Муж напрокат

Ненавижу эту «детку». Так он называет Карен, так называл меня Хантер и наверняка тоже обращается так же к Карен. Противно все это и мерзко. Я думала… я позволила себе намечтать, что между нами с Колином было нечто особенное, не такое, как у него с невестой. Словно я была специально создана для него. Казалось бы, видимых причин для таких мыслей не было, но меня это не остановило. Я так много думала о нем, что сценарий наших отношений сам сложился у меня в голове.

― Прости, ― нахмурившись, произнес он. На лице Колина отражалась боль, которая была, видимо, не меньше моей. Грудную клетку снова больно сдавило. Хотелось послать все к черту, прижаться к нему и не отпускать к ней. Пускай бы сама справлялась со своими проблемами. Или привлекла Хантера. А что, если?..

― Ты уверен, что это твой ребенок? ― спросила я с надеждой.

Морщина между бровями Колина стала еще глубже. Он непонимающе посмотрел на меня. Видимо, мои мозги перестали работать еще в номере отеля, потому что я, не задумавшись о последствиях, выпалила:

― Она спит с Хантером.

― С Хантером? Но он ее…

― Актер, Колин. Он ― актер, которого она наняла, чтобы тот приставал ко мне, чтобы ты подумал, будто у нас с ним отношения. Чтобы я… чтобы мы… чтобы… ― я запнулась, глядя на то, как резко поменялся взгляд Колина. Он стал жестким и холодным.

― Это плохая тактика, Милана.

― Какая тактика? ― не сразу поняла я.

― Я не желаю даже думать о том, что ты способна на такую мерзость, ― резко произнес он и меня осенило. Он подумал, что я это придумала после нашей ночи.

― Нет, Колин, ― быстро протараторила я, хватая его за руки, которые он внезапно убрал от меня, глядя с брезгливостью. ― Нет, я говорю правду, послушай же меня! Выслушай!

Он качнул головой, бросил:

― Поезжай домой, меня ждет невеста, ― и покинул машину, оставив меня задыхаться от отчаяния и рыданий, которые просто разрывали мою грудь.

Ну что за идиотка? Конечно, он бы мне не поверил. Я ведь знала это и все равно не сдержалась. Я вспомнила угрозы Карен помешать мне оформить опекунство, если я скажу Колину хоть слово. Меня затрясло сильнее, я с ужасом подумала о том, что больше могу не увидеть своих малышей. Выхватила телефон и напечатала дрожащими пальцами:

«Прости. Я соврала»

Отправила Колину сообщение, заходясь практически беззвучными рыданиями. В этот раз по дороге до дома Колина я не смотрела на город, мне было плевать, какая за окном погода и что происходит в мире. Я погрузилась в свой собственный мрак.

«Извинения приняты» ― пришел ответ, и я поняла, что назад дороги нету.

Дети встретили меня радостными возгласами, а Нора нахмурилась, глядя в мое заплаканное лицо. У меня не было сил кому-то что-то объяснять или выдавливать из себя радостные улыбки. Мне хотелось закрыться в спальне и предаться своей тоске, которая разрывала мои внутренности на мелкие кусочки. Нора поскорее усадила детей смотреть мультфильмы, а я пошла в свою комнату и упала на кровать, не раздеваясь. Уткнулась носом в подушку. Плакать не хотелось. Была потребность кричать, ломать, крушить, рвать на себе волосы, а еще исчезнуть. Просто испариться, как будто меня никогда не было.

― Милая, что произошло? ― спросила Нора, присаживаясь на край кровати и поглаживая мою спину. ― Что-то с Колином? Где он?

― В больнице.

― Что?

― Карен беременна. Он с ней в больнице.

Больше сообразительной экономке ничего не нужно было объяснять, она без слов поняла и прочувствовала мою боль. Нора поглаживала меня по спине, сидя рядом молча, без единого звука, пока я не провалилась в мучительный, тяжелый сон.

Глава 26

Я бы хотела сказать, что после того дня все стало, как прежде. Не стало, к сожалению. Я проснулась на следующее утро измотанная и уставшая, как будто не спала, а разгружала вагоны всю ночь. Нога адски болела, как и голова, которую я не могла поднять с подушки. В квартире была тишина и это настораживало. Я медленно поднялась и, превозмогая боль, приняла душ и почистила зубы. Допрыгала до кухни, потому что ставать на больную ногу не могла. Нора повернулась от дивана в гостиной, на котором взбивала подушки, и вопросительно посмотрела на меня. Потом бросила свое занятие и поспешила ко мне, подхватила под локоть и помогла доковылять до стула.

― Зачем ты встала? Колин сказал, что ты не идешь на работу и передал, чтобы ты лежала весь день.

― Я хочу чай, ― произнесла хриплым голосом.

― Я бы тебе принесла, ― раздраженно произнесла Нора и начала хлопотать у стола в кухне, готовя для меня напиток. Когда поставила передо мной ромашковый чай и тосты с медом, Нора присела напротив и посмотрела на меня с сожалением. ― Как ты?

― Нога болит.

― Я не про ногу. ― В грудной клетке сильно заныло, напоминая о том дне, когда еще одна моя надежда была с грохотом разбита на мелкие осколки. Я покачала головой, а Нора наклонилась ниже и заговорила тише: ― Он приехал ночью. Я осталась, чтобы присмотреть за детьми, потому что ты крепко спала после обезболивающих. ― Я благодарно улыбнулась ей. ― Колин был уставшим и измотанным, еле ноги волочил по коридору, но все же остановился у твоей спальни и заглянул внутрь.

― Вы не спали в это время?

Она покачала головой.

― Не спала. Ноа немного покапризничал, так что я встала, чтобы попить воды, а когда вышла из комнаты, увидела, как он стоял в дверном проеме твоей спальни с руками в карманах и просто смотрел на то, как ты спишь.

Внутри меня спиралью закручивалась боль, смешанная с надеждой и каким-то трепетом. Неужели ему не было все равно? Или он смотрел на меня, потому что пытался понять, как его угораздило оказаться со мной в одной постели там, в Сан-Франциско? Там, где мы как будто были оторваны от реальности и жили в какой-то параллельной вселенной.

― И что было дальше? ― спросила, делая очередной глоток чая.

― Он постоял так несколько минут, я не решилась идти по коридору, давая ему возможность полюбоваться на тебя. А потом он тихо прикрыл дверь и заметил меня. Ну, я сделала вид, что только вышла из комнаты и не видела его до этого. Он был очень измотанным, Лана. Как будто не спал несколько ночей. А еще как будто носит на плечах непосильную ношу.

Я кивнула с пониманием, потому что сама носила такую же, если не тяжелее. Колин в любом случае оставался в отношениях, а я теряла его.

― А где дети? ― спросила, чтобы перевести тему в более приятное русло.

― Они уже в школе. Ноа хотел остаться и разбудить тебя, но я уговорила его этого не делать. Но он не уехал, пока не поцеловал тебя спящую в щеку.

― Господи, я даже не почувствовала, ― сказала с улыбкой.

― Потому что ты спала, как младенец.

― Как они вели себя, пока меня не было?

― О, это же ангелочки. Ноа такой потешный, а Вики как будто маленькая взрослая. Ох, и много выпало на долю этих малышей. Прости меня, Лана, но я не спускала Ноа с рук. Так хотелось натешиться детьми.

― Ничего страшного, ― ответила я и дернулась от звука в конце коридора, ведущего к спальням. ― Что это было?

― Колин, наверное, проснулся.

― Он не на работе?

Нора покачала головой и слегка поджала губы. Не знаю, как, но она как будто видела меня насквозь, знала, что я чувствую. Экономка поднялась из-за стола и пошла к кухонному островку, а через пару минут позади меня послышалось хриплое «Доброе утро» и волоски на затылке встали дыбом. Я замерла с чашкой у губ, не зная, куда себя девать.

― Кофе? ― спросила Нора, уже засыпая зерна в кофемашину.

― Да, спасибо. ― Колин сел прямо напротив меня и я уперлась взглядом в нетронутые тосты. ― Тебе нужно поесть, ― произнес он и я точно знала, что он смотрел на меня, потому что мое лицо пылало от его внимания. ― Лана.

Я подняла взгляд и встреча наших глаз была подобна столкновению двух автомобилей на автобане. Вот движение стояло, а потом мы разогнались до неимоверной скорости и лобового столкновения было не избежать. Только того, что искры из глаз не посыпались. Я почувствовала, как в уголках моих начали скапливаться слезы и попыталась сморгнуть их. Не вышло. Одна слезинка вырвалась и покатилась по щеке. Я снова опустила голову и, как могла, незаметно попыталась смахнуть ее. Я поняла, что не смогу сидеть с ним за одном столом и завтракать, как прежде. Поэтому встала и двинулась в сторону спальни. Боль усиливала желание плакать. Мне надоело это, но я ничего не могла поделать со своей уязвимостью и расшатавшейся после смерти сестры нервной системой. В следующую секунду меня подхватили сильные руки и понесли в спальню. Я не сопротивлялась. Теперь я позволяла слезам свободно стекать по щекам и пыталась свернуться калачиком, чтобы стать как можно меньше. Колин уложил меня на кровать. Прикрыл одеялом, потом закрыл дверь и сел на край, поглаживая меня по волосам.

― Я не могу ее бросить в таком положении, ― тихо произнес он. Я ничего не ответила. Все, что я могла сказать, уже сказала в машине, но он мне не поверил. ― Прости, Лана, но того, что произошло, не должно было случиться.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб, на несколько долгих, мучительных мгновений, задержав губы на моей коже. А потом встал и вышел, оставив меня тонуть в собственном отчаянии. Мне стоило подняться, наверное, и вернуться к нормальной жизни, но я пообещала себе, что позволю себе только один день на то, чтобы пережить очередную драму своей жизни, завтра снова в строй.

Целый день страдать мне не дали. В пять вечера квартира наполнилась детскими голосами. Восторженный крик Ноа разносился по всем помещениям. Он пытался вломиться ко мне в спальню, а Нора его удерживала с завидным упорством.

― Нора, пусть заходят! ― крикнула я и дверь в мою комнату тут же распахнулась и внутрь влетел племянник. Его глаза горели и он широко улыбался.

― К нам сегодня в сад приходил Санта! Слышишь, Лана? Санта! Он подарил мне «Лего» с машинками, смотри!

Я улыбалась, рассматривая большую коробку в руках моего племянника. Он так восторженно выкрикивал названия различных элементов, что не заразиться его энтузиазмом было просто невозможно. Я притянула Ноа к себе, обняла и поцеловала в макушку. В спальню зашла Вики и я кивнула Норе, она тут же развернулась и оставила нас одних. Дети сели с двух сторон от меня, я прижимала их к своему телу и восставала из пепла, как птица феникс.

Нора быстро покормила детей и они вернулись ко мне в спальню. Мы высыпали элементы конструктора из коробки и начали строить. Негромко работающий телевизор, на котором я включила мультфильм, служил нам фоном.

― Когда ты уехала, Ноа всю ночь плакал, ― сказала Вики. ― Он ходил по квартире и говорил Норе, что ты тоже умерла. Что все, кого он любит, умирают. Он пришел ко мне, когда я уже собиралась спать и сказал, что будет всю ночь стоять и смотреть на меня, чтобы я тоже не умерла.

Я грустно улыбнулась и потрепала увлеченного Ноа по волосам.

― Вам слишком многое пришлось пережить, чтобы это прошло бесследно, Вики.

― Но я же не ору по ночам.

― Он справляется с этим, как может. Расскажи мне, как прошел твой день в школе.

― Дилан снова дернул меня за хвостик, ― зло выпалила она. ― Ненавижу его.

Я улыбнулась.

― Милая, мальчишки так иногда выражают свою симпатию. Это просто нужно пережить.

― Ну Колин же не дергает тебя за волосы.

― Колин? При чем здесь Колин?

― Ну ты же ему нравишься, а он тебя не дергает за волосы. И вообще всегда такой вежливый.

Я почувствовала, что тело деревенеет.

― Вики, ты ошиблась. Мы с Колином коллеги и добрые друзья. Он помогает нам офор…

― Он смотрит, как ты спишь, ― перебила она.

― Что? С чего ты взяла? ― я нахмурилась, глядя на племянницу. А она, как ни в чем не бывало, пожала плечами.

― Когда мы спали с тобой он приходил и стоял в дверях, смотрел. Несколько раз видела.

― Может, он на вас смотрел?

― Нет, я лежала с открытыми глазами, а он на меня даже не смотрел. А еще я почти каждую ночь встаю попить воды и вижу, как он стоит на входе в твою комнату.

― Почему ты не говорила, что встаешь каждую ночь?

Она снова пожала плечами, соединяя два элемента конструктора.

― Не знаю. Я после того, как… ну, когда мама и папа… я не могу спать всю ночь, всегда просыпаюсь.

― И что ты делаешь?

― Если не хочу пить, то просто лежу. А если хочу, то иду на кухню.

― Может, тебе ставить воду возле кровати на тумбочку, чтобы не приходилось ходить по ночам?

― Зачем? Я же все равно не сплю, могу и сходить.

― И когда ты попьешь, то что делаешь дальше?

― Иду в комнату и засыпаю.

― Вот так просто?

― Ага.

Я не знала, что ответить. Наверное, мне стоило задуматься о том, чтобы водить малышку к психологу. Ребенок не должен просыпаться каждую ночь и бродить по квартире. Я понимала, что психологическая травма из-за потери родителей была гораздо глубже, чем я думала до этого.

― Так что мне делать с Диланом, Лана? ― спросила она, и наш разговор вернулся в менее щекотливое русло.

Глава 27

― Слушается дело об опеке над Викторией и Ноа Дэвис. Представитель истца ― адвокат Скотт Малиган. Органы опеки представляет Ребека Румер, ― произнес судебный пристав мерзким голосом. ― Судья Скарлетт Джонсон.

Я взволнованно посмотрела на адвоката и он спокойно кивнул мне. Судья ― женщина примерно сорока лет с орлиным взглядом и хмурым худощавым лицом ― заняла свое место и все в зале опустились на скамьи и стулья.

― Милана Мастерс и ее муж Колин Мастерс заявляют права на опеку над детьми покойной сестры миссис Мастерс, ― скрипучим голосом произнесла судья. Прочистила горло и продолжила, на этот раз слушать ее было немного приятнее.

Я волновалась. Три дня практически не спала и не ела. Как только мне позвонил мистер Малиган, я не могла найти себе место. Сегодня моя нервозность достигла апогея и Норе пришлось с утра дать мне успокоительное, чтобы я не умерла от сердечного приступа еще до заседания. Я все еще была нервной и перед глазами плыли темные круги, но все же было легче, чем еще пару часов назад. Я успокаивала себя тем, что у них нет оснований для отказа.

― Ваша честь, ― начала Румер, когда судья дала ей слово, ― у нас есть доказательства того, что брак мистера и миссис Мастерс фиктивный.

Внутри меня все оборвалось и рухнуло куда-то к пяткам. Я резко посмотрела на адвоката, тот был спокоен и невозмутим. Ну как можно было источать такое равнодушие? А что, если ему было плевать на исход дела? Он ведь все равно получит свои деньги за присутствие на заседании.

― Прошу предоставить их суду, ― отозвалась судья Джонсон.

Румер победно прошествовала к пьедесталу, на котором сидела судья и положила ей на стол конверт. Малиган тут же встал и присоединился к представителю органов опеки. Судья достала из конверта фотографии и начала рассматривать их, передавая тем временем по одной моему адвокату. Он взглянул на снимки и, нахмурившись, посмотрел на меня. Мой взгляд метался от судьи к адвокату и перескакивал на Румер, и так по кругу. Что она там показывала судье?

― Мистер Малиган, прошу показать снимки вашему доверителю. У вас есть пять минут на то, чтобы объяснить, что происходит на этих снимках.