Дочки-матери

– Она была в ресторане, в компании многочисленных родственников, отмечали юбилей тетушки. А потом ее нашли в туалете. Кто-то заткнул платком слив в раковине, наполнил ее водой и утопил Вику. На теле не нашли никаких следов, убийцу тоже не поймали. Напоминает что-то?

Громыко кивнул, разглядывая Сашу уже не с подозрением, а со страхом и… все-таки надеждой.

– А еще чуть раньше, в феврале, погибла Юля, еще одна сестра твоей девушки. Тоже утонула, только в реке. Понимаешь, к чему я веду?

Громов отрицательно покачал головой, но предположение все-таки высказал:

– Думаете, это какой-то маньяк? Решил убить всю Лизину семью?

Саша не стал рассказывать ему собственные предположения. Всегда удобнее выслушать версию собеседника и отталкиваться от нее.

– Расскажи мне во всех подробностях, что произошло в тот вечер, когда умерла Лиза.

Громыко закусил ноготь большого пальца, задумавшись.

– Мы поужинали, и Лиза ушла в ванную, – наконец заговорил он. – Я сел за комп поиграть. В тот вечер у нас свет мигал постоянно, из игры выбрасывало, поэтому быстро закончил. Пошел на балкон покурить, перекинулся парой слов с соседом, он тоже курил. Он в суде мои слова подтвердил, но толку? Выкурил сигарету, вернулся в комнату, лег на диван и еще какое-то время залипал в телефоне, ролики всякие смотрел.

– В ванной было тихо?

– Да. Но ванная с комнатой общей стены не имеет, я мог не слышать, что там происходит. Потом у Лизы зазвонил телефон, и я понес его ей. Открываю, а она… – Громыко осекся, закрыл лицо руками, собираясь с мыслями. Саша его не торопил. Спустя пару минут Кирилл продолжил: – Она в воде, глаза открыты, не шевелится. Я ее вытащил, пытался искусственное дыхание сделать, потом скорую вызвал. Бригада быстро приехала, но уже ничего не смогла сделать. Потом полиция, меня сразу задержали. Сначала даже переодеться не хотели дать, врач со скорой уговорил. Октябрь на дворе, а на мне все мокрое.

– Как ты думаешь, мог кто-то войти в квартиру так, чтобы ты не услышал, утопить Лизу и выйти?

Громыко задумался.

– Я в наушниках играл, потом на балконе курил. Даже когда ролики смотрел, и то со звуком. Если осторожно, то мог, наверное, – предположил он.

– А дверь? – подсказал Саша. – Была заперта?

– Была, помню, как скорой дверь открывал, руки тряслись, никак не мог защелку повернуть. – Громыко сник, но тут же снова выпрямил спину, посмотрел на Сашу. – Но у нас замки самые обычные, старые, лет сто их никто не менял. Они любой шпилькой открываются! А потом просто захлопываются.

Конечно, он теперь что угодно под эту возможность подведет. Может, и зря Саша дал ему эту зацепку, как бы сейчас не придумал чего лишнего.

– Попытайся вспомнить, когда ты вытаскивал Лизу из ванной, как все происходило? Быстро вытащил, или пришлось помучиться?

Парень опустил взгляд, будто ему стало стыдно.

– Я поскользнулся, – признался он. – Лиза, похоже, сильно отбивалась от убийцы, такую лужу на полу оставила, что я поскользнулся и упал, когда вытаскивал ее. Она снова ушла под воду, а я подбородком о край ванны ударился. В тот момент еще мысль такая глупая в голове промелькнула: если сейчас сознание потеряю, Лиза точно утонет. Я еще не знал, что… она уже утонула.

Саша сочувствующе похлопал его по плечу. Скрипнула тяжелая дверь, и в тесное помещение вошел охранник.

– Заканчиваем, – устало велел он.

Громыко посмотрел на него, а потом снова повернулся к Саше.

– Вы же поможете мне? Докажете, что я не убивал Лизу?

– Я попробую, – неуверенно пообещал Саша, понимая, что пока не получил никаких данных, которые помогли бы сделать это.

* * *

Поначалу Лере показалось, что ей крупно повезло, ведь лечащим врачом Катерины в реанимации оказалась ее бывшая однокурсница, но очень скоро выяснилось, что вместо везения сей факт превратился в крупную, практически непреодолимую проблему.

– Рассказать тебе подробности? – презрительно фыркнула Валька Королёва, глядя на Леру свысока в прямом и переносном смысле: она была на целую голову выше и вела себя так, будто в ее фамилии буква «ё» внезапно превратилась в «е». – С какой стати?

Лере бы прямо сейчас понять, что никакой информации она не получит, и закрыть тему, чтобы не травмировать собственную самооценку, но она, глупая, вопреки внутреннему голосу продолжила как ни в чем не бывало:

– Это моя тетя. – В конце концов, Валька все шесть лет постоянно брала у Леры конспекты, которые патологически не успевала сама записывать. Она и в ординатуру по анестезиологии и реанимации попала только благодаря нужным связям, а не собственному уму и сообразительности. Нет, Лера не считала ее плохим врачом, после университета они ни разу не сталкивались, чтобы она могла сделать такой вывод, но факт оставался фактом: в универе Валька пользовалась ее помощью, никогда не давала понять, что плохо к ней относится, и потому Лера искренне рассчитывала на помощь.

– Во-первых, тетя – не настолько близкая родственница, чтобы я тебе о ней что-то рассказывала, – надменно начала Валька, и теперь Лера наконец поняла, что перед ней Валентина Сергеевна, – а во-вторых, она уже не моя пациентка, так что я вообще не обязана с тобой разговаривать.

– То есть списывать у меня шесть лет ты не считала чем-то зазорным, а вот на вопросы ответить уже не можешь? – не удержалась Лера.

Подбородок однокурсницы поднялся еще выше, Лера при желании могла бы заглянуть ей в ноздри с такого ракурса, а губы сжались в тонкую полоску.

– А уводить у меня парня тебе зазорным не казалось?

Лера едва не поперхнулась. Она на память никогда не жаловалась, но даже под пытками сейчас не смогла бы вспомнить, когда именно увела у Вальки парня. Лера не была красавицей, внешностью пошла в отца. Но если мужчина может иметь круглые глаза, тонкие губы и бедра не шире талии, а непослушные волосы стричь как можно короче, чтобы не было видно вихров, то женщинам такое не прощалось, они сразу записывались в лучшем случае в «миленькие», но уж никак не красавицы. В то же время Валька, хоть и не блистала умом, имела модельный рост, модную худобу и лицо, на котором с помощью косметики можно было нарисовать все, что угодно, от откровенного уродства до сногсшибательной красоты. И чтобы Лера увела у нее парня?..

– Когда? – ошарашенно спросила она.

– На последнем курсе! – припечатала Валька. – Я под Костю Захарова клинья подбивала, да тут ты влезла! И зачем? Ясно же было, что он на тебе не женится! Где ты, а где он! Так и вышло: он тебя бросил.

Лера могла бы сказать, что никуда не влезала, Костя Захаров начал ухаживать за ней самостоятельно и не женился ровно по одной причине: она ему отказала. Валька была права лишь в том, что Лера его никогда не любила, но Костю это мало волновало. Еще она могла бы поинтересоваться, почему же Костя не пришел к Вальке, бросив ее, Леру, но решила промолчать. Поняла уже, что бессмысленно, а оправдываться в пустоту желания не было. Все равно Валька ничего ей не расскажет.

И ушла бы Лера несолоно хлебавши, если бы внезапно не повезло: в коридоре ее догнала молоденькая медсестра и, запыхавшись, сказала, что дежурила в ту ночь, когда умерла Катерина, а потому, если Лера встретится с ней после работы, она поделится подробностями.

Как оказалось, Валентину Сергеевну коллеги-врачи недолюбливают, а средний и младший медперсонал вообще люто ненавидит, поэтому, когда Галочка услышала, как та грубо отшила родственницу пациентки, решила догнать ее и все рассказать.

До конца рабочего дня сговорчивой медсестры оставалось полтора часа, поэтому Лера успела перекусить в кафе неподалеку и устроилась под тенью большой ивы на скамейке, собираясь полистать новости в интернете, но вместо этого все оставшееся время проболтала по телефону с Ильей, с удивлением отмечая, что уже очень давно ни с кем не разговаривала так долго ни о чем. Пожалуй, только с Никитой, но Никита не в счет. Развитие отношений с Ильей же ее радовало и пугало одновременно. Лера с удивлением осознавала, что пусть и не влюблена в него, но определенно им очарована, а такого не случалось уже очень, очень давно. Пожалуй, с тех пор, как в соседнюю квартиру въехал Никита и Лера поняла, что безответно влюбилась. А это уже больше десяти лет. И все эти десять лет в других отношениях она умудрялась сохранять трезвую голову, поэтому сейчас по новой тропинке шла осторожно, подсознательно ожидая ловушку за каждым поворотом.

Галочка появилась на пороге больницы через пять минут после окончания рабочего дня. Она не боялась, что Валентина Сергеевна увидит их, поскольку та давным-давно уехала: у врачей смена зачастую заканчивается раньше.

– Я хорошо помню вашу тетю, – сказала Галочка, на ходу откусывая приличный кусок от булочки с корицей. Лера терпеть не могла, когда люди разговаривают с набитым ртом, но сейчас промолчала: у медсестер в реанимации едва ли много времени на обед, должно быть, девушка голодна, как медведь после спячки. – Я тогда только-только на эту работу устроилась, из другого города приехала. Это было едва ли не мое первое самостоятельное дежурство, да еще и с Царицей – это мы так Валентину Сергеевну за глаза зовем. У меня ноги тряслись так, что я спотыкалась на каждом шагу, благо руки уже профессионально приучены не дрожать в самых экстренных ситуациях, а то б Царица меня вообще с потрохами сожрала бы.

Лера понимающе кивнула. Просто удивительно, как меняются люди с годами. В университете она и предположить не могла, что медлительную Вальку Королеву будут так бояться медсестры.

– Тетю вашу привезли накануне. Она даже в отделении полежать не успела, из приемника сразу к нам подняли. В тот день там куча народу была, по несколько часов ждали, вот ей плохо и стало. Честно говоря, мы потом всем отделением жалобу ждали, но вроде пронесло.

А жаловаться там и некому было. Тетя Катя характер имела скверный, как, впрочем, и ее сестры. Если уж начистоту, то всю женскую половину их семейки трудно назвать ангелами, Лера прекрасно знала, что и сама не пример благодетели. Но Катерина выделялась даже среди них, успела переругаться со всеми родственниками, поэтому отстаивать ее права после смерти никто и не захотел, очевидно.

– Но она была стабильной, – продолжала Галочка, уже доедая булку. – Опасений не вызывала. В третьем часу ночи я буквально на минуту в туалет отлучилась, а тут как раз датчики пищать начали. Вообще ночка атас выдалась, постоянные перебои с электричеством, свет мигал, мне даже жутко было. Санитарка наша, Вера Павловна, крестилась без конца и говорила, что не к добру это. Царица на нее даже прикрикнула, чтобы панику не разводила. А она, видите как, права оказалась, не все дожили до утра. В общем, датчики как запищали, мы вместе с Царицей в бокс забежали, а тетя ваша уже хрипит, пена изо рта. В общем, не откачали. Патологоанатом потом в заключении написал, что начался отек легких. Я-то ладно, недавно работаю, но Царица говорит, никогда не видела, чтобы так быстро все происходило. Даже сейчас, при «короне», когда народ пачками мрет.

– А ничего необычного вы не заметили? – как можно более равнодушно поинтересовалась Лера. – Кроме перебоев с электричеством.

– Необычного? – не поняла медсестра.

– Что-нибудь такое, что указывало бы на то, что в палату кто-то заходил, пока вас не было.

– Так у нас же камеры стоят кругом, – продолжала недоумевать медсестра. – Охрана бы мигом узнала.

– А все-таки какие-то следы?

Галочка задумалась, и Лера видела, как она вспоминает что-то такое, на что в тот раз не обратила внимания, но мозг зафиксировал. Зафиксировал и положил на дальнюю полку памяти.

– Знаете… – наконец медленно проговорила медсестра – Возле кровати лужа была. Я тогда сразу не заметила, не до того было, только когда ваша тетя умерла уже, в морг ее спустили, и Вера Павловна пришла палату мыть, бурчать начала. Она вечно бурчит, такая типичная уборщица «ходють-топчуть». Вот она пол моет, а сама нудит, мол, понаразливают тут, а ей убирать. Можно подумать, если бы никто ничего не разлил, то она пол бы как-то иначе мыла. Я подошла, глянула – возле кровати и впрямь лужа. Большая, ничего такого незаметно разлить мы не могли. Но мне не до того было тогда, вот я и не сказала никому. И еще кое-что…

– Что? – насторожилась Лера.

– Когда я в туалет уходила, тетя ваша спала. А когда мы прибежали, ее одеяло было на пол сброшено и штатив с капельницей на кровати лежал, будто она встать пыталась и за него схватилась. А меня реально минуту не было, я даже, простите, пописать не успела!

Каким бы скептиком Лера ни была по жизни, но сейчас вдруг ясно поняла, что тетя Катя не встать пыталась, а отбивалась от того, кто пришел ее убить.

Черт, неужели это на самом деле какой-то невидимый убийца? Лера не была сильна в призраках и проклятиях, поэтому сейчас решила не забивать голову, оставив подобное для Никиты и Яны. Она информацию добыла, а дальше уже их ход. У них это как-то лучше получается.

Глава 7

– Нет, нет, нет! И не думайте даже! – Лера обеими руками ухватилась за ручку двери, но вовремя подставленная нога Лосева не дала эту дверь захлопнуть.

– Лер, ну ты чего! Мы ж как всегда! – возмущался Лосев, одной рукой удерживая большой белый пакет, а второй пытаясь тянуть дверь в обратную сторону. – Мы даже с едой!

– А нечего ко мне с едой шастать. Вы пожрете, а мне убирать потом.

– Да когда ты убирала! Вечно Янка убирает.

– А теперь она со мной не живет, и убирать придется мне. Нет. Идите к Кремневу! Квартира напротив вас ждет.

Лера снова попыталась захлопнуть дверь, выдавив ногу Лосева своей, и ей на помощь – по крайней мере, морально – неожиданно пришел Саша.

– Да ладно тебе, Леха, может, у нее голый мужик в постели, а тут мы!

Лера полоснула его убийственным взглядом из-за двери, но Яне, стоящей позади всех, показалось, что Саша был не так уж и неправ. Может быть, мужик в ее квартире и не голый, но Лера определенно не стремилась познакомить его со всей честной компанией. Никита упоминал, что на вечеринку в честь дня рождения ее матери она должна была пойти с каким-то коллегой, но тогда Яна не придала этому значения. Неужели все настолько серьезно, что Лера привела коллегу к себе домой?

– Лера, у тебя голый мужик в постели? – приподнял бровь Лосев, на что у Леры едва пар из ушей не пошел.

– Лосев, не доводи до греха, не оставляй мою сестру вдовой, – предупредила она.

– Спорить с человеком, который умеет управляться со скальпелем, себе дороже, – снова встрял Саша. Лосев покосился на него, и Лера воспользовалась этим: вытолкнула его ногу из дверного проема и захлопнула дверь.

– Вот такая у меня свояченица, дамы и господа, – картинно развел руками Лосев. – Мы к ней с едой и всей душой, а она нас на порог не пускает.

– В следующий раз женись обдуманней, – посоветовал Саша.

Лосеву ничего не оставалось, кроме как тяжело вздохнуть и постучать в квартиру напротив. Никита открыл быстро, но по его виду было понятно, что гостей он не ждал и присоединиться к друзьям планировал несколько позже. На нем был банный халат, отсутствовали очки, поэтому взгляд казался слегла расфокусированным, а во влажных темных волосах еще поблескивали капельки воды.

– Уже семь? – уточнил он, непонимающе оглядывая компанию в коридоре.

– Уже пять минут восьмого, – соврал Лосев, в то время как Янин мобильный телефон показывал без пятнадцати семь.

У Никиты же под боком телефона не оказалось, и он решил, что на самом деле чуть припозднился.

– Хм, хорошо, я сейчас, – растерянно пробормотал он. – Мне надо переодеться, и я приду.

– Не угадал, – хмыкнул Лосев, оттесняя его в сторону и проходя внутрь, пока хозяин квартиры не закрыл перед ним дверь, как соседка. – Лерка привела домой голого мужика, поэтому совещаться будем у тебя. Шурик, за мной!

Саша быстро протиснулся мимо Никиты, и оба скрылись в глубине кремневской квартиры. Никита же непонимающе посмотрел на Лерину дверь, потом перевел взгляд на Яну.

– Лера – что?

Яна выразительно закатила глаза и улыбнулась.

– Мы приехали несколько раньше, и у Леры, похоже, еще гостит мужчина, – пояснила она. – Вот она в свойственной ей манере и велела нам собираться у тебя. И да, сейчас без пятнадцати семь.

– О, вот как. Ну что ж, проходи. – Он сделал приглашающий жест. – И будь добра, проследи, чтобы эти двое не разгромили мою кухню, пока я переодеваюсь.

Яна заверила, что не даст им тронуть ни одну чашку, скинула обувь и тоже прошла на кухню. Надо же, за предыдущие полгода она не была в этой квартире ни разу, и вот за последние несколько дней посетила ее уже дважды.

Похоже, Даша пока не возвращалась, потому что на кухне все оставалось именно так, как Яна помнила. Девственная чистота на столах, идеально белое полотенце на крючке, разве что фикус на окне был повернут чуть иначе. Яна никогда не была сильна в комнатных растениях, но от Элизы набралась кое-каких знаний. Похоже, Никита не забывает поворачивать растение разными сторонами к солнцу, чтобы оно росло равномерно. Порой его дотошность Яну пугала. Элиза все-таки женщина, ей простительна идеальность в мелочах, но мужчина, поворачивающий фикус… И тем не менее было в этом что-то невообразимо милое.

К тому моменту, как Никита переоделся и высушил волосы, а Лера распрощалась с ухажером и оба они пришли на кухню, Саша, Лосев и Яна уже успели разложить на одинаковые кремневские тарелки всю принесенную еду и даже достали из ящика приборы.

– М-м-м, еда, – потерла руки Лера, будто десять минут назад не закрывала перед ними дверь, утверждая, что никакая еда ей не нужна.

– Ну точно, у нее был голый мужик в постели, – заключил Саша. – После секса всегда пожрать тянет.

Лера, уже успевшая схватить с тарелки оливку, недолго думая, запустила ею в Сашу. Тот ловко увернулся, и оливка приземлилась ровно в окно чуть выше фикуса, оставив на стекле мокрое пятно. Левая бровь Никиты заметно дернулась, но ему удалось отреагировать достаточно спокойно:

– Вы хотите, чтобы я вас тоже выгнал?

– Вот, а у Никиты секса не было, поэтому он злой, – заметил Лосев.

Никита и Лера с абсолютно одинаковыми выражениями лиц уставились на юмористов. В этот момент они были похожи, как однояйцевые близнецы, и Яна, как ни закусывала губу, все равно рассмеялась. Остальные спустя мгновение последовали ее примеру. Правда, перед тем, как сесть за стол, Никита все-таки принес средство для мытья стекол и тщательно протер то место, куда попала оливка.

– Итак, давайте о деле, – предложила Лера, – пока все живы и могут дать показания.

На подробное описание обстоятельств смерти каждой из трех женщин, за исключением Виктории, ушло не меньше получаса. И все это время Никита что-то записывал в блокноте, который положил рядом с тарелкой. Яна видела, что он рисует какие-то стрелочки, цифры и даже картинки, но смысла их пока не понимала.

– А что по убийству Виктории? – спросил Никита, не поднимая головы, когда Лера закончила делиться сведениями из больницы, где умерла Катерина.

– Пока глухо, – честно ответил Лосев. – Следователь давит на парня Вики, но улик против него нет. Тот факт, что он поссорился с Викой незадолго до ее смерти, еще не делает его убийцей. А больше ни следов, ни свидетельских показаний.

– А Юля? Ты вроде бы собирался посмотреть дело о ее гибели.

– Я посмотрел. В целом все совпадает со свидетельскими показаниями, которые раздобыли вы с Яной. Дорога там прямая, в ту ночь было +6, гололед на мосту отсутствовал. Фонари только не горели, похоже, накануне перегорели лампочки, заменить не успели, но подавать иск никто не стал, дело изначально бесперспективное. Да что ты там рисуешь-то? – не выдержал Лосев.

– Ищу общее во всех смертях, – пояснил Никита.

– Разве того, что все утонули, еще недостаточно? – удивился Саша.