегиня! Я так и сказала — чувственного рта? И какого Голема я на него так долго сейчас смотрю? Хотя, не знаю, что хуже. Смотреть в сканирующие тебя глаза человека, которого любая здравомыслящая ведьма обязана обходить десятой дорогой, — тоже не выход.

— Раздевайся!

— ЧТО?!

— Я недостаточно чётко произнёс свой приказ, чародейка? Или забыла, кто перед тобой стоит?

Не знаю, как я не отшатнулась от него или не бросилась сломя голову куда-нибудь в сторону. Наверное, в этот момент у меня попросту отказало всё тело.

— В-вы… Вы совсем от своей безнаказанной вседозволенности спятили, В-ваше Святейшество? Или вас сегодня покусала во время проводимых вами пыток какая-нибудь чрезмерно одержимая ведьма?

Напрасно я так “пошутила”, совершенно не задумываясь о последствиях. Но, похоже, я не сумела сдержаться всё из-за тех же страхов перед неизбежным. Просто попыталась защититься… как могла. Без применения чародейской самозащиты. После чего, естественно, буду потом жалеть очень долго.

— Как это не печально… — Верховный сдержанно выдохнул и неспешно, крайне ленивым жестом полез в карман своих чёрных брюк, на которые я, кстати, старалась не смотреть. — Но подобный вариант развития события я тоже предвидел.

Может стоило всё-таки отскочить и побежать? Но… кажется, он меня как-то или чем-то пригвоздил к месту. Нисколько не удивлюсь, если через взгляд, ментальной хваткой насильственного подчинения. Я же столько слышала ходящих об этой особенной черте всех Верховных слухов! Разве что, не особо в неё верила.

— Думаю, теперь ты будешь более покладистой.

Он снова вытащил руку из кармана, но я так и не сумела отвести от его глаз собственного оцепеневшего взгляда. Как и пошевелиться, в тот момент, когда он поднял обе ладони к моему лицу и разломил всего в паре сантиметрах от моего носа какую-то хрупкую капсулу, похожую на небольшую стеклянную таблетку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава пятая

Почти сразу же подо мной содрогнулся пол, а окружающая нас огромная комната будто завибрировала и залоснилась более сочными, чем до этого, оттенками. Словно мебель, стены и бархатные портьеры начали излучать очень слабое и слегка искрящееся свечение. Или, скорее, это в мой мозг проникли находившиеся в капсуле живые частички неизвестной мне ранее магии. Причём всё, что в ней до этого скрывалось, потянулось только на меня, пурпурным облачком какого-то газообразного эфира, который сам по себе, можно сказать без спросу, забрался мне в ноздри, глаза и в приоткрытый от лёгкого шока рот.

Вот тогда меня и понесло. Я даже моргнуть не успела, как моя голова враз наполнилась горячим, будто отупляющим воздухом, который тут же хлынул вниз по венам и артериям мощным приливом эрогенного жара. Я только и успела, как удивлённо вдохнуть, ещё больше округлив ротик и… мелко задрожать, тут же выбрасывая не менее сильную ответку из собственных чародейских феромонов. А потом ещё одну и ещё одну, потому что между моих ног не просто начало пульсировать от обжигающих притоков крови. Казалось, в меня уже кто-то проникал учащёнными толчками, доставая до самых чувствительных мест разрастающейся всё больше и больше с каждой пройденной секундой остервенелой похотью.

От столь сумасшедшего приступа острого возбуждения не только в голове помутнеет, даже устоять на ногах едва ли сумеешь, не зная при этом, что делать — то ли всё-таки убежать, то ли…

— Какой неожиданный приход. — Эйлдар Бошан сипло усмехнулся, и от его вдруг ставшего слишком звучного и проникновенного баритона меня снова обдало очередной вспышкой неконтролируемой истомы.

Я даже непроизвольно выдохнула, всё ещё не веря в происходящее, но ощущая всем предавшим меня телом, как меня непреодолимо потянуло к этому треклятому ведьманенавистнику. Ещё и залипла не его чёртовом, по-демонически красивом лице. На его поплывших, как от сильной наркотической дозы, глазах и чувственных лепных губах.

— Советую лучше раздеться самой. Если хочешь потом уйти отсюда в своей относительно целой одежде.

Но он всё же не удержался, обхватил мои щёки и скулы почти ласковым захватом гибких пальцев правой руки. Заглядывая ещё глубже в мои широко раскрытые глаза и задевая мои дрожащие губки хлёстким приказным тоном, нетерпящим никаких возражений.

И, наверное, он что-то ещё сделал на ментальном уровне. Потому что я не могу объяснить тех вещей, что стали со мной происходить. Возбуждение возбуждением, но моё тело действительно мне практически не подчинялось. Впрочем, как и часть моего когда-то здравого рассудка. Я не знаю, как, но подняла руки почти сразу же после его достаточно конкретного приказа. И принялась расстёгивать пуговицы на блузке, продолжая смотреть в почерневшие из расширенных зрачков глаза Верховного и дуреть от нескончаемых приступов ненормального возбуждения.

Может и вправду, отключить остатки трезвого разума и будь что будет? Ведь не знай я точно, что передо мной сам Святейший Инквизитор, и не веди он себя со мной, как последняя сволочь, я бы повелась на него и без магического приворота в один щелчок пальцев. А теперь приходится сходить с ума от происходящих со мной насильственных метаморфозов, заражая главного виновника моего бесконтрольного состояния собственным чародейским афродизиаком.

— Хорошая девочка. Такой ты мне нравишься гораздо больше. Не говоря про всё остальное.

И снова от его хриплого смешка и будто читающего привораживающее заклятие голоса весь низ моего живота резко скрутило ноющим спазмом мучительного напряжения. А припухшую киску враз опалило жгучей судорогой греховной пульсации. Я даже чувствовала, как из меня едва не буквально течёт, стоило мне лишь в который раз непроизвольно сжать бёдра или поддаться очередной волне атакующего возбуждения.

За блузкой на пол последовала чёрная юбка-карандаш.

— Догола, Ванесса. — промурлыкал Бошан и на полшага отступил от меня. Но только для того, чтобы посмотреть, как я буду избавляться от дешёвого белого лифчика и самых простых хлопковых трусиков. И капроновых колготок, пока сам лениво прячет руки в карманы брюк, чуть расставив ноги в стороны и, видимо, сдерживаясь, не меньше моего, чтобы не сорваться с места в карьер.

Прохладный воздух гостиничного номера совершенно не охладил мою разгорячённую кожу, когда я кое-как, более-менее изящно освободилась от всего нижнего белья и чуть живая, чуть дыша выпрямилась перед Верховным во всей своей первозданной красе. И, конечно же, дрожа всем телом от совершенно противоречивых чувств и желаний.

— Умница. Хорошая и послушная девочка. И, действительно, невероятно шикарная. Значит, слухи о чародейках очень даже правдивы. Как и те, что их не так-то уж и просто удовлетворить? Поэтому вы и пользуетесь своими особенными феромонами, чтобы у вашей жертвы стояк держался как можно дольше даже после нескольких оргазмов подряд? Поскольку меня уже распирает кончить, только от одного вида твоей порочной наготы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Знал бы он, как я сейчас сдерживаюсь, чтобы не сжать посильнее бёдра и не кончить наконец-то самой. Только, боюсь, мне это мало чем поможет. Скорее, ещё больше распалит аппетит. Меня и так шатало от близости этого безнаказанного сильного мира сего. А от его вибрирующего под кожей во всех эрогенных нервах чёртового голоса, хотелось вытворить что-нибудь выходящее за пределы моих собственных принципов.

Но, слава Великое Берегине, мне не пришлось делать это первой. Верховный шагнул ко мне сам. Поднял руки и коснулся одними лишь кончиками пальцев моих ключиц и шеи. Из-за чего я просто не могла не вздрогнуть, задышав ещё чаще и глубже. И задрожав ещё сильнее, как только он заскользил, едва касаясь, своими ухоженными перстами по моей слишком чувствительной коже. Заставляя моё тело ныть и томиться от каждой оставленной им на мне дразнящей ласке. И сходить с ума пуще прежнего, как только он добрался до налитых томным возбуждением полушарий груди и провёл большими пальцами вокруг затвердевших сосков. Перед тем, как надавить на их вершины, а потом сжать с лёгкой болью, пока я не ахну, едва не теряя сознания, и не поддамся за его руками вперёд.

— Невероятно. Как будто действительно ничего подобного ещё не видел и не касался. Какая шикарная кожа… И… бархатные соски. Таким телом только сводить с ума или доводить до полного исступления. Неудивительно, почему о вас столько ходит неправдоподобных легенд.

Его голос сел окончательно. Хотя меня и без того пробирало от его близости и таких вроде как ещё невинных прикосновений, что со страшной силой тянуло вцепиться в него уже самой или как-то заставить его перейти на более конкретные действия. Только куда там? Он же, мать его, Верховный Инквизитор. Самого будет трясти, покрывать удушливой испариной, буквально скручивая запредельным возбуждением, но даже виду не подаст. Потому что привык всё держать под контролем. И пытать! Долго, мучительно и беспощадно.

Вот и сейчас он делает со мной то же самое. Вроде как рассматривает меня, любуется, дразнит слишком чувствительную грудь поверхностными ласками, потом так же ведёт пальцами по рёбрам вниз, по животу и… Меня снова передёргивает, как от удара током, когда он добирается до оголённого лобка. И при этом смотрит мне в лицо. Следит за каждым изменением в моих напряжённых чертах и полуослепших глазах.

— Великий Разум. Тут только от одного касания, уже сносит крышу.

А у меня так тем более, когда он наконец-то “смелеет” и с более сильным нажимом накрывает мою киску. Проникает между опухшими дольками половых губ и начинает там всё растирать и массировать, от пульсирующего клитора до самого входа воспалённой вагины. И, наверное, в этот момент чувствует, как я орошаю его пальцы новой порцией интимных соков, несдержанно всхлипывая и едва не кончая.

— Одуреть. Как же ты течёшь. Даже не представляю, что будет, когда я начну тебя трахать.

Разве он это уже не делает? Вернее, трахает мне мозг, пока обжигает губы почти рычащим громким шёпотом и скользит пальцами по налитым кровью складкам перевозбуждённой киски. А меня ведёт от всех его извращённых манипуляций, как самую последнюю и в край озабоченную шлюшку. До трясучки, до нещадной дрожи в коленках и разрастающегося в животе раскалённого шара безумной похоти.

Я снова несдержанно всхлипываю, но всё ещё держусь. Не прошу и не умоляю, хотя в голове полный раздрай, а всё тело, от макушки до онемевших на ногах пальцев охвачено эрогенным жаром. А ведь, если так подумать, он ничего со мной такого ещё и не делал. Чёртово приворотное зелье! Даже мои феромоны с ним не сравнятся.

— На колени, ведьма. — Бошан хрипит, видимо, начиная терять собственный контроль, поддаваясь слишком сильному для него чародейскому афродизиаку.

Не успеваю осмыслить услышанное или выстрелившее звериным рыком Верховного мне в голову, как тот прекращает свою сладкую пытку и накрывает мне затылок с шеей жёстким захватом властной ладони. Погружает пальцы в мои волосы и стягивает их в кулак у корней пока ещё щадящей хваткой, второй рукой нажимая мне на плечо несильным, но мгновенно подчиняющим давлением.

Я не успеваю опомниться, как мои коленки подкашиваются будто сами собой. Не падаю на них каким-то чудом и даже не замечаю, как оказываюсь на полу, а мой взгляд — на уровне низа живота Бошана.

— Тебе нужно особое приглашение? Или ты не знаешь, как расстёгивать мужские брюки?

У меня мгновенно пересыхает во рту, заходится в груди сердце и ещё сильнее кружится голова. Я словно в наркотическом угаре или в безумном эротическом сне. Смотрю на выпирающий пах Верховного и дурею в это раз окончательно и бесповоротно. Понимаю в эти секунды с ошеломительной для меня ясностью, как же безумно сильно я его сейчас хочу. Настолько сильно, что едва не теряю сознание. Но, если я действительно это сейчас сделаю под воздействием приворотного зелья, тогда…

А ему известны все врождённые особенности таких, как я чародеек? Или только основная их часть с небольшим довеском из слегка приукрашенных мифов?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Но все мысли, которые лишь вскользь успели задеть моё завороженное сознание, враз куда-то испаряются от подавляющей близости мужского достоинства, мускулистых бёдер инквизитора, обтянутых пока что чёрной тканью твидовых брюк, и исходящего от мужчины запаха, свойственного лишь ему одному. Если в зелье находилась какая-то частичка-органика, которая была взята от тела Бошана, тогда это уже всё. Теперь у меня будет сносить крышу буквально от него всего. И никакое сопротивление не поможет, сколько бы я для этого не прилагала усилий и не пыталась себя остановить. Да у меня, наверное, это вообще уже не получится. Поскольку ощущения просто непередаваемые. Я ещё в жизни никогда так за кем-то не сходила с ума и не жаждала до подобной трясучки во всём теле.

Так что подняла я свои дрожащие от нетерпения ладошки к его бёдрам едва ли до конца это осознавая. Похоже, как и вправду под гипнозом, завороженная настолько, что впору впасть в полное беспамятство. Только вот память моя никак не желала никуда проваливаться. Я запоминала абсолютно всё, что делала и что при этом чувствовала. Как коснулась мускулистых ног Верховного, как провела по ним вверх прямо по дорогой и офигительной на ощупь ткани брюк, наслаждаясь каждым незабываемым мгновением с полученными ощущениями. И как с придыханием накрыла обеими руками внушительный бугор под ширинкой, пока ещё приблизительно прикидывая его реальные размеры. Но уже прочувствовав слегка вскользь и объёмную тяжесть его немаленькой мошонки, и выступающий рельеф упругого и очень твёрдого ствола эрегированного члена.

Пресвятая Прародительница! Если у меня только от этого уже сводит нестерпимой судорогой острого возбуждения между ног и бьёт в голову первыми ментальными оргазмами, что будет, когда мы начнём уже всё делать по-настоящему?

— Ну же, чародейка, смелее. — охрипший голос Бошана ударил сверху очередной микро-эйфорией по мозгам, а его пальцы, сжавшиеся в моих волосах на затылке и слегка подтолкнувшие к его паху, добавили неменьшей стимуляции моему и без того свихнувшемуся состоянию. — Покажи, на что способны такие, как ты, и насколько вы реально умеете доводить своих жертв до полного исступления.

Рогатого Змея тебе в задницу! Ну почему я не могу удерживать вспышки гнева не дольше двух секунд? Кажется, они ещё больше распаляют мою похоть, подхлёстывая все мои ненормальные желания сильнее прежнего и моментально меняя свой изначальный вектор на совершенно противоположный.

Вместо того, чтобы со всей дури впиться ногтями в мошонку Верховному и сжать её что силы, или заехать в неё кулаком, я начинаю торопливо расстёгивать на его брюках чуть дрожащими пальцами кожаный ремень, затем пояс, молнию на ширинке… И млеть, мать его перетак! Задерживая от предвкушения дыхание, нетерпеливо вздрагивая и даже облизывая слегка пересохшие губы! А потом дурея и даже немного теряя равновесие от переизбытка чувств и сумасшедшей вспышки треклятого возбуждения после того, как я приспустила штаны вместе с краем белоснежных боксеров. (По крайней мере, теперь буду знать, какую марку трусов носит сам Святейший!)

В предполагаемых размерах я не ошиблась. Он действительно оказался совсем даже немаленьким. Едва ли весь поместится в обоих моих кулачках. Мне даже пришлось чуть отстраниться назад, когда, ощутив полную свободу от стеснявшей его до этого одежды, он нацелился на меня блестящей и налитой от перевозбуждения головкой, приподнявшейся на длинном упругом стволе в полной боевой готовности. Кажется, я опять кончила в помутнённом сознании, интуитивно сжав интимные мышцы между ног и едва не всхлипнув в голос от новой вспышки ненормального желания с новым выбросом собственных феромонов. Член Бошана тут же на них отреагировал ответной судорогой по всей его внушительной длине и проступившей обильной каплей предсеменной жидкости на самом кончике головки.

— Я, конечно, ощущаю, как ты меня накачиваешь своим чародейским стимулятором, но я привык, когда мне делают минет ртом, а не взглядом.

И снова меня охватывает с головы до пят его треклятым звучным баритоном, переходящим в сладкую дрожь-вибрацию в моей коже и во всех эрогенных зонах. И опять властный нажим-давление его пальцев на моём затылке, который я воспринимаю, как за одну лишь определённую команду, вынудившую меня поддаться вперёд и открыть пошире губы. Моя рука тоже самопроизвольно обхватывает твёрдый ствол его большого фаллоса у основания, тут же млея от ощущения прикосновений чувственных пальцев к бархатной, подвижной коже и поверхностному рельефу из вздутых вен. В какой-то момент я просто осознаю, что веду своим жадным язычком по центральному, очень твёрдому “ребру” члена, оставляя на нём влажный след и, в конечном счёте, достигая уздечки и венчика головки. Немного задерживаюсь, чтобы пощекотать там самое чувствительное место, после чего уже полностью накрываю горячим вакуумом рта пульсирующую залупу и размазываю по ней языком и губами всю каплю предэякуляра.

Довольный рык Верховного сверху ничуть не отрезвляет, если не наоборот. Наверное, если стисну бёдра посильнее, то точно кочну. Я и так на грани. Чем дальше длится это безумие, тем ближе критический предел всех моих природных возможностей. Я уже не стесняясь прижимаюсь к ногам своего мучителя, трусь воспалёнными сосками о бархатную ткань его брюк, пока глубже и несдержанней вбираю в свой рот верхнюю часть его члена, а жадными ладошками наяриваю по всей остальной его длине — от мошонки до своих губ.

Бошан тоже не бездействует. То и дело толкается в меня, сжимает сильнее пальцы в моих волосах и явно хочет трахнуть меня в глотку по самые яйца уже по-настоящему. Но я как-то умудряюсь уворачиваться от всех его попыток, проверить мои реальные возможности, продолжая отсасывать только его головку или же ласкать языком сам ствол и даже мошонку. И, похоже, ему с лихвой пока хватает и этого. Хотя, будь на его месте простой смертный, уже бы кончил мне за это время в рот раза два, не меньше.

— Чёртова ведьма! И что, спрашивается, в тебе такого особенного…

Я так и не поняла, что он имел в виду. Видимо, говорил, сам с собой, а не со мной, когда резким рывком за волосы и шею заставил меня подняться, прижимая к своей груди, вжимаясь членом в мой дрожащий живот и впиваясь в мои губы жадным поцелуем беспощадного завоевателя.

Глава шестая

Я и понять не успела, как это произошло. Почему теперь млела и стонала под натиском его сминающих губ и атакующего, вернее, трахающего мой рот языка. И не забывала при этом интуитивно цепляться за его напряжённые бока под рёбрами, пока ещё скрытые шёлковой тканью белоснежной сорочки. Если меня ТАК вело на трение моей кожи о его рубашку, что же будет, когда он её уже наконец-то снимет (или когда я её разорву ко всем адским псам!). Я и так сдерживалась чтобы не вжаться в его мошонку лобком и не потереться о неё ноющим клитором.

Это всё неправильно. Ненормально! Обычно, до такой степени меня хотят привороженные мною мужчины, а не я их. И я не всегда дохожу до таких крайностей, иначе у них просто посрывает все тормоза. Наверное, Верховный это уже тоже начал испытывать. Сам напросился! Хотя я и не против. По крайней мере, именно сейчас. Пока его язык исследует мой рот, а его руки — моё тело, сжимая до лёгкой боли мне ягодицы и с абсолютным бесстыдством добираясь пальцами до горячей и очень влажной промежности. А там уже растирая возбуждённые складки и бесчинствуя с такой же остервенелой жадностью, с какой он меня всё это время целовал. Не забывая при этом тереться членом о мой живот.

— Великий Разум! — сколько же ему потребовалось сил, чтобы остановиться и прервать поцелуй? Вернее, обхватить моё лицо за скулы напряжёнными пальцами и почти отпихнуть от своего. Правда, недалеко. Всего на пару дюймов, чтобы тут же впиться в меня помутневшим взглядом, в попытке рассмотреть во мне что-то ещё, что было пока ещё скрыто от его одурманенного разума. Его кожа потемнела от сильного прилива крови, губы блестели и чуть распухли. На лбу выступили бисеринки холодной испарины. Тело напряжено и даже ощутимо вздрагивает. Будто хищник, притаившийся в засаде перед смертельным прыжком.

О, да! Мне очень хорошо знаком и этот взгляд, и это состояние заведённого мною до максимального предела похотливого самца. Раньше я такими вертела как хотела сама, а теперь… Не скажу, что мне не особо приятно поменяться местами, скорее, как-то непривычно. Тем более, когда настолько показательно доминируют тобой, а не ты кем-то.

— Это действительно что-то невероятное. Теперь я понимаю, почему вы так старательно от всех прячетесь. Сводите с ума на раз, до ломоты в яйцах… До мозгодробительного желания затрахать вас до потери пульса. Думаю, остальные слухи тоже — не выдумка. Осталось только проверить самые ходовые.

Озвучивать вслух, что конкретно он собирался проверить, Бошан, естественно не стал. Я даже ахнуть не успела, как он меня вдруг резко развернул и, едва не приподняв над полом, как какую-то невесомую тряпичную куклу, подтолкнул к близстоящему к нам дивану. Понять, что он от меня хочет, не составило вообще никакого труда. А что ещё, как не залезть на пухлое сиденье кожаного дивана коленями, опереться руками о невысокую спинку и принять позу уже готовой к не самому романтичному соитию сучки.

— Пошире раздвинь коленки. И поизящнее прогнись. Ты же чародейка. С таким телом ты должна принимать эстетические позы на интуитивном уровне сразу же, даже не задумываясь об этом. Вот так…

Гомнюк! Грёбаный гомнюк! Которого я, клянусь, сама затрахаю сегодня до смерти, пусть только переступит нужную мне грань! Если только сумею справиться со своими неконтролируемыми реакциями на его голос, близость и прикосновения. Хотя сейчас это даже не прикосновения, а жёсткое подчинение властных рук.

— Шикарная попка, и чтобы её зазывно не выпятить, и не дать себя шлёпнуть? Это непозволительное преступление против своей же природы.

Я уже знала, что он это сделает. Что обязательно меня шлёпнет — звонко, со смаком. А перед этим покрепче намотает на левую руку мои волосы и ухватит за шею, чтобы я не брыкалась и оборачивалась. А правой ладонью, физически любуясь или наслаждаясь новой картинкой, поведет по изгибам моей спины, задерживаясь подольше на ягодицах и снова заставляя меня дрожать от всех его нереально возбуждающих ласк.

Просто удивительная выдержка. Другой на его месте уже бы вошёл в меня прямо с ходу, не задумываясь о последствиях (а вдруг у меня там защита от насильников стоит?). А этот с таким бешеным стояком (не думай, Ванесса, только не думай о его большом члене, нацеленном в твою попку в эти самые чёртовы секунды!) ещё и резину умудряется тянуть! Я даже иногда ощущаю, как он меня задевает гладкой головкой своего каменного фаллоса. Не держи он меня так крепко за волосы, наверное, точно бы сорвалась с места в карьер и попыталась бы сама на него насесть. Потому что меня уже трясёт от этого желания едва не до потери сознания, и шлепок по ягодице совершенно никак от него не протрезвил. Особенно, когда Бошан принялся снова поглаживать зудящее от удара место и тем самым доводить меня двойным наслаждением до точки невозврата. А всё, что мне при этом оставалось — лишь цепляться скрюченными пальцами за обивку диванной спинки и бурно реагировать на все его беспощадные пытки.

— Вот так! Умница. Хорошая девочка. Уже готова и ждёшь не дождёшься своего хозяина?

Я не ослышалась? Он назвал себя моим хозяином? А не охренел ли он в конец? Или всё-таки охренел? Решил меня не только зельем одурманить, но и закабалить-присвоить? Э-э, нет, я на такое дело не…

О, Великие Боги!

Его пальцы наконец-то коснулись моей бесстыдно раскрытой промежности, заскользив по очень влажным и воспалённым от сильнейшего возбуждения складочкам, снова их растирая и массируя вместе с клитором. И снова мне захотелось со страшной силой отреагировать каким-нибудь бездумным подвигом — вильнуть хотя бы попкой или… Но он сделал вскоре всё сам. Совершенно беспрепятственно вставил в меня сразу два пальца, вынудив меня наконец-то застонать в полный голос и невольно прогнуться в пояснице, подобно в край озабоченной кошке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Вот это я понимаю, завестись на все сто. А то и все двести.

Когда-нибудь я до него обязательно доберусь и устрою забег на все пятьсот и будет молить о пощаде со слезами на глазах. Но сейчас, чёрт меня дери!.. Размышлять о планах мести долго не выходит, когда меня так ведёт на его хриплый самодовольный голос и на бесстыдные толчки в моём обильно спускающем лоне его знающих пальцев. В голове, кажется, лопаются бурным фейерверком последние здравые мысли. Всё тело пронзает обжигающей вспышкой неуправляемой похоти, заставившей меня прогнутся ещё откровенней и едва не закричать. А потом ещё одной и ещё, как только он начинает меня буквально трахать пальцами, надавливая и растирая изнутри на нужные точки. Толчки быстрые, беспощадные, зато попадающие точно в цель. Из-за чего моё тело мгновенно охватывает с головы до ног ненормальным перевозбуждением с быстро (даже бешено быстро) нарастающим экстазом.

Кажется, я уже больше ничего и не чувствую, кроме этой сумасшедшей цепной реакции, которая увеличивалась и ширилась во мне, подобно замедленному взрыву, поглощающего каждую клеточку моего трясущегося тела сминающим жаром чистейшего исступления. Я уже не постанываю и не всхлипываю, а именно начинаю вскрикивать или даже завывать, банально задыхаясь и мечтая только об одном…

Да что он творит, этот треклятый извращенец?.. Будто специально усиливает и ускоряет толчки, словно и вправду читает мои мысли или то, что с моим телом сейчас творится по его же вине. Ещё и по слуху бьют эти развратные звуки из будоражащих влажных ударов, от которых меня лихорадит и передёргивает неменьшей стимуляцией, чем от его беспощадного голоса.

— Да, вот так! Покажи мне, как ты это делаешь. Как подобные тебе кончают. Заведи меня этим ещё сильнее, ведьма!

Да чтоб тебя!.. Не знаю, как у него это получилось, но меня накрыло долгожданным апогеем в аккурат на его последней фразе. Живот скрутило жгучим спазмом первого мощного “взрыва”, который тут же разошёлся всесметающей волной по всему телу. Влагалище уже не просто пульсировало, а надрывно сокращалось от ненормальных судорог затяжного струйного оргазма. Меня буквально скручивало и трясло, будто одержимую бесами кликушу, которая ни на что другое, как биться в конвульсиях и протяжно завывать, больше не способна.

— Да, ведьма, да! Вот теперь я вижу, что легенды не врут. — а Бошану, похоже, мало просто меня унизить, низвергнув до положения на всё готовой сучки. Успокаиваться он явно не собирался, даже когда довёл меня до первого оргазма, и когда я вытолкала из себя его пальцы с первой сквиртовой струёй. Принялся тут же растирать мне клитор, помогая кончать под более бурные сокращения доведённой им же до критического предела киски.

Ума не приложу, как я вообще за эти затянувшиеся до бесконечности секунды не свихнулась и не потеряла сознания. А ведь была на грани, кое-как удерживаясь за спинку дивана и не падая только благодаря рукам Верховного.

Не успела я хоть немного прийти в себя, как и дождаться завершения и без того очень долгого первого оргазма, как меня опять оглушили очередным сокрушительным ударом почти нежданного “сюрприза”. Ударом, можно сказать, буквальным, по другому его не назовёшь. Я даже не сразу сообразила, чем именно этот святейший садист коснулся моих воспалённых складок и опять несколько раз провел вверх и вниз чем-то очень гладким и большим от входа в вагину до вершины пульсирующего клитора. Всё это время я продолжала кончать и дуреть от новых ощущений, передёргиваться всем телом и несдержанно постанывать. Пока не закричала срывающимся на хрен голосом от новой сумасшедшей вспышки извращённого удовольствия — будто разрезающей меня изнутри острой болью, одновременно такой же нереально сладкой и запредельно возбуждающей.

Бошан именно всадил в меня свой большой член до упора, вжавшись сзади в мои ноги мускулистыми бёдрами, а в мою распухшую киску увесистой мошонкой. Ей богу, я чуть было дух не испустила, то ли интуитивно попытавшись вырываться, то ли взвиться раненой птицей в его цепких лапищах. А ему всё, что я не делаю будто на руку. Одним резким и нещадным рывком притягивает меня за волосы к себе, прижимая спиной к своей груди, а вторую ладонь запуская между моих разведённых ног спереди, пока растягивает меня изнутри каменным стволом внушительного фаллоса, буквально насаживая на него в самой развратной позе. Всего несколько грубых и глубоких толчков и всё… меня опять уносит или накрывает. Ещё и кажется, что я продолжаю кончать. Всё ещё!

В какой-то момент я сама не замечаю, как начинаю подстраиваться под его движения и ритм учащённых ударов. Потому что ни о чём другом уже думать не могу. Меня вынесло окончательно и бесповоротно. Я хотела, до одури и до дичайшего остервенения собственного “насильника”, поскольку то, что он со мной сейчас вытворял иначе и не назовёшь. Просто брал и буквально насиловал. Только я кричала не о помощи и спасении, а от того, как реагировало моё тело на проникающий в меня член. Вернее, трахающий — жёстко, беспощадно и без успокаивающих нежностей. Уже молчу о его руке, пальцами которой он растирал мне клитор в такт вбивающегося в меня пениса.

Причём, мало мне собственных ощущений, так меня ещё и прикладывало ментальными атаками от самого Бошана. Ещё одно не самое лучшее свойство чародеек — чувствовать своего партнёра практически как саму себя. А, точнее, исходящие от трахающего тебя мужчины чуть ли не все испытываемые им приступы порочного удовольствия. Так что угадать на каком он был пределе и когда уже собирался кончать, для меня вообще не было проблемой. Кроме одной. Меня они подхлёстывали не менее сильно, чем мои собственные. Доводили до такого состояния, что в пору скончаться от убийственного стыда. Или буквально от трахающего меня члена. Поскольку я точно сейчас сдохну. Я уже и так держусь на честном слове, едва ли понимая, что вообще происходит, что со мной и почему я до сих пор не потеряла сознания. Особенно, когда рука Верховного обхватила меня за горло и слегка сжала под скулами пальцы. Ну всё… Кажется я…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Снова начинаю кончать! Срывать голос от криков и ловить не менее мощные судороги бурного оргазма от изливающегося в меня мужчины.

Не знаю… а может банально не помню, как долго оно длилось на этот раз. Похоже, оно и не собиралось заканчиваться. Просто в какой-то момент ослабило свои затяжные судороги, поглощая моё беспрестанно дрожащее тело дурманящей негой непередаваемого блаженства. И лишая на какое-то время умопомрачительной заполненности. Грубо говоря, это Бошан вышел из меня, полностью отпустив и позволив мне абсолютно обессилевшей завалиться на сиденья дивана.

И меня при этом ещё продолжало передёргивать, как в предсмертных конвульсиях.

— Я разве разрешал тебе себя трогать? — и даже его грубый хриплый голос нисколько не способствует моему скорейшему протрезвлению, если не наоборот.

Лишь удивлённо поворачиваю голову и поднимаю на мужчину поплывший взгляд, только сейчас заметив, как протянула свою дрожащую руку к своей мокрой киске и принялась натирать пальчиками клитор, чтобы усилить зудящую в нём пульсацию.

— А вы меня за это накажите, Ваше Святейшество! — вот так и срывает людям крышу. Но обычно тем, кто подпадает под мои чары. А тут определённо всё перевернулось с ног на голову.

— Не переживай. Накажу. Как и полагается. Со всеми вытекающими…