Броня Презрения

— Надеюсь, что так, — сказал Колеа.

— Только одно, — добавил Дорден. — Гол, во имя Императора, присматривай за ним. — Старшие офицеры разошлись. Гаунт сел за стол на одно из ужасно трещащих кресел, просматривая бумаги. Белтайн принес ему чашку кофеина.

— Что-нибудь еще, сэр? — спросил Белтайн.

— Нет, это все, Бел. Спасибо.

Белтайн ушел. Гаунт просматривал бумаги.

— Герюн? — спросил голос.

Гаунт оторвался от своей работы. Эзра стоял в дверях.

— Этоо... — медленно произнес он, коверкая слова. — Этоо праавда, соуле?

— Что мы направляемся на Гереон? — ответил Гаунт. — Я не уверен, Нихт. Но я думаю так. Ты слушал? Конечно, слушал.

— Герюн, итте персист лонге, фоереффер, — сказал Эзра.

— Да, — сказал Гаунт. — В это я всегда верил.

VIII

Еще один дневной цикл, еще одна изнурительная работа, еще один шаг по Дороге Славы, еще одна муштра в ПВН. Восемь дней с начала ПВН, и что-то новое этим утром.

— Новое тело, — сказал инструктор Кекси. — Новое тело. И как тебя, страшный, зовут, не так как дерьмо-на-моем-ботинке?

— Меррт.

Кекси осмотрел вновь прибывшего с ног до головы и начал долгий и ритуальный процесс, опуская его перед подразделением. Ничто не было запрещено. Кекси потратил очень много времени, сравнивая лицо Меррта со множеством вещей, уборной ямой, кишками грокса, и тому подобное.

Далин пытался не смотреть или слушать. Он уставился на точку, далеко на противоположной стене Подвала, и ждал начала упражнений.

— Эй, Святой! Один из твоих, так ведь? — прошептал Форбокс.

— Что?

— Танитец?

— Ага.

— Он здесь за «Н»? — закинул удочку Форбокс. — Что он сделал?

— Я не в курсе.

— Я имею в виду, что он со своим лицом сделал?

— Ранение, — прошептал Далин. Он знал не много о Меррте. Меррт был одиночкой и особо не контактировал. Насколько Далин мог вспомнить, лицо Меррта всегда выглядело, как люк трюма.

— Кто-то тявкнул? — спросил Кекси, внезапно отворачиваясь от Меррта к остальному подразделению.

— Кто-то в строю тявкнул? — Он навел Сару на них и провел вдоль шеренги, как будто дубинка могла учуять преступление, как сторожевая собака.

— Какой-то поносный скальп разминает свои губы, эх? — поинтересовался Кекси. Умудренные трюками инструктора за последние восемь дней в ПВН, никто не ошибся, сказав «Нет, инструктор».

— Тогда, начнем, — провозгласил Кекси, поглаживая Сару так, как будто это предполагало, что дубинка разочарована, что не надавала затрещин. — Пять кругов, три раза! Шевелитесь! — Тремя днями позже Кекси собрал подразделение на стрелковой палубе, переделанном трюме в середине корабля. Это было очень большое место, и, по сравнению с ним, Подвал казался ящиком. Они вошли туда по решетчатым мосткам, когда предыдущая толпа повалила оттуда по нижним подходам: река бритых скальпов и смеха внизу. Офицеры в тире, в защитных плащах и с наушниками, раздали им винтовки, которые были промаркированы большими, белыми номерами.

Слева, аттестованный боевой отряд проводил учения по разминированию в стрелковой зоне, которое изображало улицы и здания при помощи грузовых ящиков и поддонов. Отряд поддерживал боевую готовность, обозначая, что тянущиеся дни долгого пути не сделали их вялыми и унылыми. ПВН мог слышать их разносящиеся туда-сюда крики, крики и ответы угол за углом, оружейные выстрелы.

Кекси кричал то и се. ПВН собралось рядом, пытаясь выглядеть полезными, проверяя свое оружие, пока офицеры вели их к стрельбищу в группах по сорок. У линии, в неряшливых укрытиях, сделанных их досок и брезента, каждому раздали по настоящей обойме, и они начали стрелять по бумажным целям в дальнем конце песочницы.

Воздух стал густым от выделений тепла и трещащих звуков множественных разрядов. Это был звук, как будто зажигался огонь, как будто сотни веток ломались одновременно, неровный, резкий треск, который прокатывался по линии стрелков туда-сюда.

Зазвучал звонок. Стрелки сдали свои обоймы и отступили, дав место следующей группе.

Так чередования шли всю смену.

Далин взял оружие, которое ему дали, с большим уважением. Он раньше стрелял много раз. Тебе не вырасти среди Призраков, чтобы не отличить один конец лазгана от другого. Но он в ПВН был не за наказание или переподготовку, и его не выбрасывали из рядов. Ему никогда официально не давали оружие.

Ему его выдали до полудня, и Далин был этому весьма рад. Это был старый, обшарпанный марк I, с шелушащейся и отслаивающейся краской, сломанным креплением для штыка, и складным прикладом, который принадлежал другому оружию в прошлой жизни. Офицеры держали склад такого оружия для тренировок: металлолом или останки с полей сражения, которые Муниторум посчитал непригодными для использования на службе.

Он подошел к линии, когда наступила его очередь, и вставил ячейку, которую ему выдал инструктор.

Лазган произвел звук, похожий на треск камыша, и резко дернулся влево. Он поправил. Ближайший офицер ходил вдоль ряда, выкрикивая каждому советы, но Далин не обратил на него внимания и прислушался к своему собственному внутреннему голосу. Каффран, учащий его стрелять, учащий его основам стрелковой подготовки в лагере на Айэкс Кардинале, или на Обсиде Херодора, или среди кивающих анемонов на Анкреон Секстусе.

Зазвучал звонок. Далин вынул ячейку, отдал ее офицеру и отошел к месту сбора. Позади него зазвучали новые выстрелы, похожие на тра-та-та-та барабанов полка.

— Любой, — кричал Кекси, быстро ходя сквозь отряд, — любой, кто наберет меньше тридцать, получит три дня упражнений в наказание.

Прозвучало несколько стонов.

— Кому-нибудь есть что сказать? Эх, отправьте мне это в письменной форме, через Сару. — Далин отошел в сторону. Сейчас у него было некоторое время между стрельбой, и он решил почистить свое оружие. Оно было покрыто грязью и старой смазкой, и от этого спусковой крючок туго нажимался. Он старался очистить его, чтобы ходило легко.

— Что ты делаешь, Святой? — спросил Глыба, с удивлением глядя на усилия Далина.

Глыба и Красотка, и несколько других, использовали передышку между стрельбой, чтобы усесться задницами на пол и разговаривать.

— Улучшаю свой счет, — ответил Далин.

— Когда получится, сделай мне одолжение, — сказала Красотка. — Выстрели Кекси в мозг.

— Зачем ждать? — спросил Глыба. — Почему не сделать это прямо сейчас?

— Потому что, — сказала Красотка, — мозг инструктора настолько чертовски мал, что нужно быть снайпером, чтобы попасть в него.

Далин отметил, что Меррт был в их группе. Меррт был единственным скальпом, кроме Далина, что обслуживал свое оружие. Старый солдат подстраивал мушку и прицел, поднимая оружие к плечу после каждой подстройки.

Он ни с кем не говорил, и никто не говорил с ним.

Далин вспомнил, теперь, когда подумал об этом, что когда-то Меррт был снайпером. Специалистом.

У него не должно возникнуть проблем с этим упражнением, подумал Далин.

В конце упражнений, Кекси вытащил их со стрельбища и выстраивал в проходе, пока выкрикивал счет с планшета, который дал ему один из офицеров. Все были напряжены перед тем, как услышать свое имя вместе с магической тридцаткой или выше. Тридцать было боевым стандартом, приемлемым средним уровнем, который должен был показать человек, если хотел быть в Гвардии, как и требования к весу, росту и зрению.

Или из-за отсутствия усилий, или из-за некомпетентности, пятнадцать членов ПВН набрали меньше, включая Глыбу. Даже он не смог выдавить «хо-хо-хо» на это.

Большинство из остальных показали счет между тридцатью и тридцатью пятью, а пять процентов выбили пятьдесят и выше. Меррт набрал сорок восемь. Когда Кекси зачитал это, казалось, что Меррт вздрогнул, и проскрежетал какое-то едкое слово.

Кекси уставился на Меррта, сузив глаза, задумавшись, было ли какое-то сочное нарушение, на которое можно наброситься.

— Ты говоришь, скальп?

— Нет, инструктор.

Кекси разглядывал его еще какое-то время, а затем вернулся к зачитыванию списка. Он дошел до Далина. Далин набрал шестьдесят шесть, на двенадцать очков больше, чем самый лучший из остальных. Прозвучало несколько ликований и свистов, когда Кекси зачитал счет, но они резко затихли. Кекси пошел к Далину – используя эту легкую походку, с плечами назад и перекатыванием бедер – и уставился ему в лицо.

— Еще ни одно тело не набирало такой счет.

Далин не знал, что сказать, так что он ничего не сказал и продолжил смотреть прямо перед собой.

— Я сказал, это хрень. Ты меня слышишь, понос? Что ты сделал? Подкупил офицера? Перевел пару цифр?

— Нет, инструктор.

— Нет?

— Нет, инструктор.

— Тогда как ты это объяснишь, эх?

Далин хотел сказать, что стрелял раньше, что у него есть опыт, но то же самое могли сказать и остальные из «П» и «Н» в подразделении. Он хотел сказать, что его хорошо учили, и что его учителя были самыми лучшими.

Он хотел сказать, что это, возможно, меньше связано с навыком меткой стрельбы и больше связано с простым обучением оружию, и что большинство из них смогли бы набрать больше пятидесяти, если бы, всего лишь, потратили время на проверку и настройку, и прислушались к своим винтовкам.

Но все, что он смог сказать, это — Удача, инструктор?

— Нет такой вещи, как удача, — сказал Кекси. — Позволь мне доказать это высказывание. — Кекси ударил Сару по коленям Далина, а затем обрушил тупой конец дубинки на поясницу Далина, когда тот согнулся. Оскалившись, Кекси замахнулся дубинкой по ребрам мальчика, получив в ответ несколько громких, глухих звуков от предплечья Далина, когда оно поднялось для защиты.

Кекси отступил назад, пнув в живот Далина левой ногой. Далин хрипел и извивался.

— Видите? — злорадствовал Кекси, громко и смеясь. — Он набрал наивысший счет, но он совершенно не выглядит чертовски удачливым, так ведь?

Никто не ответил.

— Так ведь?

Прозвучал приглушенный ответ. Раздраженный, Кекси снова посмотрел на Далина и снова пнул.

— Это не правильно.

Кекси замер и развернулся. Меррт, держа руки в бока, вышел из строя к инструктору.

— Ты что сказал?

— Это… гн… гн… не правильно, — повторил Меррт, его неуклюжая челюсть давала осечки пару раз между словами.

— Что? — в голосе Кекси был высокий, почти капризный тон неверия. Он вытянул шею вперед и приложил руку к уху. — Черт возьми, что?

— Ты слишком счастлив с этой палкой, — прямо сказал Меррт. — Ты раздаешь удары, когда кому-то нужно наказание, так это работает, но он этого не заслужил. Что за дурак наказывает кого-то за то, что тот гн… гн… делает правильно.

— Дурак, который отвечает за твою чертову жизнь, — заявил Кекси, и пошел к Меррту. Все остальные отпрянули назад. Они знали этот сумасшедший взгляд.

— Может быть, но я, тем не менее, говорю, что правильно, — сказал Меррт. Он раскинул руки, раскрыл ладони, и задрал голову, так что теперь смотрел на потолок. — Давай, ударь меня. Я говорил вне очереди, со мной нужно что-то сделать, но не с ним. — Кекси подошел вплотную и слегка опустил свою дубинку. Никто и никогда не привлекал внимание Сару. Это, так же, лишало всего удовольствия.

Кекси позволил ухмылке появиться на его лице, как медленный разрез ножом. Это собиралось стать интересным.

IX

Во время транзита казарменные часовни на палубах проводили свои религиозные службы согласно времени на корабле. Главное богослужение проводилось сразу после полуденного вахтенного звонка.

На корабле полуденное время было осью, вокруг которого крутилось все время. Приказом было, чтобы все часы были синхронизированы с вахтенным звонком.

«Служба после звонка» длилась, примерно, сорок минут. От Гвардейца ожидалось, что он будет присутствовать, по меньшей мере, на нем, если позволяли служебные обязанности. Призраки использовали Барабанную Часовню, неподалеку от кормовой части, в грузовом отсеке среднего размера, который был переоборудован и освящен. Место было холодным и скромным, грубо обшитым деревом и брезентом. Служение велось префектами и священниками Экклезиархии, которые пользовались дешевым ладаном, который пах затхлостью и пылью. Здесь не было пышности и регалий гражданской церемонии, не было богатства и пьянящего парфюма толпы улья. Тощие священники в обветшалых робах увещевали паству поддерживать честь и традиции Гвардии, славу Империума и дух Человека.

Харк слушал, не слыша ничего из того, что говорили. Со своего места в конце, он осматривал ряды коленопреклоненных фигур, отмечая лица. Не удивительно, что явка была постоянно низкой. Служение было скучным.

Прошлое Харк было привилегированным, и он помнил события в храме, в городах, где он вырос. Слава и роскошь: экклезиархи в пышных шелках, несомые к кафедре шагающими платформами на золотых ногах, хоры, возносящие гимны к высоким стропилам соборов, свет, льющийся белым сквозь колоссальные окна позади алтаря.

Он встретился с Ладдом снаружи, когда паства разошлась. У Ладда был блокнот.

— Много? — спросил Харк.

— В основном несколько тех же самых, — ответил Ладд. Он показал Харку блокнот, переворачивая страницы и указывая на несколько имен. — Постоянные отсутствующие.

Харк прочитал и кивнул. — Мы найдем главных неверующих днем, Ладд. Сделаем им строгий выговор.

Харк огляделся и осмотрел уменьшающуюся толпу. — Его здесь не было, так ведь?

— Нет, сэр.

— Пример для подражания. Напирает на нас, чтобы мы повысили посещаемость, а сам не является. Я не упустил его, так ведь?

Ладд покачал головой. — Уже третий день подряд. Если бы он… я имею в виду, если бы он был кем-то другим, напротив его имени уже была бы красная галочка.

— Думаю, я должен объяснить это ему, — сказал Харк. — Продолжай, Ладд. — Харк прошел по покрытому ржавчиной и залитому водой полукилометровому проходу, назад к полковой канцелярии, группе комнат и кают в середине корабля. Большинство сотрудников были официальными лицами от Муниторума, или офицерами из батальонов поддержки и командирами рот. Комиссариат тоже присутствовал.

В нескольких больших комнатах, расположившиеся за столами при тусклом свете комиссары и кадровые офицеры сдавали письменные экзамены по теории боя, тактике и дисциплине, или занимались симуляционными тестами вокруг столов со схемами.