Предел Спасения

— Он хорош с иголками, — сказал здоровяк.

— Как тебя зовут? — спросил Бленнер.

— Лесп, сэр, — сказал санитар.

Лесп. Лесп. Так много новых имен и лиц, чтобы запомнить.

— Что это? — спросил Бленнер, указывая на татуировку.

— Король Ножей, сэр, — сказал Лесп.

— Король-Самоубийца, — прорычал здоровяк.

— А тебя как зовут? — спросил Бленнер.

— Бростин, — сказал он.

— Знаешь что, Рядовой Бростин? — сказал Бленнер. — Я думаю, что ты должен оторвать задницу и показать мне некоторую вежливость.

Бростин встал. Он посмотрел вниз на Бленнера. Он вонял смазкой.

— Вам не нравятся мои чернила? — спросил он.

— Мне не нравится твоя позиция, — ответил Бленнер.

— Жизнь полна разочарований, — сказал Бростин. — Сэр, — добавил он.

— Что это означает, Король? — спросил Бленнер.

— Это то, чем я собираюсь стать, разве не так? — сказал Бростин. — Рота Б, первый взвод. Мы собираемся стать Королями-Самоубийцами.

Рота Б, подумал Бленнер.

— Ты один из парней Роуна?

— Я принадлежу Роуну, и я принадлежу огню, — сказал Бростин. — Я принадлежал до того, как стал принадлежал Гвардии.

Бленнер посмотрел на Леспа.

— Это не подходящее место, чтобы делать такие дела, — сказал он.

— Сэр.

— Мне бы следовало вас обоих поместить под чертов арест.

— Есть проблемы? — спросил тихий голос.

Бленнер повернулся и обнаружил, что стоит лицом к лицу с новым медиком полка. Человек присоединился к подразделению на Балгауте, прямо, как Бленнер. У Бленнера не было много времени, чтобы с ним познакомиться. Человека звали Колдинг, гражданский, завербованный Гаунтом. Он был альбиносом, с чем у Бленнера были небольшие проблемы. Это было обескураживающим. Кожа Колдинга была бледной, а его глаза всегда были скрыты за темными очками. Его голос был мягким, но, так же, бесцветным.

Главной проблемой Бленнера насчет Колдинга было то, что он был доктором-смерть, гробовщиком, осматривателем трупов. По огромному мнению Бленнера, Колдингу не было места в работе над живыми. Бленнер не мог понять, что Гаунт разглядел в человеке.

— Я пришел сюда, — сказал Бленнер, — и обнаружил, что тут такое происходит. Это совсем нехорошо.

— Почему? — тихо спросил Колдинг.

— Потому что... — начал Бленнер. — Потому что.

Доктор Керт вошла в комнату позади альбиноса.

— Лесп – один из наиболее известных татуировщиков полка, комиссар, — сказала она.

Доктор Керт вошла, держа поднос из нержавеющей стали с чистыми инструментами. Она пристально смотрела на него. Бленнеру она нравилась. Она была красивой, стройной женщиной. Он часто представлял, что она смотрит на него с такой энергией. За исключением того, что сейчас это ощущалось не по себе, как будто можно было подумать, что она решает, где сделать надрез.

— Это непристойно и не разрешено, доктор, — сказал Бленнер.

— Я разберусь с этим, доктор, — сказала она Колдингу, который кивнул и вышел из комнаты.

— Давайте поговорим насчет этого там, — сказала Керт Бленнеру. Она бросила взгляд на Леспа и Бростина, и сказала, — Вы двое, идите. Закончите позже.

Она провела Бленнера в свою маленькую приемную комнату.

— Лесп – художник. Чернила важны, особенно для Танитцев, хотя Вергхастцы и Белладонцы тоже прикипели к этому.

— Это вопрос кодекса об униформе...

— Определенные нормы всегда игнорировались, когда это касается Танитцев и их чернил, — сказала она. — Есть давно установившийся прецедент. Поставить сейчас этот дисциплинарный вопрос будет неблагоразумным.

— Это вопрос здоровья, — ответил он. — Чернила и иглы… Предполагается, что это санитарная зона.

— Я не могу представить себе лучшего места, где содержатся стерильные инструменты, а вы? — спросила она. — Я бы предпочла, чтобы они делали это здесь, где иглы могут быть продезинфицированы, а татуировки перевязаны, чем лечить людей от инфекций, подхваченных в грязных подвалах.

Бленнер открыл рот, а затем снова закрыл.

— Я… вижу, что я еще много чего должен узнать о делах в этом полку, доктор. Могу я звать вас Анной?

— Нет, комиссар. Это будет неподобающе. А теперь, как я могу помочь вам?

— Я просто заглянул на минутку.

— Вы выглядите напряженным. Озабоченным.

— Это медицинское заключение?

— Я только такое и могу дать.

— Я надеялся увидеть доктора.

Керт замешкалась и поджала губы.

— Я – доктор, комиссар.

— И самый благоухающий, которого я когда-либо видел, — сказал он. — Но я хотел проконсультироваться с доктором-мужчиной. В частном порядке.

Керт кивнула. Она не была удивлена, особенно такой рептилией, как Бленнер. Она, искренне, не могла понять, почему Гаунт терпел его. Ему, без сомнения, нужен был порошок от какой-то сыпи, которую он подцепил, и ему было слишком стыдно позволить ей проверить его жалкие гениталии.

— Доктор Колдинг...

— Доктор Дорден, — твердо сказал Бленнер.

— Я, на самом деле, не хочу беспокоить Доктора Дордена, — сказала она.

— Я хочу, — ответил он.

Керт вздохнула и встала. Она пошла к комнате Дордена и постучала.

— Комиссар Бленнер хочет вас увидеть, — позвала она.

— Момент. Я только что собирался выйти.

— Он говорит, что это будет недолго, — сказала Керт. Она посмотрела на Бленнера, который согласно кивнул.

— Пригласи его внутрь.

Дорден, старший медик полка, сидел за столом, проглатывая, с помощью стакана воды, последние шесть таблеток, которые он принимал каждые два часа. Больше не было нужды маскировать потерю его веса и выпадение волос. Его болезнь не была секретом, но она не обсуждалась. Все, что знал Бленнер, человек уже пережил все прогнозы.

Бленнер закрыл за собой дверь.

— Как я могу вам помочь? — спросил Дорден.

— Я бы хотел, чтобы вы мне кое-что дали, — сказал Бленнер.

— Что именно?

— Тоник, сэр, средство.

— От чего, комиссар?

— От того, что тревожит меня, доктор, — Бленнер выдавил оживленный смех.

Дорден не улыбнулся.

— У меня нет целого дня, — сказал Дорден. — Ну, я надеюсь, что есть, но я не знаю, сколько еще дней будут после этого. Поэтому, могли бы вы выразиться точнее.

Бленнер прочистил глотку.

— Я боюсь, — сказал он.

— Мы все боимся. Трон, я знаю, что боюсь.

— Простите меня, но я серьезно. Я совершенно не могу справиться с этим.

— Так усильте хватку.

— Доктор, мне нужно вести этих людей.

— Вы уже вели людей раньше, — сказал Дорден. — У вас долгая карьера. Кто там был с вами перед нами? Грейгориацы? Вы повидали боевые действия.

— Слушайте, только между нами, — сказал Бленнер, садясь напротив Дордена и наклонившись вперед, — жизнь с Грейгорианцами была весьма очаровательной. Я имею в виду, Трон! Это было церемониальное подразделение. Мы маршировали и суетились и муштровались. Это была чертовски роскошная жизнь!

— Я слышал, как вы рассказывали, детально, о ваших подвигах под огнем, — сказал Дорден.

— Да, ага. Я рассказываю хорошие истории.

— Гаунт об этом знает? Он привел вас в наше подразделение.

— Он должен знать. Трон, я не знаю. Он знал, на что я был похож, когда мы были в Схоле. Я не изменился. Он должен знать.

Дорден сцепил свои тонкие белые пальцы.

— Вэйном, — сказал он, — мы в преддверии отправления на миссию, которая настолько важная, что нам еще не рассказали ее детали. Все тревожатся. Это абсолютно естественно.

— Но...

— Вэйном, чего вы боитесь? Смерти?

— Трон, я не готов умереть! — залепетал Бленнер. — Я еще не пожил! Возможно, вы смирились с этим, но я, определенно...

Он остановился и посмотрел на доктора.

— Я сказал ужасную вещь. Мои извинения.

— Нет нужды. Вы правы. Я готов. Мы отправляемся к тому, что меня совершенно не пугает.

— Ну, тогда, я бы хотел немного того, что у вас есть, — сказал Бленнер.

— Это можно устроить, — сказал Дорден. — Смотрите, Вэйном, я думаю, что это, на самом деле, не связано со смертью. Я полагаю, что вы, на самом деле, боитесь, что все выяснится. Я полагаю, что вы боитесь выйти на линию огня и подвести его.

Бленнер вздохнул.

— Черт, — произнес он. — Я даже не рассматривал это. Я все еще висел на части смерти.

Дорден улыбнулся. Он поднялся и взял маленькую коричневую бутылочку с забитой полки. Он дал ее Бленнеру. Она была наполнена маленькими овальными таблетками.

— Одну каждый день, или когда вы чувствуете себя взволнованным. Это улучшит вашу силу духа или поможет вам ясно мыслить. Приходите ко мне, когда вам будет нужно еще.

— Спасибо вам, доктор, — сказал Бленнер. — Теперь слушайте. Я не хочу, чтобы это...

— Я могу заверить вас, что то, что только что было между нами, останется в тайне.