Смерш. Главный козырь Сталина

Поручив военным контрразведчикам руководство заградительными мероприятиями, председатель ГКО приказал наркому внутренних дел организовать поступление ежесуточной информации от особых отделов Сталинградского и Юго-Восточного фронтов об обстановке в войсках, разного рода недостатках в снабжении частей и соединений всем необходимым и даже о действиях командования всех уровней, повлиявших либо могущих повлиять на успешность боевых операций.

Одновременно укреплялось (на уровне полка и дивизии) единоначалие. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 9 октября 1942 г. упразднялся институт военных комиссаров и поэтому ГКО на своём заседании 13 октября 1942 г. принял постановление № 2406, определившее подчинённость уполномоченного особого отдела в полку и начальника дивизионного аппарата особого отдела командиру части или соединения соответственно.

При этом сохранялась вертикальная подчинённость военных контрразведчиков по линии НКВД СССР.

Чтобы максимально возможно снять проявившиеся в тяжелейшей фронтовой обстановке трения между командованием фронтов и армий с одной стороны и руководителями особых отделов с другой, члены ГКО поручили наркомату внутренних дел, а конкретно Управлению особых отделов более чётко и однозначно формулировать задачи органов военной контрразведки. Во исполнение данного поручения во второй половине октября 1942 г. за подписью Л.П.Берии в ГКО был представлен пакет документов, включавший: проект постановления Государственного комитета обороны; справку о штатной численности особых отделов НКВД СССР; список начальников отделов фронтов, армий, военных округов, флотов и флотилий. В проекте упомянутого выше постановления ГКО были прописаны задачи военной контрразведки, вытекающие из складывающейся обстановки. В пункте втором проекта предусматривалось, в частности, обязанность начальников особых отделов своевременно информировать командование обо всех имеющихся материалах на командно-начальствующий и рядовой состав, а также обо всех выявленных недостатках[183].

По неизвестным до сегодняшнего дня причинам предполагавшееся постановление ГКО не состоялось, однако разработанный проект лёг в основу тех кардинальных решений, которые были приняты уже весной 1943 г.

Перестройка организационной структуры и корректировка задач органов военной контрразведки в 1943 году

Победа в Сталинградской битве вселила в войска, прежде всего в командный состав, уверенность в возможности наращивания наступательных действий. Оснований к этому виделось вполне достаточно. Однако реальность оказалась заметно иной. Харьковская наступательная операция, предпринятая в феврале 1943 г. Воронежским фронтом и 6-й армией Юго-Западного фронта, развивалась успешно. Сломив сопротивление противника, советские войска освободили Курск, Белгород, а затем и Харьков. Но фронтовое командование допустило ошибки в оценке обстановки. Ставка ВГК, не обладая полными данными на фронте, не поправила решение командующих на продолжение наступления, темпы которого резко замедлились. Исчерпав свои возможности и не имея резервов, армии Воронежского фронта вынуждены были перейти к обороне, а затем вновь оставить Харьков, Белгород и другие населённые пункты. К 25 марта 1943 г. наши войска отошли на 100–150 км[184].

Ошибки, допущенные командованием фронтов, коренились в том числе и в недостатках работы разведывательных органов, а отсутствие должной реакции Ставки ВГК — в искажённой информации о состоянии наступающих войск, способности их закрепить достигнутые успехи.

Эти обстоятельства подтолкнули Верховного Главнокомандующего и других членов ГКО принять необходимые организационно-кадровые решения, направленные на исправление положения.

Отложившиеся в архивах документы однозначно свидетельствуют, что никаких предложений об изменении положения органов военной контрразведки до конца марта 1943 г. в адрес ГКО и от самих членов Государственного комитета обороны не поступало. Более того, не нарком внутренних дел СССР Л.П.Берия и не заместитель главы НКВД начальник Управления особых отделов В.С.Абакумов, а первый заместитель наркома В.Н.Меркулов, курировавший контрразведывательный блок, в конце марта собрал в Москве первое за период с начала Великой Отечественной войны совещание руководителей особых отделов фронтов и некоторых армий[185]. Присутствовавшие на заседаниях заместители наркома И.А.Серов и В.С.Абакумов, а также начальник 2-го (контрразведывательного) управления П.В.Федотов выглядели в роли статистов, лишь изредка уточняли у выступающих отдельные положения их докладов.

Как главный на совещании ставился вопрос об усилении борьбы со шпионажем по линии военной контрразведки, укреплении её связи в практической работе с территориальными органами госбезопасности и внутренних дел. С основным докладом выступил не начальник УОО НКВД СССР комиссар госбезопасности 2-го ранга В.С.Абакумов (что было бы логично), а его подчинённый — начальник Особого отдела Западного фронта Л.Ф.Цанава, бывший нарком госбезопасности Белорусской ССР, близкий соратник В.Н.Меркулова и члена ГКО — наркома внутренних дел СССР Л.П.Берии. Оратор почти не упомянул о такой функции военной контрразведки, как информирование командования о вскрываемых недостатках в войсках. Другие выступающие не просто обратили на это внимание, но и высказались за усиление значения информационной работы, однако не нашли открытой поддержки руководства. Лишь отдельные замечания В.С.Абакумова могут свидетельствовать о его стремлении сохранить известный баланс между контрразведывательной и информационной работой.

Главный докладчик поставил под сомнение даже основополагающий принцип работы военной контрразведки: объектово-линейный. В случае внедрения линейного принципа, более характерного для территориальных органов госбезопасности, особисты потеряли бы контроль за обстановкой в войсках. Против идей Л.Ф.Цанавы резко выступил начальник Особого отдела Сталинградского (а на период совещания уже Южного) фронта Н.Н.Селивановский. Его аргументы были убедительными и прозвучали в контексте достигнутых отделом успехов в период Сталинградской операции.

Никаких конкретных решений по итогам совещания принято не было, всё свелось к уточнению некоторых аспектов работы особистов на фронте. Надо полагать, что В.Н.Меркулов без одобрения наркома не решился на серьёзные изменения, предложенные основным докладчиком, в условиях противодействия других участников.

Следует отметить, что в это время Л.П.Берия находился на Кавказе и за исключением нескольких первых дней марта 1943 г., не был на приёме в кабинете Верховного Главнокомандующего И.В.Сталина[186]. Лишь 31 марта мы видим его фамилию в списке посетителей. Характерно, что одновременно с ним, в те же самые часы, на совещании присутствовали члены ГКО В.М.Молотов, Г.М.Маленков, а также заместитель начальника Генштаба по организационным вопросам генерал-лейтенант Ф.Е.Боков, начальник Главного разведывательного управления генерал-лейтенант И.И.Ильичёв, заместитель наркома обороны — начальник Главного политического управления РККА генерал-полковник А.С.Щербаков, первый заместитель наркома внутренних дел комиссар госбезопасности 1-го ранга В.Н.Меркулов и впервые приглашённый в кабинет главы государства начальник Управления особых отделов НКВД СССР комиссар госбезопасности 3-го ранга В.С.Абакумов.

Состав участников не оставляет сомнений, что обсуждались важные вопросы в области разведки, контрразведки и правоохранительной деятельности.

Ход дальнейших событий показывает, что к 13 апреля 1943 г. И.Сталин определился с разделением НКВД на два ведомства и передачей военной контрразведки в Наркомат обороны. Вероятно, глава государства уже проработал эту идею с некоторыми высшими политическими и военными руководителями и получил полное согласие. Возвратившись с Кавказа, Л.Берия, в свою очередь, посчитал, что появилась возможность, не снижая темпов работы, провести организационную перестройку чекистских аппаратов. Структура Наркомата внутренних дел на начало 1943 г. оставалась достаточно сложной и уже не отвечала требованиям, предъявляемым Государственным комитетом обороны.

Ещё до совещания у И.В.Сталина начальник УОО НКВД СССР В.Абакумов провёл необходимую предварительную работу, создав временную группу разработчиков основополагающих документов, необходимых для проведения реорганизации. Вот что вспоминал о создании и функционировании группы ветеран военной контрразведки полковник И.Я.Леонов:

«А.М.Сиднев (начальник Особого отдела Карельского фронта. — Авт.) буквально через десять дней после вступления меня в должность пригласил к себе и сообщил, что по согласованию с Центром я включён в состав представительной комиссии Управления особых отделов по решению вопросов по подготовке необходимых нормативных документов реорганизации особых отделов, для чего я должен выехать в Москву. Поскольку А.М.Сиднев был в курсе дел о предстоящей работе комиссии, он чётко определил мои задачи и высказал ряд своих рекомендаций… 3 апреля я выехал в Москву и приступил к работе в вышеуказанной комиссии. 19 апреля 1943 г. в связи с подготовкой и проведением крупных наступательных операций Красной армии и с возросшими контрразведывательными задачами ГКО издал Постановление о реорганизации особых отделов в органы военной контрразведки “Смерш” (“Смерть шпионам”) и переводе их из системы НКВД СССР в Наркомат обороны, что предусматривало ещё большее взаимодействие органов контрразведки с военным командованием, позволяло улучшить их материально-техническое обеспечение и повышало мощь в борьбе с разведками противника. Это была смелая, разумная и дальновидная перестройка наших органов военной контрразведки… Следует отметить, что работа комиссии по реорганизации особых отделов была хорошо подготовлена, проходила при непосредственном участии И.В.Сталина и под его руководством. Создана она была при Управлении особых отделов НКВД СССР во главе с заместителем начальника Управления, опытнейшим контрразведчиком генерал-лейтенантом И.Я.Бабичем. В комиссию вошло по одному представителю особых отделов каждого фронта, военного округа и от каждой штатной должности, начиная от старшего оперативного уполномоченного до заместителя начальника Особого отдела фронта, военного округа. В состав комиссии был также включён представитель и от особых отделов Военно-морского флота… Комиссия работала де-сять дней, заседания комиссии проходили ежедневно с 13.00 до 24 часов в кабинете И.Я.Бабича, иногда в этих заседаниях принимал участие и В.С.Абакумов. Обсуждения выносимых на заседания вопросов всегда проходили активно. Особенно мне запомнились выступления двух подполковников: Фролова — начальника штабного отделения Особого отдела 1-го Белорусского фронта и Веселова — начальника отделения по руководству подчинёнными особыми отделами войск Ленинградского фронта. Они отличались хорошим знанием специфики работы оперативных работников в войсках, вопросов взаимодействий их с командованием и личным составом войск, а также знанием структуры спецслужб противника и методов их работы против наших войск. Как правило, вносимые ими предложения находили поддержку. Комиссия разработала все основные нормативные документы: Положение о военной контрразведке НКО “Смерш”, необходимые приказы, наставления и инструкции, структуру органов военной контрразведки. Разработанная комиссией структура главного управления контрразведки НКО “Смерш”, фронтовых, армейских, корпусных и дивизионных органов контрразведки и флотов была не громоздкой, эффективной, позволявшей обеспечивать чёткую работу всех звеньев военной контрразведки сверху донизу. При докладе И.В.Сталину о результатах работы комиссии встал вопрос о целесообразности изменения наименования особых отделов… Наименование “Смерш” подчёркивало, что во главу всех задач военной контрразведки ставится бескомпромиссная борьба с подрывной деятельностью иностранных разведслужб против сражающейся Красной армии. По решению Совнаркома СССР в функции органов “Смерш” включалось также пресечение враждебных действий антисоветских элементов, проникших в войска, борьба с предательством, изменой Родине, дезертирством, обеспечение непроницаемости линии фронта для агентуры противника и выполнение специальных заданий Народного комиссара обороны. Было установлено, что по всем вопросам оперативной деятельности нижестоящие органы “Смерш” подчиняются вышестоящим отделам и управлениям “Смерш”. Главное управление контрразведки “Смерш” подчинялось Наркому обороны СССР, его начальник являлся одним из заместителей Наркома (И.В.Сталина). Было также создано Управление контрразведки “Смерш” при Наркомате Военно-Морского Флота СССР»[187].

До принятия окончательного решения В.Абакумов ещё дважды побывал у И.Сталина. На одной из бесед присутствовал и В.Мерку-лов, который представил председателю ГКО проект постановления ЦК ВКП(б) о создании управления «Смеринш». Согласившись в основном с текстом, И.Сталин лично внёс изменение в название нового чекистского органа. Вместо «Смеринш» (что означало «Смерть иностранным шпионам») он написал «Смерш», что представляется неким акцентом на расширении круга лиц, определяемых как шпионы[188]. И это было абсолютно правильным уточнением, так как органам «Смерш» пришлось вскоре столкнуться с агентурой бандподполья на Украине, Северном Кавказе и в Прибалтике.

Во исполнение указаний И.В.Сталина, поддержанных другими членами ГКО, В.Н.Меркулов уже 2 и 4 апреля 1943 г. представил в ГКО различные варианты структурных преобразований, в которых не предполагалось выделение органов военной контрразведки из состава будущего НКГБ. Однако председатель ГКО вернул документы на доработку, с тем чтобы предусматривалась передача системы особых отделов в НКО с подчинением лично ему как наркому. Новые проекты документов были представлены И.В.Сталину 14 апреля и в тот же день рассмотрены на заседании Политбюро ЦК ВКП(б)[189].

Принятые решения были формализованы в виде постановления ЦК ВКП(б) «Об организации народного комиссариата» и соответствующего Указа Президиума Верховного Совета СССР. Что касается Управления особых отделов СССР как одного из структурных подразделений Наркомата внутренних дел, то достаточным было принятие постановления Совнаркома. Этот документ за № 415-138сс был подписан председателем СНК СССР И.В.Сталиным через несколько дней — 19 апреля 1943 г.

В постановлении указывалось следующее: «1. Управление особых отделов НКВД СССР изъять из ведения НКВД СССР и передать народному комиссариату обороны, реорганизовав его в Главное управление контрразведки НКО «Смерть шпионам…»[190]

Далее в постановлении перечислялись задачи органов военной контрразведки. Текстуально и по приоритетности они несколько отличались от того, что было изложено в проекте постановления ГКО, разработанном в НКВД СССР 15 октября 1942 г., о чём говорилось выше. Естественно, что борьба со шпионской, диверсионной, террористической и иной подрывной деятельностью иностранных разведок осталась на первом месте. Выявление и пресечение активности антисоветских элементов, изменнических намерений и действий, а также борьба с дезертирством и членовредительством остались в качестве задач. Исходя из личных указаний Верховного Главнокомандующего некоторые задачи были детализированы фактически до уровня конкретных мероприятий, как то: «принятие агентурно-оперативных и иных (через командование) мер к созданию на фронтах условий, исключающих возможность безнаказанного прохода агентуры противника через линию фронта, с тем чтобы сделать линию фронта непроницаемой для шпионских и антисоветских элементов»[191].

В такой постановке данный вопрос будет присутствовать практически во всех указаниях ГУКР НКО «Смерш», фронтовых и армейских аппаратов по обеспечению безопасности войск в оборонительных операциях.

Важно подчеркнуть, что в постановлении СНК СССР изложен исчерпывающий перечень задач для органов военной контрразведки, что подчёркнуто в тексте: «Установить, что органы «Смерш» освобождаются от проведения всякой другой работы, не связанной непосредственно с задачами…»[192]

Вместе с тем в постановлении зафиксирована возможность наркома обороны давать специальные задания аппаратам военной контрразведки.

В развитие юридического акта Совнаркома уже через два дня — 21 апреля 1943 г. члены ГКО приняли постановление № 3222сс/ов, утверждающее Положение о Главном управлении контрразведки «Смерш» и его органах на местах[193].

Подписав указанное постановление как председатель Совнаркома СССР, И.Сталин через два дня уже в качестве руководителя Госкомитета обороны утвердил представленное в ГКО Положение о ГУКР «Смерш». Данный документ лично доложил В.Абакумов, назначенный не только начальником военной контрразведки, но и утверждённый двумя днями ранее заместителем наркома обороны, то есть И.Сталина[194].

Согласно тексту Положения о ГУКР «Смерш», его начальник «подчинён непосредственно народному комиссару обороны и выполняет только его распоряжения»[195].

Обращает на себя внимание последняя часть формулировки о функциональной подчинённости. Ранее мы нигде не встречаем положений о каких-либо структурах госбезопасности с указанием на личную подчинённость И.Сталину, совмещавшему, как известно, долж-ности военного наркома и председателя ГКО. Таким образом, можно говорить о том, что никакого влияния НКГБ — НКВД и, что особенно важно, ответственных руководителей Наркомата обороны на практическую деятельность ГУКР «Смерш» и его информационные потоки не осуществлялось. Предусматривались лишь «поддержание, по мере необходимости, тесного контакта с соответствующими органами НКГБ СССР, НКВД СССР и Разведывательным управлением Генштаба Красной армии», обмен информацией и ориентировками[196].

В отличие от постановления ГКО № 187сс от 17 июля 1941 г. о преобразовании органов 3-го управления НКО СССР в особые отделы НКВД СССР, в Положении о ГУКР «Смерш» уже не содержалось права на расстрел дезертиров на месте. Не увидим мы и таких оборотов, как «беспощадная расправа с паникёрами, диверсантами, дезертирами и всякого рода дезорганизаторами», которые фигурировали в директиве НКВД, изданной на основе постановления ГКО.

В Положении о ГУКР «Смерш» упор сделан на активную агентурно-оперативную работу военной контрразведки в области борьбы со шпионажем и изменниками. Однако дезертирство и членовредительство, а также оказание помощи командованию в поддержании высокой боеготовности войск остались в качестве объектов приложения усилий аппаратов «Смерш»[197].

К разрешению отдельных организационно-кадровых вопросов деятельности органов госбезопасности ГКО ещё не раз возвращался на своих заседаниях в последующие месяцы.

Сохранившиеся в Центральном архиве ФСБ России документы со всей очевидностью свидетельствуют о том, что И.Сталин глубоко вникал в процесс реорганизации органов военной контрразведки. Он лично рассматривал, корректировал и утверждал Положение о ГУКР НКО «Смерш», его структуру и штат. Председатель ГКО отредактировал и подписал штаты и структуру двух видов фронтовых управлений, увеличив количество штатных единиц в УКР «Смерш», где во фронт входило более пяти армий. По приказанию наркома В.Абакумов подготовил приказ НКО № 1/сш от 29 апреля 1943 г. о присвоении воинских званий начальствующему составу органов «Смерш» и приказ НКО № 2/сш о назначениях заместителей и помощников начальника ГУКР НКО «Смерш».

И.В.Сталин согласился со всеми предложениями вновь назначенного начальника ГУКР НКО «Смерш» В.С.Абакумова. Эти предложения касались как построения структуры военной контрразведки (включая и сам Главк), так и сосредоточения в едином центре ряда направлений оперативной работы. В частности, нарком обороны утвердил создание аппарата помощников начальника ГУКР НКО «Смерш», каждый из которых курировал два-три фронтовых аппарата. Сделано это было по образцу Генерального штаба РККА, где уже функционировали аналогичные структуры. Помощники начальника Главка с подчинёнными им группами опытных оперативных работников являлись контрольно-инспекторскими и аналитическими аппаратами, призванными обеспечить главу ГУКР НКО «Смерш», а через него — членов ГКО, начальника Генерального штаба, других руководителей наркомата обороны и командующих родами войск информацией по вопросам, отнесённым к компетенции военной контрразведки.

Кроме аппарата помощников начальника Главка в ГУКР НКО «Смерш» организовывались функциональные отделы. Так, во исполнение личного указания И.В.Сталина был организован отдел, отвечающий за проведение радиоигр с разведцентрами противника. В этот отдел передавались все те сотрудники НКГБ СССР, кто ранее вёл такого рода работу. Таким образом, с апреля 1943 г. все радиоигры проводились органами военной контрразведки. Исключение составила лишь трёхэтапная операция «Монастырь — «Курьеры» — Березино», которая длительное время велась 4-м управлением НКГБ СССР. Проявлением усиления наступательности в действиях военной контрразведки явилось создание 4-го (позднее 3-го) отдела. Согласно тексту Положения о ГУКР НКО «Смерш», этому отделу поручалась «контрразведывательная работа на стороне противника в целях выявления каналов проникновения агентуры противника в части и учреждения Красной Армии»[198].

На местах создавались управления и отделы контрразведки «Смерш» фронтов, военных округов, армий, корпусов, дивизий, бригад, запасных полков, гарнизонов, укрепрайонов и учреждений РККА.

Нельзя не упомянуть ещё несколько решений, которые дополняли развёрнутый процесс реорганизации. В постановлении СНК СССР № 415-138ссот 19апреля 1943 г. в пункте № 7 прямо указывалось: «Изъять из ведения НКВД СССР Морской отдел Управления особых отделов НКВД СССР и передать его Народному комиссариату Военно-морского флота, организовав на базе его Управления контрразведки НКВМФ (“Смерш”)». Далее перечислялись задачи вновь создаваемого органа, во многом повторявшие те, что стояли перед ГУКР НКО «Смерш». СНК обязал наркома Н.К.Кузнецова представить на утверждение ЦК ВКП(б) структуру органов «Смерш» НКВМФ, кандидатуры начальника

Управления контрразведки и его заместителей[199].

К концу мая 1943 г. указание СНК СССР было выполнено и разработано положение об УКР НКВМФ «Смерш» и его органах на местах. 3 июня 1943 г. нарком ВМФ адмирал Н.Кузнецов подписал приказ № 00155 о создании управления. Согласно этому приказу УКР НКВМФ «Смерш» подчинялось непосредственно наркому и, как подчёркивалось, «выполняет только его распоряжения»[200].

В системе НКВД СССР на базе 6-го отдела Управления особых отделов создавался отдел «Смерш» для оперативного обслуживания войск НКВД.

Таким образом, весной 1943 г. была создана система органов «Смерш», охватывавшая все Вооружённые силы. Нельзя не заметить, что практически одновременно с реформой контрразведки произошли организационные изменения в военной разведке. Приказом наркома обороны И.Сталина (№ 0071 от 19 апреля 1943 г.) Управление войсковой разведки Генштаба было реорганизовано в Разведуправ-ление Генерального штаба Красной армии, на него было возложено руководство войсковой и агентурной разведками фронтов, а также проведение дезинформации противника. Этим же приказом при начальнике Генштаба (ГШ) создавалась группа командиров во главе с генерал-полковником Ф.И.Голиковым с задачей обобщения и анализа поступающих данных о противнике от всех органов разведки и контрразведки НКО, НКВД, НКВМФ, ГУКР «Смерш» и партизанских штабов. Органам ГУКР «Смерш» предписывалось усилить работу по обеспечению безопасных условий деятельности военной разведки и систематически информировать Разведывательное управление Генштаба Красной армии, сообщая данные о причинах провала агентов, полученные в ходе следственной работы, факты перевербовки противником негласных сотрудников военной разведки, особенности подготовки противником своих агентов, организации связи с ними, а также способы заброски в наш тыл. Одновременно и РУ ГШ РККА обязывалось незамедлительно сообщать в ГУКР «Смерш» все добытые данные об агентуре противника, подготавливаемой для внедрения в Красную армию или в её тылы[201].

Изменения в структуре претерпели также и войска НКВД. По распоряжению Госкомитета обороны нарком внутренних дел СССР Л.П.Берия своим приказом № 00792 от 4 мая 1943 г. создаёт Главное управление войск НКВД по охране тыла действующей армии с подчинением ему всех управлений охраны тыла фронтов и входивших в их состав частей. Общая численность войск охраны тыла определялась в 80 тысяч офицеров и солдат. Начальником Главного управления назначили комиссара госбезопасности А.М.Леонтьева[202]. В составе Главка имелись разведывательный отдел и аналогичные подразделения в войсках фронтов. Они работали в контакте с органами «Смерш» по выявлению агентуры противника, предателей, изменников и националистического подполья во фронтовых тылах.

Как явствует из положения, органы «Смерш» создавались как централизованная организация с вертикальной подчинённостью. Все аппараты военной контрразведки обязывались информировать военные советы и командование соответствующих частей, соединений и учреждений Красной армии по следующим вопросам: 1) о результатах борьбы с агентурой противника; 2) о проникших в части антисоветских элементах; 3) о результатах борьбы с изменой Родине, предательством, дезертирством и членовредительством. На практике по каждому из указанных вопросов управления и отделы «Смерша» стали предоставлять военным советам и командующим ежемесячные сводки, а при проведении наступательных операций даже информацию за несколько дней.

В положении специально подчёркивалось, что органы «Смерш» освобождаются от проведения всякой другой работы, не связанной непосредственно с решением возложенных на них задач. Сами же задачи формулировались следующим образом: а) борьба со шпионской, диверсионной, террористической и иной подрывной деятельностью иностранных разведок в частях и учреждениях Красной армии; б) борьба с антисоветскими элементами, проникшими в части и учреждения Красной армии; в) принятие необходимых агентурно-оперативных и иных (через командование) мер к созданию на фронтах условий, исключающих возможность безнаказанного прохода агентуры противника через линию фронта с тем, чтобы сделать линию фронта непроницаемой для шпионских и антисоветских элементов; г) борьба с предательством и изменой Родине в частях и учреждениях Красной армии (переход на сторону противника, укрывательство шпионов и вообще содействие работе последних); д) борьба с дезертирством и членовредительством на фронтах; е) проверка военнослужащих и других лиц, бывших в плену и окружении противника; ж) выполнение специальных заданий народного комиссара обороны.

В положении чётко определялись права и обязанности органов военной контрразведки: а) вести агентурно-осведомительную работу; б) производить в установленном законом порядке выемки, обыски и аресты военнослужащих Красной армии, а также связанных с ними лиц из гражданского населения, подозреваемых в преступной деятельности; в) проводить следствие по делам арестованных с последующей передачей дел по согласованию с органами прокуратуры на рассмотрение соответствующих судебных органов или Особого совещания при Наркомате внутренних дел СССР; г) применять различные специальные мероприятия, направленные на выявление преступной деятельности агентуры иностранных разведок и антисоветских элементов; д) вызывать без предварительного согласования с командованием в случаях оперативной необходимости и для допросов рядовой и командно-начальствующий состав Красной армии.

Было определено, что аресты военнослужащих Красной армии органами «Смерш» производились: а) рядового и младшего начсостава — по согласованию с прокурором; б) среднего начсостава — по согласованию с командиром и прокурором соединения, части; в) старшего начсостава — по согласованию с военными советами и прокурором; г) высшего начсостава — с санкции наркома обороны.

Между структурными подразделениями органов контрразведки «Смерш» строго распределялись функциональные обязанности, что обеспечивало достаточно высокое качество их работы. Помощники начальника Главного управления (по числу фронтов) с приданными им группами оперативных работников курировали работу органов «Смерш» на фронтах. Кроме данных групп имелись и функциональные отделы:

1-й отдел ГУКР «Смерш» НКО занимался агентурно-оперативной работой по центральным органам Красной армии, управлениям Наркомата обороны;

2-й отдел вёл работу среди военнопленных, представляющих интерес для органов «Смерш», осуществлял проверку военнослужащих Красной армии, бывших в плену и окружении противника;

3-й отдел отвечал за борьбу с агентурой противника (парашютистами), забрасываемой в наш тыл;

4-й отдел вёл контрразведывательную работу в тылу противника в целях выявления каналов проникновения агентуры противника в части и учреждения Красной армии;

5-й отдел осуществлял руководство работой органов «Смерш» военных округов;

6-й отдел был следственным;

отдел кадров занимался подбором и подготовкой кадров для органов «Смерш», формированием новых органов «Смерш».

На местах были организованы следующие органы «Смерш»: а) управления контрразведки НКО (Смерш) фронтов; б) отделы контрразведки НКО (Смерш) армий, округов, корпусов, дивизий, бригад, запасных полков, гарнизонов, укрепрайонов, учреждений Красной армии.

Структура местных органов «Смерша» была установлена применительно к структуре Главного управления контрразведки НКО (Смерш) и утверждалась народным комиссаром обороны.

Для обеспечения оперативной работы, конвоирования арестованных и их охраны, а также охраны мест заключения в органах «Смерш» формировались воинские подразделения: во фронтовых управлениях — батальон, в армейских отделах — рота, а в отделах контрразведки корпуса, дивизии и бригады — взвод.

Личный состав органов контрразведки «Смерш» комплектовался за счёт оперативного состава бывшего Управления особых отделов НКВД СССР и специального отбора военнослужащих из числа командно-начальствующего и политического состава Красной армии и ВМФ. Подготовка кадров для органов «Смерш» обеспечивалась путём создания специальных школ и курсов при Главном управлении контрразведки НКО (Смерш). Работникам органов контрразведки «Смерш» присваивались воинские звания, установленные в Красной армии. Они носили форму, погоны и другие знаки различия, установленные для соответствующих родов войск Красной армии.

Произошедшие структурные изменения органов контрразведки «Смерш» в 1943 г. обеспечили повышение эффективности и целеустремлённости разведывательной и контрразведывательной работы, всё более широкое применение наступательных методов в борьбе с подрывной деятельностью спецслужб противника. Произведённые изменения в организационно-штатной структуре органов военной контрразведки в 1943 г. оправдали себя и фактически не претерпели существенных изменений до конца войны.

После реорганизации большое внимание было уделено подготовке новых кадров. 15 июня 1943 г. председатель ГКО И.Сталин подписал приказ ГКО об организации школ и курсов ГУКР «Смерш». В частности, были созданы четыре постоянные школы: 1-я Московская — на 600 человек, 2-я Московская — на 200, Ташкентская — на 300, Хабаровская — на 250 человек со сроком обучения от шести до девяти месяцев и курсы с четырёхмесячным сроком обучения в Новосибирске на 200 человек и в Свердловске на 200 человек[203].

В ноябре 1943 г. Новосибирские курсы по подготовке оперативного состава были реорганизованы в школу ГУКР НКО СССР «Смерш» с четырёхмесячным, а в дальнейшем годичным сроком обучения. Всего за годы Великой Отечественной войны в Новосибирске на курсах было подготовлено около 4 тысяч военных контрразведчиков.

Проделанная в этом направлении работа позволила не просто сво-евременно восполнять безвозвратные потери, которые несли органы контрразведки «Смерш» в период войны, но и повысить качество разведывательной и контрразведывательной деятельности в боевых условиях за счёт повышения квалификации сотрудников.

После подготовки и утверждения организационно-кадровых документов председатель ГКО И.В.Сталин поручил В.С.Абакумову принять действенные меры по активизации агентурно-оперативной работы и ликвидации выявившихся в ходе войны недостатков в деятельности следственных подразделений. На основании полученных указаний ГУКР НКО «Смерш» издало необходимые директивы для подчинённых органов, а позднее направило на места инспекционные группы для проверки реализации полученных из Москвы установок.

Совместно с НКГБ ССР Главное управление военной контрразведки подготовило докладную записку в ГКО (№ 82/М от 29 апреля 1943 г.) по итогам предшествующей борьбы с агентурой противника — германской и финской разведок.

В документе отмечалось, что с начала Великой Отечественной войны было задержано 978 агентов-парашютистов. Из них на долю особых отделов приходилось 203, на войска НКВД по охране тыла действующей армии — 70 человек. Остальные были схвачены территориальными и транспортными органами. Приведённые цифры являлись как бы рубежными и отражали работу до проведённой реорганизации. В докладной записке также указывалось, что НКГБ СССР в связи с передачей борьбы с агентами-парашютистами противника в ГУКР НКО «Смерш» дал указание своим периферийным органам незамедлительно передать в военную контрразведку всех содержащихся под арестом лиц данной категории вместе со следственными делами на них[204].

В апреле 1943 г. от НКГБ СССР в ГУКР НКО «Смерш» было передано контрразведывательное обеспечение штабов партизанского движения, включая и Центральный, а также партизанских отрядов и соединений[205]. Руководитель ЦШПД П.К.Пономаренко не воспринял это решение, очевидно не осознав, что оно согласовано с Верховным главнокомандующим и даже более того — является прямым указанием последнего. Он продолжал решать все вопросы с НКГБ и его аппаратами на местах, игнорируя контрразведку «Смерш». В.С.Абакумов вынужден был 20 августа обратиться к П.К.Пономаренко с личным письмом, в котором не преминул указать следующее: «Как Вам известно, по указанию товарища Сталина, оперативное обслуживание штабов партизанского движения и борьба с агентурой противника, проникающей в эти штабы и партизанские отряды, возложена на органы контрразведки «Смерш»… В целях усиления борьбы с агентурой противника, прошу дать указание по линии штабов партизанского движения о следующем: 1. Все поступающие материалы из партизанских отрядов о задержании или явках с повинной шпионов, диверсантов, террористов, захваченных официальных сотрудников и документов немецких разведывательных органов — передавать в органы контрразведки «Смерш»; 2. По требованию органов контрразведки «Смерш» доставлять из тыла противника задержанных шпионов, диверсантов, террористов, а также официальных сотрудников и документы разведывательных и контрразведывательных органов; 3. Сообщать в органы контрразведки «Смерш» о переходах на строну партизан групп и подразделений РОА и других созданных немцами формирований. Лиц из этих формирований, интересующих органы контрразведки, доставлять на нашу сторону по требованию органов контрразведки «Смерш». Руководитель ЦШПД незамедлительно отреагировал, но достаточно своеобразно. В ответном письме В.С.Абаку-мову он указал, что штабы партизанского движения сами ведут борьбу со шпионажем со стороны немецких спецслужб, а «Смерш» пусть работает в войсках.

Противостояние ГУКР НКО «Смерш» и ЦШПД продолжалось несколько месяцев. Конец ему положило решение ГКО. Здесь следует отметить, что на основании информации о серьёзных недостатках в практической и организационной деятельности ЦШПД, подготовленной в основном Главным управлением военной контрразведки, руководство страны посчитало излишним дислоцирование в Москве республиканских штабов партизанского движения, а в середине января 1944 г. ГКО постановил ликвидировать сам Центральный штаб[206]. В последнем случае также не обошлось без информации ГУКР НКО «Смерш».

Ещё одна комиссия ГКО разбиралась с ситуацией на Западном фронте. Дважды, 14 и 29 февраля 1944 г. начальник ГУКР «Смерш» В.А-бакумов докладывал председателю ГКО И.Сталину об обстановке на Западном фронте, и в частности о «необеспеченности руководства боевыми операциями и издевательствах над командирами со стороны командующего 33-й армией генерал-полковника В.Гордова»[207].

По указанию ГКО и Ставки ВГК оперативные группы ГУКР НКО «Смерш», возглавляемые помощниками начальника Главка по нескольку раз выезжали на те участки советско-германского фронта, где намечались крупные оборонительные или наступательные операции. Эти группы обеспечивали координацию усилий ряда фронтовых аппаратов контрразведки, оказывали им действенную практическую помощь, обеспечивали поступление в Москву более точной и всесторонней информации. Так, по итогам работы оперативных групп ГУКР НКО «Смерш» перед началом Белорусской стратегической наступательной операции в Государственный комитет обороны была представлена информация об активизации немецкой агентурной разведки именно в предполагаемой полосе действий 1-го, 2-го и 3-го Белорусских фронтов, что могло свидетельствовать о наличии у противника неких сведений о подготовке наступления советских ВОЙСК[208].

Копия данного сообщения адресовалась и начальнику Генерального штаба для учёта при выработке конкретных директив фронтовому командованию.

ГУКР НКО «Смерш» постоянно наращивало поток информации в ГКО. Архивные документы, сохранившиеся в ЦА ФСБ России, показывают, что в зависимости от существа информации копии докладных записок направлялись (в ряде случаях по личному указанию И.В.Сталина) в адрес заместителя председателя ГКО В.М.Молотова, членов ГКО Л.П.Берии, Г.М.Маленкова, А.И.Микояна, а также начальнику Генерального штаба, руководителям Главного политического управления РККА, начальнику ГРУ Разведупра ГШ, командующим родами войск. На основе докладных записок и спецсообщений принимались постановления ГКО, издавались приказы наркома обороны и его заместителей, директивы и указания начальника Генерального штаба и т.д.

Успехи наших войск на фронтах положительно отразились на деятельности всех оперативных структур НКВД. Советские органы госбезопасности приобрели к этому времени достаточный опыт противодействия спецслужбам фашистской Германии, не позволяя им существенным образом влиять на подготовку и проведение боевых операций, проводя масштабные подрывные и шпионско-диверсионные акции.

И тем не менее с учётом изменений в военно-политической и оперативной обстановке потребовалось не только откорректировать задачи органов военной контрразведки, но и привести их организационную структуру в оптимальное состояние. Подобного рода задачи обозначились ещё в ходе зимней кампании 1942/43 г., поэтому проекты некоторых основополагающих документов появились в Управлении особых отделов НКВД СССР именно в этот период. Однако пока продолжалась Сталинградская битва, а также другие крупные оборонительные и наступательные операции, проводить реорганизацию, включая и разрешение такого исключительно чувствительного для командования Красной армии вопроса, как ведомственная принадлежность военной контрразведки, руководство страны признало нецелесообразным.

Как известно, 12 апреля 1943 г. состоялось совещание в Ставке ВГК, на котором обсуждался план летней кампании на советско-германском фронте. А в предыдущие дни в кабинете И.Сталина побывали, и не по одному разу, крупные военные руководители, а также член ГКО Л.Берия. Обсуждались насущные вопросы продолжения боевых операций, включая организационные и кадровые, которые так или иначе могли влиять на успешность реализации намеченных планов. Ход дальнейших событий показывает, что к 13 апреля 1943 г. И.Сталин определился с передачей военной контрразведки в Наркомат обороны, проработав эту идею с некоторыми высшими политическими и военными руководителями. Л.Берия считал, что появилась возможность, не снижая темпов работы, провести организационную перестройку чекистских аппаратов. Структура Наркомата внутренних дел в 1942 г. оставалась достаточно сложной и уже не отвечала предъявляемым Государственным комитетом обороны требованиям. По указанию И.Сталина заместитель министра внутренних дел СССР В.Меркулов подготовил и 14 апреля 1943 г. направил председателю ГКО проект постановления ЦК ВКП(б) об организации самостоятельного Наркомата госбезопасности и проект указа Президиума Верховного Совета СССР на сей счёт. Это были документы, уже доработанные с учётом мнения И.Сталина, поскольку В.Меркулов с начала апреля 1943 г. уже дважды докладывал Верховному Главнокомандующему первоначальные варианты, которые тогда не были утверждены. По имеющимся сведениям, одной из причин этого послужило стремление замнаркома внутренних дел, рассчитывавшего занять главный пост в НКГБ, сохранить в своём подчинении военную контрразведку в виде Управления особых отделов[209].

У председателя ГКО было иное мнение. Поскольку И.Сталин одновременно являлся и наркомом обороны, то он решил замкнуть на себя руководство военной контрразведкой, которая к этому времени разрослась численно, укрепилась организационно и, что самое главное, уже реально доминировала среди других оперативных управлений НКВД. Даже в области зафронтовой работы особисты по ряду позиций не уступали специально созданному для этих целей 4-му управлению НКВД.

Предстоявшие серьёзнейшие изменения в сфере органов госбезопасности И.Сталин решил первоначально обсудить с членами Политбюро ЦК ВКП(б), заседание которого состоялось 14 апреля 1943 г.[210]

В постановлении, принятом по итогам обсуждения, указывалось на необходимость реализации рассмотренных проектов обозначенных выше документов. Участники заседания сошлись во мнении относительно задач Наркомата госбезопасности, отметив при этом, что в сферу ответственности НКГБ СССР не входит борьба с подрывной, шпионской, диверсионной и террористической деятельностью иностранных разведок в частях и учреждениях Красной армии и Военно-морского флота, а также в войсках Наркомата внутренних дел[211].

Уже на следующий день во всех центральных советских газетах был опубликован указ Президиума Верховного Совета СССР об образовании Народного комиссариата государственной безопасности[212]. Наркомом был утверждён В.Меркулов.

Здесь возникает вопрос: почему член ГКО Л.Берия согласился на явное сужение полномочий, а значит, и влияния? Ведь все без исключения авторы, пишущие об этом человеке, отмечают его крайнюю амбициозность и властолюбие. Однако никакого противоречия здесь нет. Дело в том, что Л.Берия, оставаясь руководителем огромной структуры НКВД, требовавшей, что называется, «ручного» управления, одновременно как член ГКО отвечал за производство военной техники и вооружения. Это поглощало практически всё его рабочее время. Немаловажно и то, что ответственность за львиную долю оборонной промышленности создавала Л.Берии своеобразный задел в укреплении влияния в высшем эшелоне власти на период после окончания войны, когда вопросы государственной и общественной безопасности будут менее значимы среди других проблем жизни страны.

Однако возвратимся к событиям, происходившим в Кремле в апреле 1943 г. За день до решения вопроса о создании НКГБ, то есть 13 апреля, кабинет председателя ГКО И.Сталина в одно и то же время посетили и провели там более двух часов члены ГКО В.Молотов, Г.Маленков, Л.Берия, заместитель наркома внутренних дел В.Меркулов, заместитель наркома обороны и начальник Главупра РККА А.Щербаков, только что назначенный заместителем наркома обороны по кадрам Ф.Голиков, а также семь руководителей особых отделов фронтов. Эту группу возглавлял замнаркома внутренних дел, начальник Управления особых отделов НКВД В.Абакумов[213].

Поскольку ранее в таком составе особисты никогда не вызывались на совещания к Сталину, тем более в присутствии основных членов ГКО и руководства Наркомата обороны, а также, зная о состоявшемся через несколько дней знаменательном для военных контрразведчиков решении, можно утверждать, что речь на заседании шла о выделении военной контрразведки из системы НКВД и придании ей определённого статуса в рамках военного ведомства.

Оперативная обстановка в период коренного перелома в ходе войны

В результате проведения зимней кампании 1942/43 г. советские войска продвинулись вперёд на 600–700 км, было разгромлено свыше 100 дивизий врага, действовавших на советско-германском фронте. Наша армия постепенно стала перехватывать у врага стратегическую инициативу. Контрнаступление под Сталинградом имело в этом плане решающее значение, но окончательно ситуацию переломил провал операции вермахта «Цитадель». Сражения на северном и южном фасах Курского выступа, активные действия Брянского и Западного фронтов привели к краху последнего крупного наступления немецкой армии, а фактически последней попытки германского командования вновь взять инициативу в свои руки.

Однако победы дались Красной армии ценой больших потерь в личном составе и боевой технике. Согласно новейшим исследованиям, за второй период Великой Отечественной войны (с 19 ноября 1942 г. по 31 декабря 1943 г.) людские потери составили 8 538 700 человек, из них безвозвратные — 2 553 400[214].

Потребовалось значительно увеличить объём пополнения, мобилизовать в армию и во флот новые возрастные категории советских граждан, массированно призывать тех, кто проживал на временно оккупированной территории, освобождённой нашей армией. Большинство мобилизуемых на фронт составляли лица, родившиеся уже при советской власти, воспитанные в патриотическом духе. В то же время этому контингенту, как и вообще молодёжи, наряду с безоглядной храбростью и напором были присущи и такие черты, как потеря целеустремлённости без твёрдого руководства командиров либо просто старших по возрасту, склонность к утрате способности трезво оценивать обстановку, поддаваться панике и т. д. Достаточно большое количество вновь мобилизованных составили представители коренных национальностей советских республик Средней Азии. По свидетельству маршала Советского Союза А.И.Ерёменко, в конце 1942 г. в состав Сталинградского фронта прибыл 4-й кавалерийский корпус, в котором 70 % личного состава приходилось на узбеков и казахов. Их подготовка вызывала много сомнений[215]. Слабое знание русского языка, предопределявшее плохое усвоение, а затем и ненадлежащее выполнение ими приказов командиров и начальников, самым непосредственным образом влияло на решение боевых задач воинскими частями.

В своих дневниках А.Ерёменко отметил и другой малоизвестный факт: в числе пополнения на Калининский фронт в середине июля 1943 г. прибыло 20 уже сформированных штрафных рот, созданных по решению ГКО из лиц, осуждённых на длительные сроки заключения[216]. Примерно по столько же штрафных рот было распределено и по другим фронтам. Вместе с тем к 1943 г. устойчивость войск в определённой степени обеспечивала прослойка военнослужащих, которые участвовали в боевых действиях с первых месяцев войны и приобрели необходимый фронтовой опыт. Именно они цементировали подразделения, заражая уверенностью в победе над врагом молодых солдат. Для многих рядовых и командиров — от взводного до дивизионного уровня — во второй период войны даже бои в полном окружении не являлись чем-то уникальным, воспринимались пусть и как экстраординарная ситуация, но не как катастрофа. Именно из категории бывалых бойцов и командиров сотрудники военной контрразведки приобретали своих негласных помощников, поскольку именно такие люди пользовались авторитетом уличного состава, могли не только давать объективную информацию чекистам, но и своим поведением, личным примером воодушевлять сослуживцев на упорное сопротивление врагу и решение задач в наступлении.

В октябре 1942 г. Президиум Верховного Совета СССР упразднил институт комиссаров и вновь установил полное единоначалие, указав тем самым на возросшее доверие к командному составу Красной армии и флота[217].

Приобрели хорошие навыки работы в боевых условиях и партийно-политические органы. Основная масса политработников вполне эффективно вела пропагандистскую и контрпропагандистскую деятельность. Для положительного воздействия на политико-моральное состояние рядового и командно-начальствующего состава широко стали использоваться указания на примеры зверств оккупантов во временно занятых ими районах нашей страны.

Укреплению политико-морального состояния войск способствовало также переименование многих частей и соединений в гвардейские. На основании приказов народного комиссара обороны только за первую половину 1943 г. более 100 полков, бригад, дивизий, корпусов и армий стали гвардейскими[218].

Для военнослужащих гвардейских частей были установлены привилегии материального плана: полуторный оклад денежного содержания для офицеров, а для рядового состава — двойной. Нагрудный знак «Гвардия» носили все — от рядового до генерала. Он также помещался на знамёнах гвардейских подразделений. Даже если военнослужащий-гвардеец после ранения или по переводу попадал в другие воинские части, он имел право на ношение своего нагрудного знака.

Указами Президиума Верховного Совета СССР от 6 января и 15 февраля 1943 г. впервые после революции были введены погоны для личного состава Красной армии и ВМФ[219].

В 1943 г. произошло изменение политики государственных и партийных властей в отношении Русской православной церкви (РПЦ). 8 сентября собрался Архиерейский собор, и был избран митрополит Сергий на патриарший престол. Синод принял обращение к советскому правительству, в котором выражалась готовность умножать усилия РПЦ в служении правому делу защиты Родины от фашистской агрессии. В церквях на всей территории СССР активизировался сбор средств в фонд обороны. По некоторым данным, всего верующими было собрано более 300 млн рублей, построены на деньги прихожан танковая колонна (40 танков) имени Дмитрия Донского и самолёты для нескольких авиаэскадрилий.

Повышение роли церкви в мобилизации духовных сил всего общества, и Вооружённых сил в частности, имело важное значение в переломный период войны. Призывы церкви к беспощадной борьбе с захватчиками находили отклик в сердцах огромной массы военнослужащих, особенно выходцев из сельских районов страны, где, несмотря на гонения в отношении священнослужителей в 1920-1930-е гг., у населения сохранились религиозные чувства. Всё это учитывали военные контрразведчики в своей работе. Никаких репрессивных мер в отношении солдат и офицеров, открыто проявлявших свою религиозность, не принималось, выражение своей приверженности той или иной конфессии не являлось основанием для подозрений в какой-либо противоправной деятельности, прежде всего антисоветской.

Лишь к представителям разного рода сект, не желавшим брать в руки оружие для защиты Отечества, органы госбезопасности относились с повышенным вниманием и зачастую добивались предания их суду военного трибунала.

Постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) в конце 1943 г. был утверждён, а затем опубликован во всех центральных и местных газетах новый гимн Союза ССР. «Интернационал», фактически являвшийся в течение многих лет гимном нашей страны, в данном качестве отменялся. Это стало знаковым событием, однако неоднозначно воспринятым различными категориями граждан. Руководство страны хотело знать мнение населения и особенно военнослужащих по поводу своего далеко не ординарного политико-идеологического шага. Соответствующее поручение в этом направлении было дано и органам контрразведки «Смерш». Уже 23 декабря 1943 г. В.Абакумов подготовил спецсообщение председателю ГКО И.Сталину под заголовком: «О реакции военнослужащих на новый государственный гимн СССР»[220]. Военные контрразведчики выборочно, однако достаточно репрезентативно, отразили в докладе мнения различных категорий лиц — от лейтенантов до маршалов, от офицеров фронтовых воинских частей до руководителей структурных подразделений Наркомата обороны и Генерального штаба. Судя по тексту спецсообщения, большинство офицеров и генералов с одобрением встретили новый гимн, подчёркивали, что он славит нашу великую Родину и нерушимый союз советских республик, отражает сущность нашего государственного строя, проникнут чувством патриотизма и вселяет уверенность в скорую победу над врагом. Вместе с тем контрразведчики выявили и негативные тенденции во взглядах некоторых военнослужащих на советскую внешнюю и внутреннюю политику, взаимоотношения с союзниками по антигитлеровской коалиции, роль И.Сталина до и в ходе войны, ведущую роль русского народа в борьбе с захватчиками. Подобные высказывания в основном фиксировались со стороны представителей среднего звена командно-начальствующих кадров и инженерно-технического персонала. За поставленный короткий срок изучить настроения рядового состава Красной армии сотрудники органов «Смерш» не успели. Но в дальнейшем они учитывали высказывания, связанные со сменой государственного гимна, в работе по выявлению лиц, подрывающих политико-моральное состояние частей армии и флота.

Одним из индикаторов политико-морального состояния войск для органов военной контрразведки являлись сведения, содержавшиеся в обобщённых сводках отделений военной цензуры (ОВЦ) НКГБ СССР при армиях. Вот, к примеру, что говорилось в одной из сводок ОВЦ 13-й армии Центрального фронта от 8 июля 1943 г. в преддверии Курской битвы: «…за 5 и 6 июля процензурировано исходящей корреспонденции 55 336 писем, из них на национальных языках народов СССР — 6914. Из общего числа проверенной корреспонденции обнаружено отрицательных высказываний 21, относящихся к жалобам на недостаток в питании и отсутствие табака. Вся остальная корреспонденция (55 315 писем) — патриотического характера, отражающая преданность нашей Родине и любовь к Отечеству. Бойцы и командиры горят желанием немедленно вступить в решающее сражение с ненавистным врагом…»[221].

Специальная сводка ОВЦ по этой же армии за период с 25 июня по 9 июля 1943 г. была посвящена обзору писем только на национальных языках. Поскольку, как отмечено выше, в воинские части поступило пополнение из числа лиц, призванных в Средней Азии, то отдел военной цензуры проверил 52 853 их письма и сообщил, что в корреспонденции присутствуют патриотические мотивы, вера в силу советского оружия[222].

Указанное выше и другие факторы, включая, конечно же, всё увеличивавшиеся поставки в войска боевой техники и вооружения, положительно сказывались на ходе и исходе оборонительных, а затем по преимуществу наступательных операций Красной армии и сил флота.

Повышение уровня политико-морального состояния войск, положительные изменения в области управления ими, организованности, воинской дисциплины, а также порядка в деле снабжения продовольствием и обмундированием, не говоря уже о вооружении, напрямую влияли на оперативную и следственную работу органов военной контрразведки.