Твою неваляху, пришелец знал точное место!

Мужик, ковырявшийся в «жигуленке», не обращал на нас никакого внимания. Из открытого сарая визг ножовки сменился глухими ударами молотка. Пришельцев не замечали ни со стороны дороги, ни со стороны дворов. Отчасти в этом повинен я сам, забравшись в глубокие заросли сарайного комплекса.

– Отправляйся и забери источник шепота, – обратился к вооруженному напарнику задний пришелец. Я не видел его, чувствовал лишь твердые пальцы, лежавшие на шейных позвонках и готовые в любой момент свернуть мне шею. – А я покажу этому земляку, что бывает с теми, кто осмеливается лгать слугам Зельдерона.

Пришелец с бластером потерял контрастность. Лицо смазалось, руки стали укорачиваться, тело – вытягиваться. Облегающий костюм потемнел, обрел тканевую фактуру, превратившись в молодежную куртку с капюшоном, из-под которой виднелись залатанные джинсы. Изящные сапоги сменились на грязные расползающиеся кроссовки. Передо мной стоял бритоголовый подросток с нагловатыми глазами и кривой хулиганской ухмылкой. В руках он сжимал блестящую насадку от пылесоса – полуметровый кусок трубы.

Подросток поглядел на меня. Осклабился.

– У вас богатая планета. Много кислорода, много ресурсов. Есть только одна проблема – никчемные людишки, которые на всем этом сидят. Но когда мы получим пирамидку, ваша, как вы ее называете, планета станет нашей.

Блеснув в воздухе, торец трубы врезался мне под дых. Я согнулся от оглушительной боли, ноги подкосились. От падения ниц удержала рука второго пришельца, вовремя поймавшего меня за шиворот куртки, из-за чего она расстегнулась на груди еще на несколько пуговиц.

Подросток занес руку для нового мстительного удара, который проломил бы мой череп, тем самым окончив бессмысленное существование капитана Стремнина в бренном мире. Но за секунду до того, как конец трубы снова меня коснулся, я вздернул плечо. Металл скользнул по мышцам, шаркнул по волосам, скальпу… и милосердно оставил мозги в прежних пределах.

Когда в глазах прояснилось от электрических болевых вспышек, фигура подростка уже маячила на расстоянии; я видел лишь удаляющуюся в сторону «жигуленка» спину с надписью «Нью-Йорк Рэйнджерс». Сейчас он заберет пирамидку из моего схрона, и случится нечто чудовищное.

Чебурашки захватят детский сад.

Учитывая, какие трепетные чувства они испытывают к людям, в восторге мы не будем. А все из-за одного идиота, который вынес пирамидку из крепких стен бункера. Вообще не нужно было ее трогать! Куда ее ни спрячь, пришельцы с легкостью выяснят местонахождение: в человеческие головы они заглядывают так же просто, как мы – в банку с маринованными огурцами.

Я допустил ошибку, которую необходимо исправить.

Руки пришельца припечатали меня к стволу ясеня. Густые ветви практически полностью скрывали нас от окружающего мира. Не этого ли я добивался, планируя встречу? Именно этого. Теперь приходится расплачиваться за собственную хитрость.

Второй пришелец разительно отличался от первого. Голова плоская, нос длинный, глаза близко посажены. Внешность его отчасти была комичной, однако посмеяться мне не удалось бы даже при большом желании: левой рукой он сдавил мое горло, перекрыв доступ кислорода в легкие. Из правой руки раздалось тонкое шипение: в ней находилась знакомая светящаяся смерть.

– Ты посмел нас обмануть. Ты будешь наказан…

Он был уверен, что может прочесть любую мою мысль, предугадать любое движение. Только то, что я сделал, отсутствовало у меня голове. Рефлекс – это действие без раздумий. Просто нажимаешь на спуск – и в противника отправляется очередь наработанных приемов и связок.

Жестким встречным ударом ладоней в район локтевого сустава я выправил ему руку, в моем понимании, в правильную сторону. Светящийся нож упал в траву.

С какой жалостью он завопил! С какой беспросветной тоской! У меня аж голова затрещала от его телепатического вопля.

Пришелец отшатнулся. Правое предплечье обвисло, точно сломанный сучок молодой березки; большие глаза с ужасом оглядывали травмированную конечность. Судя по выражению лица, небесному гостю было до невозможности жаль испорченное гадким землянином тело. Но, извиняюсь, не я явился в их монастырь наводить свои уставы.

Не давая опомниться, я врезал ему прямым ударом ноги в грудь. Пришелец прокувыркался сквозь лопухи, высоко и истерично визжа, потом его дискант заткнула бетонная твердь забора депо, об которую он треснулся черепом. К тому времени я уже находился от ясеня в шести шагах, целиком поглощенный тем, чтобы не упустить тварь, превратившуюся в подростка.

А подросток уже прошел мимо мужика с «жигуленком» и практически выбрался за пределы сарайного комплекса. Он топал точнехонько той дорогой, которая вела к моему дому и березовой роще. Правда внезапный визг собрата, раздавшийся за спиной, на время задержал его. Пришелец остановился возле последнего сарая, крутя головой и пытаясь разглядеть сквозь ветви, что происходит возле ясеня. Большего мне не требовалось.

На бегу я выхватил из-под куртки топорик. Отвел его назад для замаха. Тремя резкими скачками разогнал тело и бросил руку вперед, вложив в это движение всю силу мышц и инерцию разгона.

Топорик пронесся по воздуху с убийственной мощью. Попавшаяся на пути ветка рябины отлетела, срубленная, с чистым хрустальным звоном. Я был уверен, что два килограмма заточенной стали, вращающиеся, словно лопасть пропеллера, летят точно в середину лица подростка, но в последний момент он успел пригнуться, и топорик исчез в зарослях крапивы за его спиной.

Хозяин «жигуленка», оторванный от работы внезапным переполохом, спрятался за распахнутой дверцей, осторожно выглядывая сквозь окошко. В изумленных глазах явственно читалось собственное понимание происходящего: небритый нехристь в черной фашистской куртке только что запустил топором в невинного подростка.

– Эй, ты чего делаешь! – сердито крикнул он мне. – С ума сошел, в детей топором швыряться!

Хотел я ему ответить, какой это ребенок. Только гуманоид собирался это сделать вместо меня, вздернув к плечу свою трубу от пылесоса.

– Беги отсюда! – проревел я мужику сквозь сведенные напряжением зубы.

– Чего? – недовольно отозвался он, продолжая прятаться за дверцей автомобиля.

В следующую секунду пришелец выстрелил.

Раструб трубки ослепительно сверкнул. Чем именно, я не успел разглядеть, потому что моментально ничком упал на землю, закрыв голову руками. Что-то большое, гудящее и раскаленное пронеслось надо мной в считаных сантиметрах, раздался удар, и находившийся позади меня сарай разметало взрывом. Во все стороны полетели щепки, доски, куски шифера и осколки кирпичей. Крышу огненным столбом подбросило в небо; там она перевернулась и с хрустом упала в заросли кустов чайной розы.

Когда я поднял голову, в череде дощатых построек зияла полыхающая огнем дыра размером с самосвал. В стоявшем рядом «жигуленке» не осталось ни единого уцелевшего стекла. Оглушенный хозяин, теперь получивший представление о том, почему я швырялся в «детей» топором, по-пластунски отползал в сторону. Его спину и загривок густо усеивало стеклянное крошево.

Тем временем пришелец разогнулся во весь рост и порадовал меня новым подарком из своей трубки. Теперь я увидел, что именно вылетает из раструба. Раскаленный добела шар размером с баскетбольный мяч – «файербол», кажется так его называют в фэнтези.

С визгом и ревом файербол устремился ко мне. Правда, к тому времени я успел убраться с его траектории и нырнуть за угол железного гаража. Плазма с треском прошла сквозь заросли кустов, оставив в них черную дымящуюся просеку, потом ударилась о забор депо, прошила насквозь армированный бетон и исчезла. Спустя мгновение за забором что-то бабахнуло, и над его верхушкой взметнулось огненное облако и кабина трактора «Беларусь».

Вокруг меня тлели кусты, неподалеку трещало пламя, пожирающее сараи, пространство затянул удушливый дым. Я полз вдоль задней стенки гаража сквозь заросли лопухов, надеясь подобраться к пришельцу с тыла. Нужно с ним что-то делать, причем немедленно. Этот инопланетный Рэмбо со своей пушкой скоро не оставит от Коровьина камня на камне.

Сквозь просвет в листьях я увидел, как пришелец медленно пробирается вдоль зарослей, обводя их стволом бластера, подвешенного на плече. В моих глазах он вновь превратился в тошнотворного гуманоида, хотя алюминиевой шапки на мне не было. Сначала я удивился, но потом понял. Стальной лист, из которого сварен гараж, защитил мозг от пси-воздействия. К тому же, как мне кажется, пришелец наводил морок не во все стороны, есть у него свои мертвые зоны. Соединение двух факторов не только устраняло иллюзию, но и укрывало меня от его мысленного ока. Пришелец не догадывался, что справа и чуть позади от него затаилась опасность.

Рядом с гаражом росла яблоня «китайка». По изогнутому стволу я в два счета забрался на высоту человеческого роста, перешагнул на крышу и, припав к горячему от солнца металлу, дополз до гребня.

Осторожно выглянул из-за него.

Расчет оказался верным. Пришелец как раз проходил мимо гаража, теряясь в догадках, куда я запропастился, и усиленно прощупывая пространство ментальными лучами. Я глубоко вдохнул, перекрестился и, оттолкнувшись от крыши, прыгнул на него. В последний момент он почувствовал угрозу и поднял голову. Мне хорошо запомнились недоумение и испуг, нарисовавшиеся на лице…

Двумя каблуками, в которых сконцентрировался весь мой немаленький вес, я обрушился на его гадскую физиономию, с удовольствием ощутив, как под подошвами что-то хрустнуло – то ли нос, то ли кости лица, то ли шея. Утонченная фигура пришельца подо мной смялась. Мы рухнули на землю, причем, находясь сверху, я смачно припечатал его к поверхности матушки-Земли своей массой.

Он слабо шевелился под ягодицами. Руки, одна из которых еще сжимала бластер, скребли траву, чтобы вытянуть туловище из-под навалившегося груза. Я вырвал у него из пальцев оружие и несколько раз прогулялся увесистой рукоятью по ребрам туловища. В некоторых местах плоть под трубой промялась, и моя необъезженная лошадка стала шевелиться заметно пассивнее.

Рядом ревело пламя, дыша в лицо раскаленным воздухом. Я сполз с пришельца, не выпуская из рук его оружия, поднялся на ноги. С высоты человеческого роста он напоминал расплюснутого богомола. Из ссадин на голове сочилась грязная серая кровь. Мама дорогая, какие же они уродцы! Даже кровь выглядит такой же безжизненной, как их личности.

Я устало плюнул в него.

– Дострелялся, паршивец?

Он не ответил. Вообще не двигался. Похоже, готов.

Теперь нужно подумать, что делать дальше, как устранить кавардак, который он тут устроил. От бабушек из нашего дома мне точно влетит на орехи, стоит им узнать, что я причастен к уничтожению скарба, веками складировавшегося в пожираемых пламенем постройках. У многих тут была собственность.

Впрочем, о последствиях я начал думать преждевременно. Схватка еще не закончилась.

Резкая боль вломилась в голову, словно тяжелый огненный танк, заставив меня разжать пальцы и выронить бластер. Второй пришелец, о котором я в пылу драки слегка подзабыл, приближался ко мне сзади, сторонясь пламени пожарища. Сломанная в суставе рука была прижата к туловищу, он ее страдальчески обнимал другой рукой, словно больного ребенка, лицо было искажено ненавистью. Пожалуй, впервые я увидел столь отчетливое выражение эмоций. Рот искривлен, в уголках губ гневные складки, между безволосых бровей на лбу взметнулась стрелка.

Боль толкнулась в мозгах, врезаясь в извилины раскаленными траками, и поглотила меня целиком. Я не заметил, как оказался на траве, корчась и катаясь по ней, чтобы хоть немного уменьшить муки. Но боль росла, ширилась, разрывая полушария сериями тротиловых взрывов. В ушах стало горячо. Из левой ноздри выбежала струйка крови и, попав на губы, обдала язык сладковатым металлическим привкусом.

В ту минуту я всерьез решил, что ко мне пришла смерть. Пришелец, чья темная фигура маячила на фоне стены огня, не прекратит натиск, пока не убьет меня окончательно. Местонахождение пирамидки ему известно, значит, я ему не нужен – и без того причинил массу неприятностей. Уголком сознания, не охваченным болью, я думал только о Юльке и Насте. Что будет с моими девочками, когда они узнают? Каково им будет остаться одним?

На глаза надвинулась тьма. Свет превратился в точку, к которой устремилось сознание, чтобы вырваться из тела… как вдруг боль неожиданно оборвалась. Я понятия не имел, что произошло, но наслаждался короткой передышкой. Легкие были наполнены дымом, в ноздрях стояла гарь, рядом что-то полыхало, напоминая ад преисподней, но мне сейчас было просто приятно валяться на травке, ощущая, как расплавленный свинец освобождает голову.

Медленно фокусировавшееся зрение отметило, что в охватившем сараи пламени мечется черная фигура. Сконцентрировав взгляд, я узнал пришельца, только что разрывавшего меня телепатией. А надо мной, брезгливо вытирая ладони о штаны военного покроя, стоял… дядя Саня. Понятия не имею, как он здесь очутился, да мне, если честно, это было до лампочки. Главное, что он, такой большой, невозмутимый, в тельняшке в голубую полоску, появился здесь как нельзя кстати.

– Ты живой, начальник? – спросил Сидельников, осторожно наклоняясь ко мне.

– Живой… Закурить есть?

– Тебе мало дыма? – произнес он без тени издевки.

Перед лицом возникла раскрытая ладонь. Я ухватился за нее и очутился на ногах. В голове, отходящей после телепатической атаки, приятно гудело. Легкие давились от кашля. Но главное – я был жив!

Мечущаяся в огне фигура, словно утомившись, рухнула среди головней в раскаленное пекло. Спустя мгновение я уже не мог сказать, был ли там кто-нибудь или я наблюдал очередную иллюзию.

– Что это за муета? – Дядя Саня озадаченно взирал на другого пришельца, неподвижно распластавшегося у наших ног. Я хотел ему ответить, но не успел. Из-за домов поднялся вой сирены. Завидев пламя, кто-то позвонил в коровьинскую пожарную часть.

– Нам лучше не показываться на люди. – Справившись с кашлем, я отправил под ноги плевок смачной мокроты. – Объяснять замучаемся. Поможешь оттащить этого бойфренда в укромное место?

– Придется, раз взялся тебе помогать.

Дядя Саня присел на корточки, собрал пришельца на плечо и поднялся, сгибаясь под его тяжестью. Я взял валяющийся на земле бластер, и мы ринулись сквозь дым в противоположную сторону от нарастающего воя сирен. По пути я подобрал свой кепи с прилипшей изнутри чашечкой из фольги. Еще пригодится.

Когда мы добрались до забора депо, за спинами сверкнула вспышка и раздался звучный хлопок. Пламя добралось до сарая, в котором кто-то хранил канистру с бензином.

Глава 9

Допрос языка

– И не заметил я в них ничего крутого, – бормотал дядя Саня, когда мы протаскивали пришельца сквозь кусты и пролом в заборе на территорию заброшенного детского садика. После короткого совещания мы решили, что укромнее места не найти. – Толкнул его – улетел в огонь как перышко. Не понимаю, почему ты сам не мог справиться.

– Оказался бы на моем месте – понял бы.

Несмотря на полушутливый тон и спокойствие удава, дядя Саня был потрясен и периодически поглядывал на волочимую нами добычу. Глаза пришельца скрылись под кожистой пленкой век, но грудь едва заметно вздымалась. Это вселяло в меня надежду, что курьер жив, чем я намеревался воспользоваться в полной мере.

– Как тебя сюда занесло? – поинтересовался я, когда мы выбрались на открытое пространство между верандой и корпусом. – У тебя вроде дел было по горло.

– Как-как! Сарай у меня там был. Точнее, нет уже сарая.

– Так это ты пилил?

– А кто же!

Пришелец зацепился носком сапога о выступающий корень и, вырвавшись из наших рук, шлепнулся на землю. Мы подобрали его, набросили жабьи лапы себе плечи, подняв повыше, чтобы больше ни за что не цеплялся.

– И потом… – продолжал Сидельников, – потом, все-таки интересно было глянуть, как ты своими приемчиками отморозка будешь разделывать. Однако вижу – не справляешься. Не тянут твои приемчики.

– Ладно бахвалиться. Твое десантное карате тоже бы не потянуло.

– Ну это еще неизвестно!

Сквозь проем без двери мы затащили пришельца в корпус. Комната, где мы оказались, была расписана птичками, цветочками, бабочками, улыбающимся солнышком с глазами. Тело свалили на длинную оплеванную скамейку. Упав на нее спиной, пришелец вздрогнул, не поднимая век, пошевелился. За высаженным окном виднелась стена тополей, за которой в небо поднимался дым, перемешанный с клубами пара. Пожарные приступили к работе, вовсю поливая горящие сараи водой и пеной.

Я отыскал кусок проволоки и скрутил ею запястья пришельца под скамьей. Теперь, если он решит сбежать, пусть попробует это сделать с двухметровой деревянной конструкцией за спиной.

– Не хочешь поведать, что это за глазастое безносое чмо? – спросил дядя Саня.

– Называй его чебурашкой, мне так привычнее.

– Так что это за чебурашка?

– Не могу сказать, – ответил я со вздохом.

– И это все?

– Пока да.

Дядя Саня помолчал.

– Он как-то связан с тем, что две недели назад произошло в Боровом?

– В некотором роде. Слушай, дядя Саня, ты мне только что жизнь спас. И я тебе признателен до самого копчика. Но сейчас тебе надо уйти отсюда.

– То есть как уйти? На самом интересном месте?

– Ты видел, что со мной делал второй чебурашка, которого ты толкнул в огонь. А этот дохляк способен заставить нас развязать его, извиниться и проводить с цветами и оркестром до посадочной площадки НЛО. Перед расставанием он посоветует нам размозжить головы о стену, что мы с радостью сделаем.

Дядя Саня еще раз оглядел пришельца с ног до головы.

– В самом деле? Как это?

– Силой мысли. Поверь. Нет смысла тебя обманывать. Эти твари собираются истребить нас или что-то в этом духе. Я рад, что ты не остался в стороне. Но твоего участия пока достаточно. – Не сводя с него глаз, я надел на голову колпак из фольги.

Это действие и мое сосредоточенное лицо оказались красноречивее любых слов.

– Ладно, я человек нелюбопытный. Сказано – нельзя, значит, нельзя. – Дядя Саня направился к выходу. Возле порога он задержался и, помявшись, бросил через плечо: – А ты ничего, начальник, мужиком оказался. Честно скажу, не ожидал. Говорили, алкаш, каких свет ни видывал.

– Спасибо тебе, дядя Саня, что оказался в нужном месте в нужное время.

– Да я что! Теща велела ящик для помидоров сколотить, вот я и пошел в сараи.

– Я так и понял, что ящик.

После ухода дяди Сани я четверть часа сидел на краю лавки возле худых ног чебурашки. Отходил от взрывов, вспышек и мельтешения. Дым за разбитым окном сменился белыми клубами: пожарным удалось справиться с огнем. Правда, от сараев, вероятно, мало что осталось. Одни головни скорее всего.

За эти пятнадцать минут я успел выкурить три сигареты, и к тому времени, как мой гость начал хлопать глазами, голова была ясной и готовой для разговора. От никотина, знаете ли, усиливаются синаптические связи между нейронами. Я не имею в виду, что курить полезно, но соображалка работает лучше.

Открывшиеся глаза пришельца на темном от запекшейся крови лице напоминали две вспыхнувшие лампочки – мрачные и злобные. Они быстро оглядели потолок, стены с цветочками и зайчиками, после чего жадно впились в меня.

– Ну уж нет, – с усмешкой сказал я и постучал себя по лбу, обернутому фольгой. – Сквозь эту вещь тебе не пробиться. Проверено.

Пришелец засмеялся.

Хотя в первый момент я не понял, что означает издаваемое им хриплое карканье. Лишь когда зашевелились губы и полилась речь, стало ясно, что этот побитый, окровавленный пришелец смеется надо мной.