Дочки-матери

– А в чем? – спросила Элиза.

– У меня есть предположения, что владение этими украшениями может сказываться на психике человека, – осторожно сказал он.

– Как именно?

– К сожалению, я не знаю. – Никита немного помолчал, а затем сказал будто в пустоту. – Пожалуй, мне придется рассказать вам все, чтобы вы поняли, иначе я не знаю, как это объяснить.

– Пожалуй, – согласилась Элиза.

– Много лет назад мой отец убил свою жену, мою мать. Мы – я, мой брат и сестра – были совсем маленькими, мне было восемь, а им еще меньше. Поэтому многого я не запомнил и не понял. Отец с тех пор живет в психиатрической клинике, с людьми практически не общается, меня и вовсе не узнавал до недавнего времени. Или талантливо делал вид. Никаких объяснений суду он не дал, исходя из материалов дела, которые мне удалось раздобыть. Но у меня есть мнение, что в ту ночь, когда все произошло, этот демон так или иначе там был. Это мое экстрасенсорное восприятие, объяснить вам словами я не смогу.

Элиза кивнула, давая понять, что ей хватит и такого объяснения. Именно поэтому Никита и решил все рассказать ей, а не Саше, и сейчас убедился в правильности своего решения.

– Но когда около двух месяцев назад завертелась вся эта история с украшениями, – продолжил он, – и Яна стала владелицей одного из них, отец внезапно решил со мной поговорить. Сказал только, что я костьми должен лечь, но не позволить одному человеку завладеть обеими вещицами, иначе случится большая беда. Поэтому я и сделал вывод, что он что-то знает. Думаю, двадцать лет назад эти украшения каким-то образом попали к нему. Он ведь был милиционером, мог раскрывать убийство человека, которого одолел демон. Или что-то в этом роде. И завладеть украшениями.

– И вы думаете, что именно так владение демоном сказалось на психике вашего отца? – правильно все поняла Элиза. – Он в какой-то момент сошел с ума и убил вашу маму?

Никита развел руками.

– Это единственное объяснение, какое я смог придумать. К сожалению, ничего больше отец не сказал и теперь снова делает вид, что не узнает меня. Также вы должны знать, что в материалах дела я не нашел ни одного подтверждения присутствия демона.

– Но их и не искали тогда, а если что-то и видели, то отмахивались, – возразила Элиза. – Людям свойственно не только упускать из вида, но даже почти мгновенно забывать то, что не укладывается в их систему мира.

Никита облегченно кивнул, еще раз убеждаясь в том, что принял верное решение.

– Поэтому я наблюдаю за Яной, – сказал он, – но теперь, когда начались каникулы и я не могу видеть ее часто, мне нужна помощь.

Элиза перевела взгляд на окно. Никите казалось, что он должен что-то сказать, что она ждет от него еще каких-то слов, но каких именно, он не понимал. Наконец Элиза снова посмотрела на него.

– Скажите, Никита, почему вы так печетесь о Яне?

Повторять ложь, которую однажды сказал самой Яне, мол, потому что она его студентка, Никита не стал. Элиза старше, мудрее, и она тоже преподаватель, она не поверит.

– Потому что я втянул ее в это, – пояснил он, но Элиза, казалось, и этому не поверила. Нет, не усмехнулась скептически, не приподняла в недоверии бровь. Просто светло-зеленые глаза вдруг потемнели, взгляд сделался более внимательным, будто до этого она рассматривала его лицо, а теперь заглянула в душу. Никите стало неспокойно.

– Яну достаточно легко втянуть в сомнительные мероприятия, тут я с вами спорить не стану, – усмехнулась Элиза. – Но лишь в те, куда она сама хочет быть втянутой. Так что, если дело только в этом, вам не стоит мучиться угрызениями совести.

– А если не только в этом? – внезапно даже для самого себя спросил Никита.

Взгляд Элизы ничуть не изменился. Она наверняка ждала этого, сразу поняла.

– Тогда аккуратнее. Какой бы умненькой и взрослой она ни казалась, ей девятнадцать. Девушки в ее возрасте наивны и романтичны. Вы пригласите ее на ужин, а она уже начнет выбирать имена вашим детям.

Элиза сказала ровно то, что он и сам знал, чем себя сдерживал. Что ж, значит, он был прав, и не стоит уклоняться от выбранного ранее пути. Сейчас допьет лимонад и исчезнет из Яниной жизни на два месяца.

– Я учту ваш совет и не стану приглашать ее на ужин, – заверил Никита.

Темная зелень в глазах Элизы снова посветлела, превративший из болотной тины в свежую траву, губы растянулись в улыбке.

– Если только она сама вас не пригласит.

Через открытое настежь окно до них донесся звук двигателя и шум колес по гравийной дороге. Элиза торопливо встала, выглянула в окно.

– Вернулись? – пробормотала она.

Холодок пробежал по спине Никиты. Встречаться здесь с Яной в его планы не входило. Как теперь объяснить, зачем он приехал? Однако объяснять придется, потому что его машина стоит перед домом, и даже если Яна с отцом вернулись зачем-то ненадолго, то машину они все равно уже увидели. Оба выходили из своего автомобиля удивленными, хотя лицо Яны осветилось радостной улыбкой, когда Никита и Элиза вышли на порог.

– Никита? Вот так сюрприз!

А вот ее отец выглядел не столько удивленным, сколько настороженным, и это было понятно. Никита явился в его дом в его отсутствие и пьет чай в компании его жены, такое никому не понравится. Ведь если он приехал к Яне, то мог бы предварительно ей позвонить, не девятнадцатый век на дворе, и даже не двадцатый, когда телефоны были лишь стационарными и не всегда к ним имелся доступ.

– Что-то случилось? – поинтересовалась Яна, когда с формальными приветствиями и рукопожатиями было покончено.

– Кажется, на нас свалилось новое небольшое расследование, – сказал Никита, решив, что привлечь к нему Яну будет меньшим из зол в данном случае. Это шло вразрез со всеми его недавно принятыми решениями, но другого выхода он не видел. Просто постарается поменьше с ней контактировать. – Я как раз проезжал мимо и решил, что тебе это может быть интересно, если ты пока ничем не занята.

Янины глаза мгновенно вспыхнули радостным огнем. Права была Элиза: Яна из тех, кого крайне легко втянуть в неприятности, если только она сама этого хочет.

– Какое? – выдохнула она.

– Почему вы не позвонили? – уточнил ее отец. – От трассы до нас семь километров, не совсем по дороге.

– Мобильный разрядился. Я до того привык, что в машине есть зарядка, что совсем не подумал об этом дома, а зарядку, оказывается, стащила сестра, – развел руками Никита, надеясь, что, во-первых, его ложь покажется достаточно убедительной, а во-вторых, прямо в этот момент никто ему не позвонит и «разряженный» мобильник в кармане не разразится веселой мелодией.

– А я же не стану держать человека в такую жару на улице, – беззаботно улыбнулась Элиза. – У нас остался лимонад, можете присоединиться, раз уж вы вернулись. Кстати, почему?

– Да Корнев, как всегда, уехал, не предупредив, – раздраженно бросил Янин отец, заходя в дом. – Поэтому встреча с ним сорвалась.

Элиза коснулась его плеча, легко чмокнула в щеку и, заходя за ним в дом, бросила на Никиту многозначительный взгляд, как бы говоря, что лжец из него первоклассный. Он и сам это знал.

– Я сейчас принесу тебе зарядку, а ты мне расскажешь про новое расследование! – хлопнула в ладоши Яна, устремляясь в дом за родственниками. – Заходи, не стой! – донесся из глубины дома ее голос.

Но прежде, чем зайти, Никита вытащил не сдавший его телефон и отключил питание, чтобы экран не зажегся раньше времени, когда он будет ставить его заряжаться. Хорошие лжецы должны учитывать все детали.

* * *

Никита надолго задерживаться не стал, уехал буквально через полчаса, выпив еще один стакан холодного лимонада и рассказав ей о новом деле. Яна же поделилась с ним подробностями переписки с Владиславом и записала номер телефона, по которому тот связывался с магом. Никита пообещал передать его Лосеву и выяснить все детали, но по его тону Яна поняла, что он, как и она сама, не уверен в успехе. Понимает, что маг не дурак и подстраховался.

Яна вернулась в свою комнату, намереваясь сразу же заняться делом. Жаль, что на этот раз с полицией придется сотрудничать тайно, за спиной следователя, но тут уж ничего не попишешь. Хорошо, что хоть Лосев сможет снабжать их информацией о ходе расследования. Никита дал Яне задание из разрозненных записей составить генеалогическое древо семьи Виктории, чтобы собрать всю информацию воедино, и именно этим она собиралась заняться. Разбираться с родственными связями чужой семьи сложно, а с наглядной схемой перед глазами задача сильно упрощается.

Устроившись на полу, Яна разложила вокруг себя все листочки с записями и принялась рисовать на листе А4 древо, параллельно выписывая на отдельный листок вопросы, которые нужно будет уточнить у Леры, чтобы не звонить той каждый раз, но вскоре ее занятие прервалось телефонным звонком.

– Привет, красавица! – послышалось в трубке традиционное приветствие Саши Сатинова. – Чем занимаешься?

– Вся в новом расследовании, – призналась Яна, продолжая сортировать листочки на полу.

– В новом расследовании? – голос Саши стал настороженно-удивленным, и только в этот момент Яна поняла, что, рассказывая ей о том, что они уже успели сделать, Никита ни разу не упомянул Сашу.

– Да, тут выплыло кое-что в семье Леры, – произнесла она, отчего-то чувствуя себя виноватой. – Вроде как семейное проклятие, или что-то в этом роде. Наверное, Леша скоро тебе позвонит, мы же команда.

Саша странно хмыкнул.

– Или я сам ему позвоню, – весело отозвался он, – даже если мы не команда, то я нескромный и от нового дела отказываться не стану. Значит, ты сегодня занятая и на ужин тебя не звать?

– Я у родителей, так что в любом случае не позовешь.

– Ах, а я и забыл, что у тебя каникулы, везет же студентам, – притворно вздохнул Саша. – Ладно, встретимся на днях, покажу тебе парочку вариантов для отпуска, мне знакомая подобрала, у нее свое турагентство.

Яна заверила, что обязательно позвонит, как только будет в городе, и первый же вечер посвятит ему. Положив трубку, она перевернула телефон экраном вниз, будто это могло спасти от нежелательных звонков, и с нетерпением вернулась к своему занятию.

Самым старшим членом семьи, которого вспомнили Лера и ее троюродная сестра Карина, была их прабабка Прасковья – обычная крестьянка, родившая в своей жизни не то восемь, не то девять детей, из которых выжили только трое: старшая девочка Нина, сын Евгений – дедушка Леры, и еще одна дочь Мария – бабушка Карины. О семье Нины ни Лера, ни Карина ничего не знали, после замужества она переехала в Казахстан, и Яна сделала себе пометку разузнать о ней подробнее. У Евгения родилась лишь одна дочь – Светлана, мама Леры и Анны, у Марии же было трое детей: Андрей, Екатерина и Вероника. Екатерина замуж не вышла и детей не завела, у Андрея были сын Костя и дочь Лиза, у Вероники – Карина, Юлия и Виктория.

И вот тут начиналось самое запутанное и интересное. Екатерина умерла в прошлом сентябре, три ее племянницы – в течение года после нее. Никита связывал эти четыре смерти, но говорил, что Екатерина немного выбивается из общего ряда: пусть она умерла от отека легких, но все-таки из-за болезни, а вот ее племянницы так или иначе утонули.

Поставив нужные пометки возле каждого имени, Яна выпрямилась и посмотрела на схему. Интересно, бывают ли такие молодые проклятия? Или же правильнее называть его порчей? Яне почему-то казалось, что проклятие – это нечто древнее, выдержанное годами, а то и десятилетиями, уничтожающее целые поколения. А порча – понятие быстрое, стремительное, убивающее здесь и сейчас. А еще порчу снять гораздо легче, чем бороться с проклятием.

Яна потянулась к ноутбуку, чтобы написать Никите и обсудить с ним это, но наткнулась взглядом на почтовый ящик с письмом от матери, и все мысли снова вернулись к ней. На письмо Яна так и не ответила и пока не могла решить, что вообще с ним делать.

Захлопнув крышку ноутбука, она поднялась на ноги, решив, что ей срочно нужно чем-нибудь перекусить. К вечеру жара немного спала, легкий ветерок колыхал занавески через открытое окно, и организм вспомнил, что с самого утра его хозяйка ничего не ела. Фруктовый лимонад на обед сложно назвать едой.

Яна вышла из комнаты и почти дошла до кухни, когда услышала голоса. Похоже, папа и Элиза вместе готовили ужин и что-то обсуждали. Услышав собственное имя, Яна остановилась, так и не обозначив свое присутствие.

– …не нравится, что Яна туда едет, – недовольно закончил мысль папа, начало которой Яне не услышала и потому не поняла, о чем речь.

– И я не понимаю, почему, – отозвалась Элиза. – Ей скоро двадцать, она давно не ребенок.

– И что? Это так много, по-твоему?

– Напомни-ка, во сколько ты женился? – в голосе Элизы послышалось лукавство, и Яна как наяву представила эту картину: папа режет овощи, слишком быстро орудуя ножом, что выдает его недовольство, и не поднимает взгляд от разделочной доски, а Элиза стоит рядом, с усмешкой глядя на него, и ворует кусочки прямо из-под ножа. Яна видела такие сцены не раз, и всегда они казались ей невообразимо милыми.

– И что из этого вышло? – продолжал ворчать папа.

– Думаешь, если бы ты женился позже, вышло бы по-другому? Дело ведь в людях, а не в возрасте, в котором они вступают в брак.

– И все равно мне не нравится, что она туда едет. Тем более за его счет.

Яна наконец поняла, что папа и Элиза обсуждают ее поездку на море вместе с Сашей.

– Тебе просто не нравится Саша, – подтвердила ее догадки Элиза.

– Не нравится, – согласился с ней папа. – Он слишком легкомысленный и поверхностный.

– Тебе вообще не нравится ни одна особь мужского пола, которая приближается к Яне ближе, чем на три метра, – продолжала веселиться Элиза.

– Неправда! – кажется, папа наконец перестал ворчать и тоже улыбнулся. – Вот этот преподаватель ее нравится. Взрослый, серьезный и ответственный. Хотя, заметь, он постоянно вовлекает Яну во всякие расследования, но все равно мне нравится.

– Не притворяйся, пожалуйста, что ты не понял, о чем я. Он тебе нравится, потому что Яна с ним не встречается. А с Сашей встречается. Но даже если они никуда не поедут и вообще расстанутся, тебе придется смириться с мыслью, что однажды она перестанет быть твоей маленькой девочкой и – о ужас! – выйдет замуж.

Папа замолчал, только было слышно, как стучит по доске лезвие ножа.

– Думаешь, я плохой отец? – наконец снова послышался его голос.

– Думаю, ты отличный отец, – возразила Элиза. – Только немножко тиран.

На кухне послышалась какая-то возня и смех Элизы. Яна тихонько отступила назад и вернулась в свою комнату. Снова открыла ноутбук и, не давая себе передумать, удалила письмо от матери.

Глава 5

С Мариной Веселовой, одной из двух подруг Юлии Дубиной, попавших в аварию вместе с ней, Яна договорилась встретиться в кафе неподалеку от ее дома. Со второй девушкой встречался Никита, предварительно подхватив Яну на автобусной остановке у въезда в город. Девушек решили разделить и беседовать с ними по отдельности, чтобы затем сравнить показания. Никто не думал, что те будут врать, но прошло уже довольно много времени, воспоминания могли немного стереться, и Никита считал, что будет лучше не смешивать их. Яна не возражала.

Марина оказалась совсем молоденькой девушкой, едва ли сильно старше самой Яны, но уже с обручальным кольцом на пальце. И, как вскоре выяснилось, с маленьким ребенком на руках.

– Я свекровь попросила с сыном посидеть, пока мы с вами болтаем, поэтому от дома далеко отойти не могу, вдруг что-то понадобится, – пояснила она, встретившись с Яной в кафе. – А дома разговаривать тоже не хочу. Во-первых, свекровь будет греть уши, а во-вторых, меня после той истории вообще в ежовых рукавицах держат.

– Почему? – не поняла Яна.

– Ну, тогда Егорке, сыну моему, три месяца всего было, а я с девчонками тусить укатила, да еще и едва не погибла. Самое смешное, что тусить меня отпустили официально, я ужасно уставала в то время, весь этот день сурка доводил до истерик. Вот муж и взял выходной, чтобы ему с сыном побыть, а мне развеяться. А когда все случилось, меня начали упрекать, мол, гулена, у нее сын маленький, а она с девками напилась и едва не убилась, ребенка чуть сиротой не оставила. Почему-то в нашей обществе мужчинам можно гулять, когда у них маленькие дети, а женщинам нельзя.

Яна сочувствующе вздохнула.

– Можете рассказать подробнее о том, что произошло? – попросила она.

– Да не вопрос, – Марина пожала плечами, и Яна удивилась, как легко она относится к той аварии, ведь погибла ее подруга. Впрочем, вскоре все стало на свои места. – В тот вечер мы праздновали день рождения Светки Марковой, это моя бывшая одноклассница. Праздновали за городом, Света сняла коттедж на выходные, поэтому почти все собирались оставаться там на несколько дней, но мне нужно было вернуться в город, сами понимаете. Леся Свиридова работала в субботу, поэтому тоже собиралась возвращаться. Мы думали на двоих такси вызвать, но потом узнали, что в город уезжает еще одна из гостий, как раз та Юля. И она на машине, так что может подхватить нас.

– Вы не были знакомы с ней раньше? – уточнила Яна.

– Нет, – Марина мотнула головой. – Это была какая-то Светкина подруга, не из нашей компании, мы на дне рождения первый раз с ней встретились.

– Юля пила перед тем, как сесть за руль?

Марина опустила глаза в чашку с кофе, которую до этого крутила в руках, но потом, видимо, решила, что скрывать нечего, все равно все данные есть в протоколе вскрытия. Самого протокола Яна не видела и не знала, что в нем, но Марина наверняка подумала, что собеседница все знает.

– Немного, – попыталась выгородить она знакомую. – Буквально бокал вина, а на свежем морозном воздухе да под зимний шашлык – это сущая ерунда. По ней и заметно ничего не было.

– И что произошло дальше?

– Ну, мы попрощались со всеми и сели в машину.

– Где сидели вы и где ваша подруга? – сразу решила уточнить Яна. Не то чтобы такие детали были важны, но они позволяли свидетелю сосредоточиться и лучше вспомнить тот день. Яна читала об этом в какой-то книге.

– Я спереди, а Леська сзади, за водительским местом, – с готовностью пояснила Марина. – Пристегнулись, конечно. Мы ведь тоже много не пили, Леське завтра было на работу, а я сына грудью кормила. В общем, мы были трезвые, поверьте. Выехали часов в десять вечера, темно уже, конечно, было. Разговаривали мало. С Юлей мы были почти незнакомы, а с Леськой обсуждать прошедшую вечеринку в присутствии постороннего не хотелось, мы же не знали, что она потом доложит Светке. В общем, молчали, водителя не отвлекали. До города добрались быстро, машин на трассе было уже мало. А потом на мосту машину вдруг занесло, хотя скорость была небольшая, и мы, пробив ограждение, вылетели в реку. Знаете, – Марина передернула плечами и обхватила чашку двумя ладонями, словно переместилась в тот холодный февральский вечер, снова оказалась в ледяной воде и машинально хотела согреться, – я помню каждую секунду нашего падения с моста. Летела и думала, что вот он, мой конец. Умру и не обниму в последний раз Егорку. Пообещала себе тогда, что, если выживу, никогда больше от него не уйду ни на какие гулянки, все эти однообразные дни показались самыми лучшими в жизни. Потом удар о воду – и я на время потеряла сознание. Очнулась, когда ледяная вода начала заливаться в машину. В тот момент холода я не чувствовала, да и страх будто ушел. Я знала одно: мне надо выбраться. Отстегнула ремень, обернулась назад. Леська уже тоже освободилась и пыталась открыть дверь. У нее не получалось. Я перебралась к ней, и мы начали выбивать стекло ногами, но ничего не выходило. Не знаю, как мне пришло в голову, но я выдрала из переднего сиденья подголовник и острым штырем смогла разбить стекло. Вода хлынула в салон, но мы с Леськой смогли выбраться. Всплыли, отдышались и тогда поняли, что Юля осталась внутри. Мы стали звать на помощь, но на улице ночь, дорогая пустая, никто даже не видел нашего падения. Мы нырнули обратно. Машина уже упала на дно, внутри была вода, но Юля еще пыталась выбраться. Мы… – Голос Марины вдруг сорвался, и Яна не удержалась, успокаивающе коснулась ее плеча. – Мы смогли открыть дверь, – продолжила девушка. – Но ремень никак не отстегивался. Мы видели, что Юля сейчас вдохнет воду, но, знаете, паника – плохой помощник. Казалось, мы только сильнее затягиваем ремень. Леська не выдержала, всплыла, а я еще пыталась дергать. Потом рядом оказался какой-то парень. Как раз проезжал по мосту, увидел пробитую ограду и Лесю в воде. Он хотел не расстегнуть ремень, а ослабить его, но тот заблокировался намертво. Тут Юля вдохнула и обмякла. Честно говоря, я после этого сразу всплыла, не смогла на это смотреть. Тот парень еще пытался ее вытащить, но… – Марина развела руками. – В общем, Юлю вытащили уже спасатели, когда разрезали ремень, врачи не смогли ее откачать. Знаете, что самое странное? Мне потом Светка говорила, что ей родственники Юли сказали, что ремень этот легко отстегнулся, когда им машину отдали.

Наверное, этому есть какое-то логическое объяснение, Яна не была сильна в таких вещах, а машину и вовсе водить не умела. Возможно, девчонки в панике просто что-то делали не так. Правда, и у случайного помощника тоже не получилось, но кто сказал, что он был таким уж хладнокровным спасателем? Надо бы найти этого парня, узнать его версию происходившего. А возможно, ремень все-таки заело окончательно, ведь о том, что он затем легко расстегнулся, Марина знает из третьих рук. Испорченные телефоны всегда работают плохо.

Больше ничего интересного Марина не рассказала, да и что тут расскажешь? С Юлей она раньше знакома не была, ничего о ее семье не знала, поэтому о проклятии не слышала. Распрощавшись с девушкой, Яна вышла на улицу, с головой окунувшись в летнюю жару. Сейчас бы на пляж, к теплому морюшку. Может, предложить Элизе выбраться на ближайший? Наверняка она сможет найти окошко в своем плотном рабочем графике. Конечно, неподалеку от дома есть залив, иначе папа выбрал бы другое место для жизни, но берег там крутой, много подводных течений, вода ледяная даже в самую сильную жару. Плавать там может только Элиза, ей все нипочем, а обычным людям вроде Яны нужны более облагороженные места.

– У меня совсем нет подруг, – вслух пробормотала Яна, вытаскивая телефон, чтобы позвонить Никите. Некогда ей сейчас отдыхать, лето длинное, успеет еще.

Никита уже тоже закончил со своей свидетельницей и буквально через несколько минут подобрал ее. Яна скользнула в прохладный салон автомобиля, решив, что это неплохая замена жаркому пляжу, да и компания тоже прекрасная. Пока она рассказывала Никите о том, что узнала, он слушал молча, и, только закончив, Яна осознала, что понятия не имеет, куда они едут.