Предел Спасения

— Спасибо вам.

— И последнее, комиссар. Если вы, на самом деле, хотите укрепить себя, вы должны делать то, что я собираюсь сделать.

— Да? — сказал Бленнер.

— Молитва и почитание, комиссар. Я стал регулярно посещать часовню. Я думаю, что это позволяет мне жить дольше, чем любые лекарства. Присматривайте за душой, и она отблагодарит человека, построенного вокруг себя.

Береговые службы обычно проводились в лагерной часовне, но во время Импровизированной Ярмарки экклезиархи раздавали благословения на открытом воздухе.

Аятани Цвейл только начинал свое утреннее обращение, когда появился Дорден. Цвейл стоял на ящики из-под боеприпасов, с кодексом в руке, с двумя молодыми мальчиками из лагерной свиты, стоящими по обе стороны от него с раскачивающимися кадилами. Они выглядели скучающими, но он заплатил им за это. Он выбрал место в конце одного из палаточных рядов, и уже собралась толпа. Дорден встал на ее краю.

— Святая, Святая Саббат, создала эти миры, — сказал Цвейл. — Она создала эти миры своей милостью, чтобы мы жили на них, и вот поэтому мы сражаемся, чтобы освободить их. Она присматривает за нами, знаете ли. Когда мы работаем и сражаемся и спим и едим. Она даже присматривает за нами, когда мы одни, что приводит в замешательство, я знаю, хотя и обнадеживающе. Где был я?

Проповеди старого священника были определенно нетрадиционными. Когда он закончил, он пошел через расходящуюся толпу, чтобы найти Дордена.

— Я всегда счастлив каждое утро видеть тебя в моей пастве, — сказал он, беря руки Дордена.

— Потому что я доказательство того, что еще одна душа прекратит существование?

— Нет, просто я рад, что ты не умер во сне. У меня был сон.

— У тебя есть...

— Прошлой ночью. С красивыми юными дамами в нем. Очень смущающий. Затем у меня был еще один сон. Святая приходила ко мне.

— Разве? — спросил Дорден.

— Нет, она была занята чем-то еще, поэтому она прислала собаку. Собака сказала, аятани, сказала она, тебе нужно молиться и делать хорошие дела. Твое дело убедиться, что Дорден переживет тебя.

— Ясно.

— Разве я уже говорил тебе это раньше?

— Да, на прошлой неделе.

— Ах, я должен подобрать новый материал. Может быть, притчу. Притчи хороши. Когда-то у меня была одна, очень пошлая и очень короткая.

— Ты, на самом деле, не знаешь, что такое притча, так ведь?

— Это так очевидно?

— Отец, приходить к тебе каждый день, чтобы помолиться, делает мне хорошо. Я это знаю. Мне было даровано больше жизни, чем у меня были причины надеяться.

Цвейл взял его под руку, и они начали идти вдоль суматошного ряда, два старых человека вместе. Мальчики с кадилами пошли за ними.

— Я собираюсь присматривать за тобой, — сказал Цвейл. — Я. Это единственно правильно. Я вроде бы привел тебя у этой ужасной ситуации. Если бы я не поменял образцы крови, это мог бы быть я с раком.

— Отец, для тебя медицина так же не слишком сильная область знаний, так ведь?

— Яйца. Я знаю, что я имею в виду. Я собираюсь присматривать за тобой. Конечно, забирание тебя на войну, возможно, не самый лучший план в таком случае.

— Мне всегда нравились Импровизированные Ярмарки, — сказал Дорден. — В них великий дух. Великое предвкушение.

— Я подумываю сделать татуировку. Лицо беати. Ваш парень, Лесп, он делает чернила, так ведь?

— Да.

— Хорошо. Беати. Украшенная облаками.

— Где вы собираетесь сделать ее?

— Здесь, на Меназоид Сигме, — сказал Цвейл. — Оу, разве он не выглядит сейчас волнующе опрятным!

Они пересекли дорогу рядовому Весу Маггсу. Маггс был одет в полную униформу и выглядел совсем не в своей тарелке.

— Не подкалывайте меня, отец, — сказал он. — Я ненавижу приукрашиваться.

Униформа была настолько темно-синей, что была почти черной, с серебряными галунами и инсигниями, включая старую эмблему 81-го. Был красный кушак, серебряные аксельбанты и, на левой стороне груди, официальная медаль Белладона: белладонский цветок, с его стилизованных ярко-красных лепестков стекала единственная капля крови, как слеза.

— Для чего это все? — спросил Дорден.

— Я – часть почетной гвардии, — сказал Маггс. — Для пополнения. Я не понимаю, почему они выбрали меня. Я не принимаю участия в церемониях.

— Какого пополнения? — спросил Дорден.

— Белладонского, — сказал Маггс.

— Не заставляй их ждать, — сказал Цвейл.

— Это правда? — спросил Дорден.

— Что правда, доктор? — спросил Маггс, возясь с ремешком фуражки.

— Насчет Вайлдера?

— Так я слышал, — отозвался Маггс, когда поспешил прочь.

— Ты опоздал, — сказал Майор Баскевиль, когда Маггс подбежал.

— Простите, сэр.

— Займи свое место.

Две полных роты собрались на посадочной окраине в униформе. Знамена хлопали на ветру. Здесь были Белладонский цветок и Танитский герб. Корабль только что приземлился.

— Приготовиться, — сказал Баскевиль, пока шел, чтобы присоединиться к другим офицерам. Рота D была его, а F принадлежала Ферди Колосиму. Обе роты встали по стойке смирно. Колосим кивнул, когда Баскевиль приблизился.

— Хороший день для нас, — сказал Колосим. — Новая рота. Белладонская рота. Да, сэр. Именно то подкрепление, в котором нуждается этот полк.

— Разумеется, этому полку нужно подкрепление, — сказал Баскевиль. — Но точка зрения понятна.

— Это правда? Это брат Вайлдера? — спросил Капитан Сломан.

— Так я слышал, — ответил Баскевиль. — Это его брат. Он лично запрашивал перевод, чтобы присоединиться к нам. Они пытались пересечься с нами три года.

— Прямо вовремя для этого шоу, — сказал Колосим. — Мы знаем, какого сорта силы он привел? Полную роту? Какой специализации?

— Мы ничего не знаем, — сказал Баскевиль.

— Мы могли бы использовать тяжелую пехоту, — сказал Сломан. — Может быть, какие-нибудь серьезные орудия поддержки.

— Начать показывать этим чертовым Танитским разведчикам, как сражаться в войне по-Беллодонски, — сказал Колосим.

Они что-то услышали. Внезапный грохот и высокие ноты.

— Какого...? — пробормотал Баскевиль.

Барабаны. Маршевые барабаны, грохочущие и шипящие, отбивающие великолепный ритм. Цимбалы. Гул басов. Над этим, внезапно, подобно сиренам, раздался рев медных духовых инструментов.

Рота подкрепления сошла к ним вниз по рампе транспортного корабля в свет солнц.

— Это шутка? — сказал Ферди Колосим.

Это был полный оркестр. Они вышли строевым шагов, громыхая своими барабанами. Медные духовые инструменты блестели. Их знамена были яркими и абсолютно новыми. По меньшей мере, половина музыкантов были женщинами.

— Ярость Белладона... — сказал Сломан.

— Тихо! — резко бросил Колосим.

Оркестр маршировал до тех пор, пока не собрался напротив встречающих. Их парадные шаг и построение были, определенно, безукоризненны. Они остановились, а капельмейстер (дирижер) подобрал музыку к точному окончанию.

Он вышел вперед и встал рядом со своим командующим офицером, чтобы поприветствовать группу Баскевиля.

— Майор Баскевиль, Танитский Первый, — сказал Баскевиль, отдавая честь. — Со мной, Капитан Колосим, Капитан Сломан и Комиссар Бленнер. Комиссара Бленнера недавно проинструктировали сфокусироваться на дисциплине Белладонского контингента.

— Это честь, — резко сказал Бленнер.

Баскевиль успокоился, увидев Бленнера. Комиссар прибыл поздно, заняв свое место только во время появления оркестра.

— Капитан Якуб Вайлдер, — сказал командир. — Это – капельмейстер Сержант-Майор Еролемев.

Баскевиль мог это видеть. У Вайлдера был взгляд его почившего брата, человека, который вел 81-ый, и был командиром Баскевиля и его другом. Люсьен Вайлдер, герой войны, отдал свой последний приказ на Анкреон Секстусе больше пяти лет назад. Якуб выглядел, как молодая, стройная версия.

— Мы готовы присоединиться к Танитскому Первому, — сказал Вайлдер. Он протянул свернутый документ с красной лентой Баскевилю. — Наш документ для прикрепления по приказу, и он был одобрен Муниторумом.

— Вы – церемониальный оркестр, — сказал Колосим.

— Три секции, и четвертая в резерве, — сказал Вайлдер.

— Дело в том, что нам не нужен… что нам, на самом деле, не нужен маршевый оркестр, — сказал Колосим.

— Капитан Колосим имеет в виду, — быстро сказал Баскевиль, — что мы не ожидали, что нам улучшат церемониальную часть нашего полка.

— Мы не только играем на инструментах. У нас есть оружие, — сказал Вайлдер, сквозь зубы. — Мы знаем, как сражаться.

— Не собирался никого оскорбить, — сказал Баскевиль.

— Могу я? — спросил капельмейстер, делая шаг вперед. Он был высоким, стареющим человеком, с морщинистым лицом и смутным проявлением седины. Он носил огромную бороду, подрезанную квадратом, и монокль. В его левой руке был позолоченный дирижерский жезл. Правой руки не было. Правый рукав его длинного плаща был приколот и пуст.

— Около семи лет назад нам дали приказ присоединиться к 81-му, — сказал он. — Капитан Вайлдер, брат моего командира, запросил нас, в целях поднятия боевого духа.

Я помню, подумал Баскевиль. Я помню, как он говорил — Я им написал, чтобы они послали нам оркестр, Баск. Я думаю, это добавит упругости нашему шагу. — Трон, я думал, что он шутил.

— Вы знаете, на что может быть похоже присоединение при переезде, — сказал Еролемев. — Нас опоздали. Мы прибыли на Анкреон Секстус намного позже того, как вы отбыли. Я предполагал, что нас должны были отправить в другой Белладонский полк. Но Капитан Вайлдер здесь, он… он очень стремился присоединиться к подразделению его покойного брата. Он присоединился к нам и настоял, чтобы прикомандирование было ратифицировано.

— Это сложно, — сказал Вайлдер. — Дальше тоже были задержки. Оркестр и его инструменты легко убирали в сторону ради боевых отрядов, если места на транспорте были ограничены. Мы всегда были низким приоритетом. Но я хотел оказаться здесь. Мы хотели оказаться здесь.

Он тяжело сглотнул. Баскевиль видел, что парень делает все, что в его силах, отчаянно пытаясь не подвести своего старшего брата. Он произвел символ аквилы и протянул руку.

— Я знал вашего брата, — сказал Баскевиль. — Это было честью, называть его другом. И это честь, что вы здесь. Добро пожаловать в Танитский Первый, Капитан Вайлдер.

Рядом с ним, Комиссар Бленнер положил в ладонь еще одну таблетку из бутылочки в кармане своего плаща, проглотил ее за притворным кашлем, а затем улыбнулся.

Оркестр. Оркестр. С этим он может справиться. Это было точно по нему. Солдаты, но без досадной сраженческой части.

— Какого феса? — пробормотал Ларкин. — Это что, оркестр?

— Хах, ты снова употребил что-то тяжелое, старый ты сумасшедший негодник, — ответила Джесси Бэнда. — Это галлюцинации.

— Вообще-то, — сказал Раесс, — Ларкс прав. Это фесов оркестр.

С Ларкиным во главе, десять полковых снайперов, десять лучших, вместе пробирались сквозь ярмарочную толпу. Продвижение было медленным, потому что старый снайпер не был таким быстрым, как когда-то. Он хромал на искусственной ноге. Сумасшедший или нет, все они выказывали ему почтение, даже дерзкая Вергхастка Бэнда и твердый-как-гвозди Белладонец Куеста. У всех были знаки снайперов, но Ларкин мог перестрелять любого из них.

Толпа разделялась, позволяя им кратко увидеть то, что происходит на посадочных окраинах, куда прибывали и откуда взлетали транспортники. Они могли видеть Белладонские флаги, вспышки двойных солнц на меди.

— Трон, — пробормотал Линдон Куеста. — Мои притащили чертов оркестр с собой.

— Рада видеть, что Белладонцы добавляют свою боевую мощь к полку, — сказал Бэнда.

— Я тебя выебу, — сказал Куеста.

— В своих мечтах, — улыбнулась она.

Нэсса показала вопрос, и Ларкин показал в ответ, указывая ей на сцену внизу. Она не слышала барабаны.

Улыбка пересекла ее лицо.

— Они хорошо играют? — спросила она.