Броня Презрения

Он увидел и узнал лица вокруг одного стола. Бан Даур, Колосим и Обел работали над тактической проблемой с тремя Колстекскими офицерами. Они все выпрямились, когда он подошел. Он бросил взгляд на светящуюся гололитическую проекцию, которая висела над консолью между ними.

— Штурм? — спросил он.

— Принципы и применение пограничного прикрытия, — ответил Даур.

— Средний уровень, урок три, — ехидно добавил Колосим.

Харк тихо рассмеялся и кивнул. Симуляция, которая им противостояла, была сложной и требовательной.

— Чувствительность ко времени?

— Реальное время, — ответил Даур.

— Тогда не хочу больше отвлекать вас. Вы видели полковника? — Даур проверил свой наручный хронометр. — Разве он не должен возвращаться со службы? — Харк покачал головой.

— Я видел его, примерно, час назад в 22, — сказал Обел. — Я не знаю, куда он шел, но меч был при нем.

— Спасибо, — сказал Харк. — Удачи с этим.

Харк нашел Гаунта десятью минутами позже в одной из индивидуальных тренировочных комнат. Гаунт подписался на доске снаружи комнаты, и добавил «НЕ БЕСПОКОИТЬ».

Харк все равно вошел внутрь. Сразу за дверью были стойки с тренировочным оружием и несколько манекенов. За ними, тихими и бездействующими, была тренировочная клетка.

Гаунт был в основной части комнаты, занятый поединком с четырьмя тренировочными дронами: многоногими машинами с массой оружейных конечностей. Они окружили его, атакуя. Гаунт был раздет по пояс, сильно потея, пригибаясь и крутясь, атакуя своим силовым мечом. Каждый четкий удар, который он делал, по чувствительным к давлению накладкам на животах и головах дронов, отключал их на десять секунд. После каждого обратного отсчета, они возвращались к жизни и возобновляли свои атаки.

Четыре дрона. Четыре в одно и то же время. Харку это казалось чрезмерным. Он всегда восторгался навыками работы с клинком Гаунта, и понимал, что требовалось очень много практики, чтобы поддерживать такой навык ближнего боя отточенным. Но четыре…

Он посмотрел еще. Он заметил отметину на спине Гаунта, внизу, слева от позвоночника. Татуировка, или…?

Харк с удивлением уставился. Отметина была кровью, кровь текла из глубокого пореза. Он осознал, на что смотрит.

У всех дронов были обнаженные клинки. Все вместе, четыре машины нападали на Гаунта шестнадцатью обоюдоострыми, полуметровыми клинками.

— Фес! — выдохнул Харк. — Отключить! Отключить!

Гремящие машины продолжали кружиться и нападать. Все, что Харку удалось сделать, так это отвлечь Гаунта, который на мгновение бросил взгляд в сторону, а затем был вынужден сделать безумный защитный шаг назад, чтобы избежать режущей руки-лезвия.

Харк рванул вперед. — Отключить! — приказал он. — Вокс-контроль: отключить! Отрезать! Отключить энергию! — Почувствовав его движение, ближайший дрон отстал от Гаунта и направился к нему, заскользив металлическими ногами с тренировочного мата на металлическую палубу. Его руки-лезвия вращались и резали воздух.

— Фес! — снова произнес Харк, быстро пятясь назад. — Да что это за фес? Отключить! — Гаунт выругался. Он выдохнул, когда резко пригнулся и повернул свое тело под пролетающими лезвиями одного из дронов. Затем он поднялся и отбил оружие другого в сторону своим мечом. Он яростно ударил ногой и заставил дрона, спотыкаясь, отступить.

Третий был рядом с ним. Гаунт развернулся и резанул под его защитой, проведя силовым мечом сквозь торс и голову во вспышке искр. Края рассеченного металла ярко светились, пока головная секция падала в сторону.

Гаунт перепрыгнул через безжизненную машину.

Четвертый дрон был прямо перед Харком. Харк вытащил плазменный пистолет из-под плаща и поднял его, чтобы выстрелить.

Но Гаунт добрался до выключателя на дальней стене комнаты и стукнул по нему. Три оставшихся дрона затихли, со стонущим звуком отключения энергии.

Харк опустил пистолет, поставил на предохранитель и убрал его. Он посмотрел через комнату на Гаунта. Полковник-комиссар тяжело дышал. Он выключил силовой меч, когда потянулся за полотенцем, чтобы вытереть лицо и грудь.

— Опасное оружие и отключенное голосовое управление? — спросил Харк.

— Я верю в упорные тренировки.

— У тренирующегося должен быть помощник и медик, если он планирует сделать тренировочных дронов способными к реальной травме. Существующий приказ…

— 57783-3. Я знаю о правиле.

— И наказание?

Гаунт бросил взгляд на Харка.

— Голосовое управление никогда не должно отключаться, — сказал Харк. — Ты мог погибнуть.

— В этом и был смысл.

— Какой у этой тренировки предполагался конец, Ибрам?

— Когда с меня было бы достаточно, я бы отбился и ударил по выключателю по стене. Ты опередил события, Виктор. Чего тебе надо?

— Мне надо, чтобы ты был жив и вел Призраков, когда мы прибудем в следующую зону, — ответил Харк.

— Я верю в упорные тренировки, — повторил Гаунт. — Я верю в то, что нужно испытывать себя.

— Как и я, — сказал Харк. — Я был на стрельбище, провел несколько спаррингов и тренировок. А то, что ты делаешь, равносильно помешательству.

Гаунт пожал плечами. Он отбросил влажное полотенце и потянулся к рубашке. — Тогда будем надеяться, что тебе никогда не придется сражаться со мной, Виктор, — сказал он с волчьим оскалом. — Что тебе, на самом деле, надо?

— Ты пропустил службу.

— Разве?

— Да. Это прискорбно, потому что мы стараемся подстегнуть симулянтов на посещение и, откровенно, ты не показываешь пример.

Гаунт вытащил хронометр из кармана брюк и посмотрел на него. Он был старым, потрепанным, ремешок давным-давно был заменен на плетеный браслет.

— Согласно этому, до полуденного звонка осталось семнадцать минут.

— Значит он отстает, — сказал Харк. — Примерно на сорок пять минут.

— Он хорошо показывал время на Гереоне.

— Сейчас он не совсем хорошо показывает время, Ибрам. Что? Ты улыбаешься.

Гаунт надевал хронометр на запястье. — Я заводил его каждый день с самой погрузки. Пятнадцать дней транзита, а я не синхронизировал его с полуденным звонком.

— Значит?

— Дневные настройки, Виктор.

Харк нахмурился. Стандартной практикой Гвардии было, во время долгих перелетов, настраивать длины дневного и ночного циклов на корабле, чтобы они совпадали с циклами на мире назначения, так чтобы за средние и долгие по времени перелеты солдаты могли привыкнуть к другому биологическому ритму. Это помогало с акклиматизацией. Изменения не происходили одним махом. Время сокращалось или добавлялось постепенно за несколько дней. Синхронизация на полдень держала всех в ногу.

— Значит, ты живешь по времени Анкреон Секстуса?

Гаунт кивнул. — А время на корабле установлено на дневной цикл, который, примерно, на час короче. — Он пошел туда, где висел его плащ на ограждении тренировочной клетки и вытащил из кармана планшет. — Я просмотрел справочник сектора, чтобы проверить, — сказал он, когда включил планшет и пролистывал данные, — но я был, в любом случае, совершенно уверен. Это было знакомо. — Он показал Харку экран. Плотно расположенные данные показывали графики приливов и сезонные таблицы восхода и заката, сгруппированные по географическим регионам, для нескольких миров в местной группе. Один был подсвечен.

— Гереон, — сказал Харк.

— Практически то подтверждение, которого мы хотели, — сказал Гаунт, выключая планшет и убирая его.

— Вот почему я отключил голосовое управление, Виктор. Мы возвращаемся, и я хотел напомнить себе, на что это было похоже.

X

Члены ПВН, которые провалили стрелковый этап, и сюда включили Далина и Меррта, нарезали круговые марши следующие три ночи.

Круговой марш включал в себя полное облачение, загруженные ранцы и тяжелый кусок бревна, имитирующий винтовку. Марш включал в себя обход корабля, из конца в конец и обратно, по наружным коридорам у корпуса корабля, двадцать раз. Кекси, который шел по маршруту, уверил ПВН, что это было эквивалентно пятидесяти километрам.

Кекси не совершил марш вместе с ними. Он прошел с ними маршрут, а затем пересек корабль по транзитным залам, пока они с трудом шли вокруг корабля, или пробирались по низким проходам над энжинариумом, и встретил их на обратном конце пути.

Был соблазн срезать углы маршрута, искушение, которое почти запланировал Глыба, но Кекси установил дюжину сервиторов на контрольных точках. Пропусти один из этих маркеров, не соизволь одному из них зарегистрировать твой жетон, когда ты проходишь мимо, и тебе придется провести кое-какое особенное время с Сару перед тем, как повторить марш.

Большая часть маршрута шла через мерзкие металлические проходы и длинные, неокрашенные, неотопленные туннели, где мало кто занимался делом. Они пробежали трусцой через ущелья позади тяжелых плит корпуса, позади клепаных щитов пыльной обшивки. Они бежали по открытым местам между покрытыми маслом полевыми генераторами, которые воняли озоном, и шлепали по покрытым ржавчиной отсекам, заполненным водой от конденсации. Они тяжело шли по пустым хранилищам, где грязные цепи свисали с потолка, невидимые в тенях. Они с трудом пробирались по вонючим камерам с земельным хозяйством и домашним скотом и сквозь жаркую духоту гидропоники.

Они начинали в весьма хорошем настроении, намереваясь проделать марш и позволить Кекси отсосать. Глыба даже пытался упросить остальных шагать в ногу, чтобы сохранить темп.

Еще до того, как они закончили даже первый круг, эти хорошие намерения исчезли. Задыхающиеся, с ногами в волдырях, с синяками на локтях и коленях от ударов по преграждающим переборкам, и, в довершении, удрученные осознанием того, что в точности из себя представляли двадцать кругов, это все растянуло их в длинную линию, с трудом пробирающуюся по маршруту, измотанными и доведенными до отчаяния.

Каждый раз, как он появлялся, ухмыляющийся, в какой-нибудь точке маршрута, Кекси подгонял их, и говорил каждому отставшему по очереди, насколько он бесполезен. Для марша он выучил несколько новых оскорблений, или же хранил некоторые особенно любимые для этого особенного случая.

Далин не обижался на него. Он вырос с пониманием, что это была основная нить несправедливости, пролегающая через солдатскую жизнь. Солдатская служба была о целом, о подразделении, и о том, как это подразделение функционировало с точки зрения дисциплины и согласованности. Как только человек привыкал к разочарованию, несмотря на то, был ли он прав или нет, он начинал работать с подразделением, и жизнь становилась легче.

Он, так же, понял важность примеров.

Кекси не избил Меррта после стрелковой тренировки. Даже его логика боевого пса осознала, что непродуктивно избивать человека, который просил об этом. Такой поступок, так же, мог принизить его в глазах отряда. Кекси решил остаться выше этого. Вероятно, он думал о самом себе, как о непостижимом.

Кекси определил Меррта на марш. Затем он сказал остальным, что десять кругов марша, которые они получили за то, что не набрали счет выше тридцати, теперь стали двадцатью кругами, спасибо тому, что он называл «губой» Меррта.

На третьем круге, Далин стал бежать в ногу с Мерртом. Это был первый раз, когда он вообще говорил с ним.

— Я хотел... — начал он.

— Забей, — ответил Меррт, даже не оглядываясь.

— Это было... — Далин замешкался. — Это было по-Призракски?

Это заставило Меррта бросить взгляд в сторону, его впалые глаза были яркими и любопытными над отвратительным лицевым протезом. — Гн… гн… по-Призракски?

— Я имею в виду, из-за того, что я в полку.

Меррт покачал головой. — Фес просто был неправ. Я бы высказался, не важно кто это был.

— Оу.

Они бежали дальше, через погрузочную шлюзовую камеру и наружу, по решетчатому полу складского отсека. Решетки звенели от их ног.

— Как ты попал в ПВН? — спросил Далин.

— Обычным способом.

— Ага, но как?

Меррт резко остановился и Далин остановился с ним. Тела цокали мимо них, тяжело продвигаясь вперед.

Меррт на секунду уставился на Далина, прямо в лицо. — Я тебя знаю? — спросил он.

— Я…

— Ты меня знаешь?

— Нет, но…

— Тогда буду благодарен, если ты оставишь свои фесовы вопросы при себе. Я гн… гн… не твой друг.

— Прости, — сказал Далин. Он чувствовал себя смущенным, а этот ответ сделал только хуже. Меррт отвернулся и начал снова бежать.

Внезапно он остановился и повернулся к Далину. — Если ты хочешь знать, — сказал он, — я высунул голову из гн… гн… укрытия во время битвы на Монтаксе.

— Нет, я имел в виду…

— Я понял, что ты имел в виду. Ответ все еще тот же. — Меррт снова отвернулся и начал бежать.

Через мгновение, Далин последовал за ним.

XI

На свободной палубе за жилыми ячейками собралась толпа, чтобы посмотреть, как команда Призраков пинает мяч с несколькими солдатами из казарм Колстековцев. Здесь было много добродушных криков и проклятий.

Колеа наблюдал за игрой с одной из возвышающихся площадок, облокотившись на поручни. С ним был Варл, курящий самокрутку. Время от времени, они обменивались философскими замечаниями о сравнительных навыках играющих, в особенности о нежелании Бростина передавать мяч кому-нибудь.

— Это похоже на то, как будто он инвалид.

— Больший, чем те, о которых мы знаем.

— Точно.

Внизу в толпе несколько Белладонцев начали выстукивать тра-та-та на чем-то вроде самодельных барабанов, чтобы подстегнуть Призраков. Это был быстрый ритм. Это звучало похоже на барабанный марш отряда, исполняющего казнь.