Рыжее (не)счастье Эльфа

Перед дверью лаборатории я остановилась, испугавшись своей мысли. Стоит ли Никониэлю спасать нас? Ведь таких, как Мика, Хакан — слишком много. Одни спокойнее, другие агрессивнее. Я начинаю понимать, почему его пытались отравить. И почему та эльфийка, которую мы так и не обсудили, сосредоточившись на мальчике, пыталась уничтожить город. Ник придумал что-то на этот случай? Он сумеет сдержать агрессию?

Мотнув головой, я толкнула дверь и спрятала тревогу под улыбкой.

Никониэль держал в руках две пробирки — с ярко-жёлтой жидкостью и с ядовито-красной. Рассказывая о чём-то, он по очереди капал из каждой в пузатую пробирку с кипящей водой, которая стояла над зажжённой горелкой. Отца Энджи я заметила на диване уснувшим. Произошедшие сильно его вымотало.

— Это и называется — реакция, — закончил Ник.

Мальчик, всё ещё бледноватый, но без намека на одичалость стоял рядом и смотрел на Ника круглыми глазами. В себя он пришёл на третий день, но потом лежал почти неделю. А теперь стоит. Поразительно.

— Мистер Бетани! — Выдохнул он. — Это ведь даже лучше, чем магия в книжках.

— Именно, — Ник оглянулся, радостно кивнув. — Потому что с магией в книгах всегда много условностей. То она действует, то нет. В какой-то момент герой использует очень мощное заклинание, а после будто забывая о нём больше никогда не произносит. Или находится злодей, который умеет им пользоваться гораздо лучше. А наука стабильна, как и её законы. Если ты бросишь предмет на землю, — обязательно упадёт. Если лишить пламя кислорода, — он прижал огонь на грелке толстой тряпкой, а после поднял, — погаснет. Сочетание уксуса и соды шипит — это лишь крупицы знаний, которые ты, собирая и подставляя как бесконечную мозаику, можешь превратить в нечто прекрасное, — Ник сгрёб ещё пару мензурок и капнул в общую пробирку. Та снова забурлила, заискрилась всеми цветами радуги.

— Энджи, как ты сегодня? — я нашла кружку Никониэля среди заваленного не пойми чем лабораторного стола. Лучше её помыть. — Хочешь чего-нибудь?

— Нет! Мистер Бетани ещё опыты обещал показать! Смотрите, что мы уже делали, — он показал плотный прозрачный полиэтиленовый пакетик с водой. Из него торчали карандаши, которые его пробили, но вода не вытекла.

— Здорово, — оценила я, коснувшись плёнки пальцем. — Ты запомнил почему так?

— Ну… это из-за таких маленьких штук, — Энджи на миг задумался, а после неуверенно посмотрел на Ника. — Молекулы, да?

Тот улыбнулся и кивнул. Мальчик приободрился.

— Они затягиваются вокруг карандашей. А вот если бы мы сначала воткнули карандаш, а после наполнили пакет, он бы непременно протёк.

— Да, — Ник снова улыбнулся. — Мисс Иви, полагаю… — он закашлялся. — А после продолжил чуть более хрипло. — Полагаю, этот молодой джентльмен опередит и превзойдёт всеми достижениями. Поэтому заранее капитулирую и признаю свою несостоятельность.

Я вымыла кружку в раковине для пробирок.

— Мистер Бетани так красиво говорит, да? — восхитился Энджи. — А ещё он разрешил приходить и читать в библиотеке всё, что захочу. Да, я умею, — важно подчеркнул он, а после просиял. — Первое, что я изобрету — тоже лекарство.

— Благородный выбор, — Ник кивнул. — От какой болезни?

— Как же? — Изумился мальчик. — От вашей, господин. Чтобы никогда не кашляли и покойно могли есть мороженое.

Я улыбнулась, но внутри всё сжалось. Значит, это вижу не только я. И радостно, и грустно, что лишь дети искренне желают помочь.

— Уверен, такая вакцина по плечу лишь будущему профессору Энджелу. — Ник мягко посмеялся, пожав руку мальчику, но тут же отступил, чтобы снов кашлянуть.

— И что? Не хотите помочь коллеге? — я наполнила его кружку кофе.

Никониэль посмотрел на пробирки.

— Уже пытаюсь. Пусть косвенно, но надёжно.

— Надо не косвенно, а целенаправленно, — выразительно посмотрела на него. — Меня тоже запишите в команду. Вдруг чем смогу помочь?

— Вы, мисс Иви, помогаете и вдохновляет уже одним своим присутствием, — Никониэль улыбнулся и вдруг зашёлся резким надрывным кашлем.

Я хотела подать ему кружку, но поставила на стол и подбежала ближе, прижав уши. Я слышала, как менялся кашель всё это время, и теперь звучало совсем плохо.

— Ник, — погладила по спине, не зная, что сделать. — Как помочь? Что принести?

Он не ответил. Согнулся пополам, схватился за край стола и зашёлся ещё более диким кашлем, а после повалился на пол.

Вот блин!

Глава 25

Я не представляла, что делать. Мы живём одни, в замке, удалённом от города!

— Господин… — пискнул волчонок, прижимая уши. — Что с ним?

— Рэй, беги до больницы! — крикнула я.

Впрочем, не думаю, что это поможет. У Никониэля несколько минут в запасе. Даже если Рэй успеет привести врача, будет поздно. Если я ничего не придумаю…

— Господин, — Энджи скулил. — Нет… Нет…

— Идём к маме, — резко бросил Рэй, подхватывая сына и убегая с ним на лестницу.

Так, ладно. Спокойно, Иви. Думай.

Я перевернула эльфа на бок, предположив, что так ему будет легче дышать.

— Скажите, что делать, — я вглядывалась в наливающееся лиловым лицо. — У вас есть лекарства?

Никониэль кивнул. Ещё несколько судорожных хрипов, от которых пробежал мороз по коже. Он же не умирает?! Ник махнул рукой в сторону шкафчика справа.

— Там, — и снова захлебнулся кашлем.

Я рванула в указанном направлении. Сотни баночек, пузырьков и маленьких коробочек, но взгляд сразу привлекла большая белая с красным крестом на крышке. Схватив её, я бросилась обратно. Сердце колотилось как бешеное.

Не умирай. Пожалуйста, нет.

Среди множества пачек с таблетками я нашла вытянутую деревянную коробочку. Не знаю, почему её, почуяла. Никониэль уже не кашлял, а хрипел. Кожа совсем тёмная, в нём едва можно узнать то прекрасное существо, улыбка которого затмевала солнце. Глаза покраснели, так что мерцающая серебристая радужка превращала высшего эльфа в пугающее существо. Я не знала, слышит ли он меня или уже отключился, но показала найденную коробку.

— Это?

Эльф моргнул и слабо шевельнул пальцами. Будто собирался взять, но сил не хватило. Тело подрагивало, а светлые волосы прилипли к взмокшему лбу. Его уши уже синие!

Я раскрыла коробочку, сглотнула. Внутри оказался шприц и несколько ампул с прозрачной голубоватой жидкостью. Одна выемка под колбу пустовала. Мне нужно ввести всё содержимое?

Мотнув головой, я взяла шприц. Ненавижу иголки! Боюсь их! Но чтобы спасти его, нужно засунуть этот страх куда поглубже. Сорвав верхушку с ампулы, порезала палец. Вытянула запечатанную в бумагу иглу, набрала в шприц всё лекарство и повернулась к Никониэлю.

Последние дни он бегал по лаборатории в рубашке и свободных штанах. Пуговица на манжете тугая. Провозившись с ней на секунду дольше положенного, я с треском порвала рукав. Сейчас не до этого.

Забыв, что нужна вата со спиртом, отвлеклась на аптечку. Никониэль даже хрипеть перестал, лишь вздрагивал время от времени. Торопясь, я пролила спирт, отставила банку и растёрла сгиб локтя, как учили в академии. Только бы в вену сразу попасть, времени на ошибки у меня нет!

Так, вдох-выдох, Иви. От тебя зависят все оборотни Эдхарла и, главное, жизнь Никониэля. Не успев как следует испугаться, я ввела игру под кожу. Сейчас ему станет легче, я уверена. Всё будет хорошо. Он не умрёт.

Убрав иглу, я уронила использованный шприц и медленно выдохнула. Голова кружилась, сдерживаемая паника подступала к горлу. Я смахнула слёзы и подсела ближе, чтобы видеть лицо эльфа. Ждала, когда он придёт в себя, посмотрит на меня и всё снова станет хорошо и не страшно.

Секунды тянулись. Кашель утих, но меня пугало, что я не слышу дыхания. Никониэль просто лежал.

— Нет-нет-нет, — я прижалась ухом к его груди, но из-за грохота собственного пульса (я надеялась, что из-за него!) ничего не разобрала. — Господин, нет.

Взгляд метнулся к аптечке. Может лекарства слишком мало? Или нужно ещё что-то? Что делать?!

Подавляя истерику, я укусила себя за руку, возвращая самоконтроль и снова посмотрела на Никониэля. Раз не дышит, нужно реанимировать. Искусственное дыхание. Нас учили. Я должна попытаться!

Два сильных выдоха, каждый по секунде… кажется. Сморгнув слёзы, я зажала Никониэлю нос и накрыла его губы, втолкнув в его лёгкие воздух. Дышать не начал, нужно продолжать.

Тридцать надавливаний на грудную клетку. Спокойно, без суеты. Закончив, я снова переместилась к лицу Никониэля. Буду продолжать, пока не очнётся!

Прильнула к нему и тут же почувствовала, как его губы размыкаются сами. Первый, такой долгожданный вдох он разделили вместе со мной и тут же распахнул глаза.

Я резко отстранилась и закрыла рот и нос ладонями, чтобы не разреветься в голос. Правда очнулся? Или я сошла с ума и вижу галлюцинации?

— Спа… — он с трудом шевельнул сухими губами. — Спасибо, Иви, — тут же исправился. — Мисс Иви.

Ну это уж слишком.

Я зажмурилась и медленно наклонилась и коснувшись лбом его груди, а потом повернула голову, прижимаясь ухом. Дышит. Он дышит. У меня получилось!

— Не делайте так больше, — с трудом выдавила я, сжимаясь и обнимая его. — Не бросайте меня.

Николас погладил меня по плечу.

— С моей смертью ваша жизнь не закончится в любом случае, — это он приободрил так? — Я позабочусь, чтоб всё было в порядке.

Сил спорить у меня не осталось. Страх за него разгорался всё сильнее. Я не могла успокоиться.

Перед глазами замелькали жуткие картинки того, что было бы, если бы не получилось. Как я осталась бы одна в таком огромном доме, пряталась от всего мира, пока не умру от бешенства. Или меня не пристрелят. Лучше бы пристрелили. И поскорее.

Сейчас, оказавшись так близко к необратимому, я всерьёз испугалась остаться без него. Того, кто вырвал меня из кошмара, дал дом, еду, спокойную жизнь и ничего не попросил взамен. Я вдруг осознала, насколько сильно привязалась к Никониэлю. Даже без ошейника мне почти физически необходимо быть неподалёку, видеть его, чувствовать въевшийся в его кожу запах кофе, слушать голос и такой важный и ценный сейчас стук сердца.

Живой.

Он жив.

Глава 26

Рэй привёл доктора только через два часа. К тому времени мы с Микой уже дотащили Никониэля до спальни. Энджи успел нареветься на его кровати и уснуть, волчица унесла его в комнату.

Пока доктор осматривал господина, я успела сбегать вниз и приготовить поесть. Шутка ли, столько работать на голом энтузиазме? Никониэль мог упасть, потому что силы закончились!

Когда я вошла, доктор уже собирал свой чемоданчик. В комнате пахло лекарствами и спиртом. Никониэль всё так же лежал, но с моего ухода стал выглядеть немного лучше. Кожа снова выглядела жемчужно-белой и волшебно мерцала, серебристые глаза смотрят устало, но полны жизни.

— Мисс Иви, — Никониэль виновато улыбнулся, приподнимаясь с подушек. — Я испугал вас. Прошу прощения.

— Испугали, — кивнула я, поставив поднос на столик у его кровати. — Всех нас. Как вы?

— Лучше, благодаря вам, конечно же. Я допустил ошибку. Вы были в неведении и запаниковали. Я надеялся, что приступы будут учащаться не так быстро. Давайте, я вам расскажу, что надо делать?

Доктор попрощался и ушёл, а я присела на край кровати, нервно теребя кончик хвоста.

— Обычно хватает двух, я принимаю их сам, — он взял с тумбочки баночку с таблетками жёлтого цвета. — Если что они всегда при мне, либо в аптечках комнаты. Когда не помогает, — он выдвинул ящик и показал мне маску и баллончик, — соедините так и на лицо, чтобы вдохнул. Если и это не работает, — укол внутривенно, как вы делали. Искусственная вентиляция, тут вы действовали совершенно верно. Если в течение десяти-пятнадцати минут состояние не меняется, — Никониэль повёл плечом. — Просто выходите.

Я прижала уши. Вспоминая, что чувствовала в лаборатории, поняла, что никуда бы не ушла и через полчаса, и через день. Разве я могла бы уйти, если бы он умер у меня на руках? Прикрыла глаза, чтобы Никониэль не увидел собирающихся слёз.

— Почему вы… — я прикусила губу, но всё же решилась закончить. — Почему не ищете лекарства от своей болезни?

Никониэль протянул руку и сжал мою ладонь.

— Простые расчёты. Лекарства нет. Так же, как и от бешенства. И как вы сами понимаете, возможность излечить целую расу, избавить вас от рабства и ошейников куда важнее, чем проблемы, подпитываемые эгоизмом и естественным для любого живого существа страхом смерти.

— Рабство было задолго до вас, — возразила я. — Вы могли сперва вылечить себя, а потом заняться нами.

— Нет гарантии, что мне удастся. А над лекарством от бешенства трудились ещё мой отец и брат. Оно уже было наполовину готово, — Никониэль снова улыбнулся. — Мисс Иви, мне очень приятно, что вас тревожит моё здоровье, но право, не стоит. Главное, чтоб у вас было всё хорошо. Да и не только у вас.

Я покосилась на него, но спорить не стала. Сколько улыбок за сегодня. Он поразительно доволен для того, кто чуть не умер. Или пытается меня успокоить? Не сработает, высший эльф. Я свыклась и не теряю голову, так что усыпить мою бдительность не выйдет! Хотя красив, возражать не буду. Это магия какая-то, видишь улыбку, и сама улыбаешься невольно.

— Ваш отец и брат тоже болели?

— Только брат, — Никониэль вздохнул. — Когда мы поехали на отдых в детстве. Папа остался здесь работать, ну а нас… как он предполагал позже — чем-то отравили. Если представить организм как механизм, то был повреждён отдел, связанный с дыханием. Заменить или отрезать его, как вы понимаете, нельзя, — он положил свободную ладонь на грудь. — Моё тело отвергает само себя. Таблетки и остальное гасят симптомы, но купировать полностью невозможно. Моя мама умерла сразу. Ирвина и меня успели спасти. Мы были детьми, поэтому эффект оказался не таким смертоносным, но увы, необратимыми. — он качнул головой. — Помню, Хакан в детстве грозился отыскать тех отравителей и накормить их тем же самым, но несколько противоестественным способом. Простите за такие подробности.

В детстве? Ого. Выходит, они с капитаном не просто друзья, а почти братья? Мы в академии думали, что Хакан практически родился на тренировочном полигоне. Ну, в крайнем случае в лаборатории, потому как других драконов мы не знали. Хотя и ходили слухи об элитном отряде императора, но слухи есть слухи.

— И за столько лет… — я снова прикусила губу. — Простите, мне не стоило.

Очевидно. Попытка прекратить исследования. Вот только его отца это не сломало.

— Всё в порядке, — Никониэль повёл плечом. — Чтобы изменить что-то кардинально, нужно решиться на большие жертвы. Видеть, как мучаются другие, зная, что ты можешь это изменить — важнее. Подумайте, мы спасли Энджи и скоро спасём ещё тысячи малышей. И я не говорю даже о взрослых. Несколько жизней — неизмеримо меньшая цена ради общего блага.

Не понимает, что его жизнь стоит куда больше. Меня злило собственное бессилие, отказывалась сдаваться!

Расправив плечи, я улыбнулась и посмотрела на него:

— Значит, займётесь собой позже. Вы же почти закончили, так? Энджи здоров, хотя в других обстоятельствах его бы просто застрелили, — я взяла с подноса чашку с супом и подала Никониэлю. — Знаете, что делают те, кто болеют? Заботятся о себе и много отдыхают. А ещё кушают. Раз вы продержались в таком режиме все эти дни, у вас полно сил и времени на изобретение лекарства. Приятного аппетита. Оно отравлено только желанием помочь вам не умереть от голода.

— Ого, сильнейший из ядов. С ним я точно не справлюсь, — Никониэль мягко посмеялся. Почему у него всё получается делать так… безупречно? Это дар всех высших эльфов? — И тем более не справлюсь с настолько решительным командующим. Выхода нет, буду подчиняться.

Я важно кивнула, хотя внутри сильно нервничала. Не много ли я себе позволяю? Спорю с господином, который вообще эльф? Что б со мной Солт за такое сделал? Впрочем, понятно что, скучно и предсказуемо.

С Ником перестаёшь чувствовать себя вещью. Он хоть и был занят мальчиком, а успел, понятия не имею когда, одежды мне купить. Сильно я удивилась, когда Рэй притащил мне в комнату пакеты. Одежда, гребни, всякие мелочи. Не знаю, по какому принципу он выбирал, но всё, что я успела примерить, а это далеко не всё, оказалось по размеру.

Дождавшись, когда он поест, я убрала посуду и спросила: