Цифраторий

— Мистер Шварц? — нежный голос пьюра выдернул его из цепких объятий страха.

Виктор постарался выглядеть естественным. Но понимал, что его внезапное оцепенение не осталось незамеченным.

— Это большая честь для меня, Сара. Простите, просто пьюров в моей практике еще не было, — попытался оправдаться он в надежде, что ему это удалось.

— Я думала, психологов со стажем, вроде вас, сложно удивить.

— Считайте, у вас получилось, — улыбнулся он, приняв напускной невозмутимый вид. — Так что у вас за проблемы, с вашим настоящим делом? — спросил он, чувствуя, как по спине в реальности ползет струйка пота.

— Вчера. Во время дежурства. Я едва не разбилась, пытаясь прибыть на место преступления раньше других. Видите ли, наша настоящая служба выглядит далеко не так, как ее показывают в фильмах или видеоиграх. Большую часть времени мы проводим за рутиной. Патрулирование города, бесконечные рапорты, судебные процессы, девяносто процентов которых — это дела о мелком хулиганстве. Смешно сказать, но последнее приносит хоть какое-то удовлетворение. Я уже забыла, когда мне приходилось применять эирган по назначению. Ну и… вчера поступил вызов об ограблении. Я так надеялась, что это дело достанется мне, а в итоге нарушила столько внутренних инструкций. Хорошо еще хоть никто не пострадал, кроме моего аэрокара.

— Понимаю, — покивал Виктор. — Может быть, вам не хватает острых ощущений?

— Каждую неделю десять часов отрабатываю боевые навыки в виаре. Не думаю, что дело в этом.

— Но посмотрите на это с другой стороны. У вас есть хоть какая-нибудь работа. Пусть не идеальная. А у кого она идеальная? — Виктор развел руками. — Вы даже не представляете, сколько людей хотело бы оказаться на вашем месте. Каждый месяц ко мне обращаются три, иногда пять пациентов, которые устали от безделья. Не могут найти себя и понятия не имеют, куда им… хм, приткнуться.

— И что вы им советуете?

— Найти хобби, завести домашнее животное, усыновить ребенка, развлечение. По-разному. Зависит от ситуации.

— А мне?

— Полагаю, вы и сами знаете ответ.

— Значит, виар, — огорчилась Сара.

— А почему нет? Он многим помогает, компенсирует то, чего не достает в жизни. Увы, сколько наша цивилизация не пыталась построить идеальноеобщество, всегда кто-то остается обделенным, всегда кому-то чего-то не хватает. Главное, понять, чего именно вам не достает: запутанных дел или уличных перестрелок, будоражащих кровь. Исходя из того, что я услышал, скорее первого. Поэтому на вашем месте я бы нашел стоящую детективную игрушку и периодически погружался бы в нее с головой. Только без фанатизма, разумеется. Больше я вам ничего посоветовать не могу. Обычно в таких случаях я еще выписываю легкие успокоительные, но у вас же есть дизэмпатик, поэтому не вижу никакого смысла назначать вам что-либо, кроме виара.

— То есть я не чокнутая?

— Нет. Конечно, нет.

Виктор осознавал, что сеанс был одним из самых скоротечных в его практике. Но ощущался так, будто наедине с пьюром пришлось провести целую вечность.

После того, как пациентка из чистого корпуса наконец-то испарилась с виртуального пляжа, Виктор сдернул виар-очки и тут же бросился к окну, чтобы глотнуть свежего воздуха. Спина взмокла от пота, дышать стало тяжко, а по телу словно бегали пауки, перебирая мохнатыми лапами.

Ему давно не было так страшно. Он все время прокручивал в памяти беседу с пьюром — гонял ее туда-сюда, останавливал, ускорял и замедлял, словно файл звукозаписи, в попытке найти слова, способные его выдать. И ни о чем больше не мог думать.

Нервно дернув створки, а затем и пуговицы на груди, он высунулся из окна и едва не вывалился наружу, лихорадочно хватая ртом прохладный утренний воздух. Страх, заставляющий цепенеть, и неистово стучащее сердце… Виктор прекрасно знал, что с ним происходит.

Паническая атака. Самая обыкновенная паническая атака, столь часто приходящая к его пациентам, а теперь посетившая и его самого. Из-за грядущей сделки он и без того был на взводе. А внезапное появление пьюра… Одно на другое. Новый клиент лишь столкнул его с грани нервного срыва, где он, словно канатоходец, балансировал последние несколько часов.

Виктор еще немного подышал, а затем устроился за столом и выдвинул средний ящик, где лежал квадратик блистера с успокоительным и поблескивала бутылка виски — непочатая, пленительная, цвета темного янтаря. Ставшая спасением после гибели жены, а затем превратившая его жизнь в сущий ад, когда от пьяного угара он не мог даже вспомнить собственное имя.

Он долго, очень долго смотрел на дно ящика, водя ладонью то над блистером, то над бутылкой, словно над огнем. Но в конце концов резко задвинул ящик, так и не притронувшись ни к чему.

Я горжусь тобой, — сообщил корневой чип.

Да, Аманда бы мной тоже гордилась. Но сегодня немного допинга мне бы, безусловно, не помешало, — вздохнул он. — Юрий больше не связывался?

Нет.

Значит, все остается в силе. Хорошо.

Виктор откинулся на спинку стула, сплел руки на животе и уставился в потолок, пытаясь утихомирить дыхание. Потолок был белым и чистым, посреди него стеклянным цветком висела лампа — такая же древняя, как и стол с несколькими ящиками, как и мягкое кресло для клиентов посреди комнаты.

Так он и сидел — почти без движения, с преувеличенным интересом рассматривая потолок, словно картину великого мастера, стараясь не думать ни о чем и слушая привычный уличный шум, залетающий в окно. Почти час. Пока не явился постоянный клиент.

— Проходи, — сказал Виктор, встречая рыжеватого щуплого парня и выглядывая в коридор.

За дверью, в длинном светлом коридоре первого этажа, было тихо и безлюдно. Ни души. Кроме этого придурка Дэна с его нелепой рыжей прической, которую будто выдавили из огромного тюбика или автомата мороженщика.

Страх все еще витал где-то поблизости, за спиной, под потолком — не сдавался, ожидая удачного момента для реванша. Виктор закрыл дверь и, возвращаясь к столу, поводил носом над клиентом. Похоже, тот наконец-то внял его совету и перестал пшикать на себя дурацкими духами с запахом дымка.

— Ну, как твои дела? — спросил Виктор, когда пациент опустился в кресло напротив стола. — Вижу, ты больше не пользуешься своим… парфюмом. Думаю, ты на пути к выздоровлению. А как с работой? Удалось найти что-нибудь?

— Да, — довольно закивал Дэн.

Он дергал головой так отчаянно, что Виктору казалось: еще миг — и медная башня на голове станет не только Пизанской, но и вовсе развалится.

— Это просто отлично! Куда, если не секрет?

— В Шэлл Интертаймент, — не без гордости известил Дэн.

Ответ удивил Виктора. А удивляться, подпитывая стресс, ему совсем не хотелось. Сперва этот пьюр… Теперь психопат, каким-то чудом устроившийся в одно из самых престижных мест на всем белом свете.

— Кем? — все еще не верил Виктор.

— Хаосмастером.

Врет, — мелькнула мысль. — Ну врет же! Кто поверит в то, что какого-то чудаковатого проходимца с улицы взяли в Цитадель. А ведь он только, казалось, начал идти на поправку. Перестал каждую минуту думать о том, чтобы сжечь что-нибудь в Лост Арке. И пахнуть, как тлеющие угли.

— Но каким образом? — поинтересовался Виктор, желая вывести клиента на чистую воду. — Я слышал, что туда просто так не попасть.

— А! Мой дядя в совете директоров. У них как раз кто-то недавно уволился. Я по-быстрому прошел ускоренный курс обучения. И вот — я там.

— Ну, я могу тебя только поздравить! — одобрительно произнес Виктор.

А про себя подумал, что в Шэлл Сити теперь будет не только всегда солнечно, но и жарко. А уж если этот пироманьяк сорвется…

— И как в новом коллективе? Как к тебе относятся? Новых друзей завел? Может быть, даже девушку. Это очень важно.

— Ну, одна из хаосмастеров хотела сломать мне нос. А другой… Кажется, ему не очень нравится моя прическа и он меня троллит. Нес какую-то ахинею про вымышленного бога, думая, что я поведусь. Ага, щас. — Дэн немного помолчал. — Зато двадцать пять процентов скидки на фьюжин как работнику Цитадели. Только ради этого стоило туда пойти.

— Не увлекайся, — предупредил Виктор. — Мясо по сути ничем от нас не отличается, и если станешь его жечь каждый день, то, сам понимаешь, никогда не сможешь выбраться из той пропасти, откуда я пытаюсь тебя вытащить. А в целом как? Обстановка?

— В целом мне нравится. Правда, я отработал только один день.

— Кстати, о прическе. Дэн, помнишь мы о ней говорили. Ты ведь умный парень. Устроился на работу, уже отказался от своего жгучего парфюма. Может быть, пришла пора поработать над своим внешним видом. Я понимаю, она выражает твое «я», твою индивидуальность. Но пламя на голове — это лишнее напоминание о том, с чем мы уже давно боремся. Дэн? Почему ты на меня так смотришь?

Клиент испуганно молчал, словно увидел привидение. Виктор осторожно потянулся к слиперу, не зная, что может отмочить ошеломленный пироманьяк.

— Ваша родинка, — прошептал Дэн. — Она движется…

— Что?

Ладонь метнулся к щеке, шлепнула по ней и не нашла крошечный бугорок на прежнем месте. Виктор уткнулся в экран монитора и, увидев собственное отражение, позабыл и про тревожную сделку, и про напряженный визит пьюра, и про пироманьяка, сидящего в кресле его кабинета. Потому что родинка хоть больше и не двигалась, но теперь темнела не на щеке, а по центру подбородка. И заметно прибавила в диаметре.

— Наверное, я пойду, — промямлил Дэн.

— Иди-иди, — не высовываясь из-за экрана, прошептал Виктор.

Дверь хлопнула, Виктор вздрогнул, рука безвольно потянулась к среднему ящику стола. Но другая крепко схватила ее на пути и до боли сжала.

— Аманда, запиши меня на прием к этому… к дерматологу. Или к терапевту. К какому-нибудь врачу. Прямо сейчас!

Глава 3. Чистота. Часть 3

Мистер Гун ему сразу не понравился.

Он был чуть старше и ниже примерно на голову, но гораздо шире и полнее, массивнее. При этом каким-то чудом умудрялся выглядеть очень подвижным, легким и походил на скачущий между стенами огромный мяч. Белый халат нараспашку, короткие черные волосы, чуть тронутые инеем седины, и узкие глаза. Он все время улыбался и все время щурился, словно сосуществовал не в ладах с лицевыми нервами, и Виктор подумывал, что одного этого хватит, чтобы кого угодно вывести из себя. Но выбирать было не из чего. Ему нужно было покончить с живой родинкой быстро и безопасно. Время сделки неотвратимо приближалось, и не хотелось ее прошляпить.

В кабинете было светло и тесно; пахло больницей, этим особенным неприятным запахом, знакомым каждому еще с детства, с первого врачебного осмотра. Внутри жались друг к дружке стол, стул, кушетка, ширма и прозрачный шкафчик с медицинскими инструментами. Гун указал Виктору присесть на кушетку.

— Это оно? — озадаченно спросил врач, указывая на подбородок.

— Оно, — подтвердил Виктор с таким видом, будто собирался помирать.

— Что-нибудь чувствуете? Боли, жжение, покалывание?

— Ничего. Совсем.

— Странная родинка. Как будто блестит.

— И еще двигается. Вчера была на щеке, а теперь на подбородке. Сегодня один… клиент чуть в обморок не грохнулся, когда увидел, как она бегает по моему лицу. Да я и сам, прямо скажем, нахожусь не в лучшем расположении духа.

Гун молча и безболезненно взял пробу с подбородка и сунул ее под микроскоп, а сам вернулся за стол и уткнулся в экран, разглядывая образец. Виктор затаил дыхание, ожидая вердикта.

— Ничего страшного, — известил Гун спустя пару минут совершенно невозмутимо, как будто и в самом деле не было ничего страшного.

Но Виктор понимал, что за этой заезженной фразой могло скрываться все, что угодно. От «у вас всего лишь насморк» до «готовьтесь переезжать в цифраторий в ближайший месяц». Он сам произносил ее столько раз — бесцветно, с лживой улыбкой на лице. Ну вот в точности, как сейчас пробормотал Гун. Поэтому и не думал успокаиваться.

— Вы разобрались, что это? Что со мной? — раздраженно спросил Виктор.

— У вас наноиды, — зевнул Гун. — Небольшая колония. Думаю, тысяч десять. Давно таких не видел. Наследие войны, так сказать. Летали в пустошь?

Небольшая колония? Тысяч десять? Наследие войны? — будто эхо заметалось по кабинету.

Слово «войны» Виктору особенно не понравилось, хотя наличие сонма паразитов на коже тоже не очень-то радовало. Внутри него все клокотало, а голова загудела и пошла кругом, словно ее сунули в ревущую центрифугу. Страх, затаившийся на время, выпустил свои холодные когти и вцепился в грудь, вновь заставляя сердце отчаянно биться.

Где-то на дне разума, словно старый сом в густой тине, шевельнулась почти истерическая мысль: «Если я доживу до завтра, то это будет настоящее чудо». Про себя он проклял эту клинику. И этого вечно ухмыляющегося доктора. И наноидов. И создателя наноидов. И весь этот безумный мир, который сегодня над ним издевался, как только умел. Была и другая мысль, куда более ясная: «Если бы он сейчас находился в своем кабинете, то Аманда перестала бы им гордиться». О да! Он сбил бы крышку с той самой бутылки и перелил бы ее содержимое в себя до последней капли. Прямо так — из горла, жадно, обливаясь ароматной влагой.

— Пустошь… Нет, — прошептал Виктор, немного придя в себя. — Я там никогда не был. На что там смотреть — на развалины старых городов?

— Значит, контактировали с одним из тех, кто там был, — зачем-то резюмировал Гун. — Да не переживайте вы так.

— Вы мне поможете? — с надеждой спросил Виктор.

— У нас в клинике нет нужного оборудования. Необходим особый магнит, чтобы вытянуть их всех до единого. Обычный скальпель или лазер не помогут. Но, к счастью для вас, я знаю человека, который уберет неожиданных пассажиров с вашего лица. Отправляю.

Поступило сообщение от Шан Гуна. Отправить в облако?

Отправить, — незамедлительно ответил Виктор.

— Свяжитесь с ним. Скажите, что от меня. Он мой старый друг. Не откажет.

* * *

Реальность все больше напоминала сон. Дурной сон. Казалось, вот сейчас кто-то тронет за плечо, потормошит, ласково позовет, и придет желанное пробуждение. Но оно почему-то не приходило.

Виктор не мигая глядел, как перед ним поднимается гигантский купол, и до сих пор не верил, что летит в Шэлл Интертаймент, потому что у местной клиники, видите ли, не нашлось магнита для наноидов. Это уже не говоря о том, что на его лице туча паразитов основала колонию и отчего-то чувствовала себя как дома.

Всю дорогу Виктор ворошил память, словно кучу осенних, прелых листьев, пытаясь увидеть в ней того, кто наградил его наноидными паразитами. Это было важно, потому что подлец, мерзавец и негодяй, заставивший потратить целый час драгоценного времени на полет к куполу, мог оказаться среди его постоянных клиентов, то есть высадить десант наноидов повторно. Но кандидатов было слишком много. И каждый из них как годился на роль виновника, так мог им и не быть.

Хотите стать звездой шоу-бизнеса или влиятельным политиком? А может быть, кого-нибудь убить? В Шэлл Сити нет…

Убери это! — приказал Виктор, и Аманда прогнала мужской голос из распухшей головы.

Аэрокар нырнул под облака, внизу уже можно было заметить митингующих. С высоты полета митфаны выглядели как свора разноцветных букашек — пыль. Просто никчемная пыль, которой нечем было заняться, или Совет поставил их в такие условия, что единственным местом, где они нашли себе применение, стала старая подъездная дорога к Шэлл Сити. Сколько их там собралось? Две-три тысячи? Виктор отстранился от окна и прикрыл глаза, куда настырно лезли солнечные лучи.

Кутерьма сумасшедшего дня выжала его как лимон. Виктор начал ощущать, что потихоньку сползает в дрему, и разлепил веки, обнаружив, что аэрокар заходит на посадку у молочно-белого здания, похожего на большую древнюю юрту, с круглым основанием и крышей конусом.

Машины, сверкающие под солнцем, усеивали посадочную площадку от края до края. Виктор поглазел по сторонам и понял, что его аэрокар сел чуть ли не на последнее свободное место. Похоже, ему начинала улыбаться удача, пусть и не во весь рот, а пока скромно, нерешительно, как девушка на первом свидании. Старый друг… как там его…

Адам Клейн, — напомнила Аманда.

…оказался на месте и не только обещал его принять, но даже встретить на стоянке, где оказалось свободное место.

Шагах в пятидесяти от него, суетливо огибая черный аэрокар, выбежал невысокий мужчина лет двадцати пяти. У него был маленький, слегка вздернутый нос, худое, бледное лицо и остриженные почти под корень русые волосы. А белый халат его ничем не отличался от аналогичного халата доктора Гуна.

— Меня зовут Томас, — он протянул руку. — Адам попросил вас встретить. Я его старший ассистент.

Ладонь сжала ладонь. И Виктор торопливо зашагал за новым знакомцем. Между машинами, которые с неба казались разноцветными кусочками витиеватой мозаики, а теперь обернулись бесконечным лабиринтом.

— Раньше я вас здесь не видел. К нам обычно посетители не приходят, — на ходу произнес Томас. — Осмелюсь спросить, что у вас к нему за дело?

— Наноиды, — хмуро ответил Виктор.