Возможно

Крупный мальчик не пожалел маму, и они немного задержались в роддоме. Приехала новоиспечённая бабушка. Егор с Викусей приходили утром и вечером, он выспрашивал мельчайшие подробности самочувствия своей жены и сына. И очень боялся, что не сможет забрать её домой сам, у него намечалась комиссия. Так и получилось. Но праздник всё равно удался, мама с папой постарались. Они жили в Москве, Иван Михайлович получил очередное звание, служил в штабе. Но был недоволен, очень скучал по своему училищу и надеялся вернуться туда после отставки преподавать. Да и здоровье что-то подкачало, командовать полками непросто. Поэтому дачу не продавали, потихоньку отстраивали, чтобы было, где жить. От отца Настя узнала, что, скорее всего Егоровым придётся покинуть Калининград, что за Уралом создаётся новое военное подразделение, и туда прочат Егора. Должность генеральская, значит полковника получит досрочно. Здесь у него такой возможности нет. Конечно, она расстроилась. Все её планы летели к чёрту. Перспектива сидеть дома и воспитывать детей, может, ещё парочку родить, не радовала. И Настя уговорила маму остаться на некоторое время, чтобы успеть закончить начатое, не подвести своих замечательных единомышленников, особенно, Анатолия Францевича. Он привозил ей документы домой, так что кормёжка и сон – по расписанию. Только по пятницам Настя уезжала на сводную летучку в Гусев, оставив сцеженное молоко маме. Егор ворчал, но понимал, что диктовать Насте, себе дороже. Да и времени не было на разговоры, надо было подготовить полк к сдаче. Месяца через полтора планировался переезд.

Провожали Настю неохотно. Взяли с неё слово, что будут держать связь, а она – продолжать работу. Связались с коллегами по Красноярскому краю, попросили помогать Егоровой во всём. Она, конечно, понимала, пока не подрастёт Алёшка, толку от неё мало. Но совсем бросать интересное дело не хотелось.

Они прилетели вечером, ночевать пришлось в гостинице, и Егор который раз упрекнул Настю, что она поехала с ним сразу, не дала ему возможность подготовить квартиру к их приезду.

– Какая ерунда, Егор. Я сама всё сделаю, времени полно. И потом, ты же был здесь, мог бы хотя бы кровати организовать. Пока наш контейнер придёт, всё равно надо что-то придумать. Завтра с утра и пойдём.

– Никуда ты не пойдёшь. По периметру, вокруг гостиницы, и всё. Меня ждать.

Алёшка завозился в коляске, Настя отвлеклась , а Егор вышел из номера, ничего не сказав. Куда это он на ночь глядя? Какой-то дёрганый. Всё же хорошо. Викуся тоже дрыхла, и Настя пошла в душ, не закрывая туда дверь, чтобы слышать детей. Хлопнула входная дверь. Вернулся её карьерист, деловой…

Она выключила воду, вышла из душа и увидела незнакомого мужчину, стоящего прямо напротив неё. От неожиданности Настя даже не прикрылась. А он не смог отвести взгляд, в глазах сияло восхищение и похоть. Да-да, самое настоящее желание поиметь её. Он даже облизнулся. Настя рванула дверь на себя, стала быстро одеваться. Что ещё за сюрпризы? Послышался голос мужа, а она всё не выходила.

– Настя, ты долго? У нас гость.

Пришлось взять себя в руки и выйти. Она уставилась на нахала изучающим взглядом, как он на неё минуту назад. Гость нисколько не смутился, а даже подыграл, повернувшись спиной, мол, вид сзади.

– Не поздновато ли для визитов? Да и дети у нас спят. – Сухо произнесла она.

– Познакомься, это мой замполит, он ненадолго. Руслан, можно без отчества.

– Даже не знаю, приятно ли. Вас стучаться учили, зам по воспитательной работе? Сразу минус запишите на мой счёт. Извините, я устала, оставляю вас, самое время для интеллектуальной беседы . – И ушла.

Очень неприятный осадок остался. Если бы она знала, какую волну подняла…      Этот Руслан стал неотъемлемой частью их семьи. Причём, у него была жена и дочка. Они тоже приходили, но гораздо-гораздо реже. Он помогал Егоровым устроиться, познакомил с нужными людьми, показал город, примечательные места. Приносил продукты, ужинал с ними, рассказывал смешные истории, веселил Викуську. И часто оказывался рядом именно тогда, когда нужна была помощь. Сумки донести, коляску вкатить, догнать Викусю, посмотреть за Алёшкой, пока Настя в магазине. Следил он за ней, что ли? Когда только служит? Но самое противное, что при каждом удобном случае Руслан пытался поцеловать Настю, схватить за попу, за грудь. У неё даже синяк остался, когда она резко отбила его руку. Она высказала Егору своё недовольство, без подробностей, но муж присёк все разговоры, сказав, что Руслан ему сейчас очень нужен, как помощник и организатор. Так может, ей ему ещё и отдаться, дорогой муженёк?

Она не хотела справлять своё 23-летие. Ну что за праздник? Тем более, что толком ни с кем не познакомилась. Только девочки из общества "Знание", дающие ей работу, и жена Руслана, какая-то амёба, честное слово. И вроде уговорила. Но вечером в этот день явился Руслан с шикарным букетом, тортом и… бриллиантовым кольцом. Он знал, что Егора ещё нет, и вёл себя очень вольготно. А когда Настя "засунула " его подарок куда подальше, стал вести себя даже грубо. Он зажал её в углу , стал шарить по животу, бёдрам, груди. У Насти не было никакой возможности вырваться: Руслан, здоров, как бык, на бычка и похож, и по характеру, и внешне.

– Ты вот что, красотка, королева выпендрёжа, имей в виду, ещё ни одна баба от меня не ускользнула. И ты никуда не денешься, понятно? – И попытался поцеловать, и был оприходован "гражданкой укушенной".

Взвыл, разжал руки, а она рванула в детскую, закрыв за собой дверь. Хлопнула входная, ушёл. Настя стала потихоньку открывать, и была опять поймана в тиски рук этого гада. Господи, да где же Егор?

– Ты мне теперь должна, дикарка! Обожаю ломать таких. Будет и на моей улице праздник. – Он опять предпринял попытку жёстко зажать и поцеловать Настю, но заплакала Викуся, и гад ретировался на кухню. Достал чашку, налил чайку, отрезал кусок торта и стал жрать, скотина.

"В следующий раз он меня изнасилует", – проконстатировала факт Анастасия.      Единственный выход: никуда не выходить без детей или Егора, в дом не пускать, придумать под каким предлогом, за помощью не обращаться, убедить Егора в ненужности. Получается, она будет от него бегать всю оставшуюся жизнь? Ну что же делать? Если он нужен мужу… Ну, нужен, и что? Но жена, наверное, всё-таки больше нужна? Не факт… Всё равно, надо рассказывать. Будь, что будет.

Егоров не поверил.

Он принёс своей жене сиреневые хризантемы, подарок был подарен ещё утром, и отправился на кухню, где восседал его замполит. Они чудно провели время, Егор и Руслан, поели, попили, поржали… Настя, обслужив служивых, ушла под предлогом ухода за детьми. И уже, подвалившись под бочок к мужу, всё ему и поведала.

– Если тебе не нравится человек, оставь его в покое. Ты, наверное, что-то не так поняла, Настя. У него семья, сам на хорошем счету, иначе бы его сюда не поставили. Он работает с людьми, в том числе, и с женщинами. Ну что ты…

– Ты думаешь, я вру? – И она показала синяки на груди, на попе, на запястья

– Господи, неужели я оставляю такие следы страсти? Извини, я последнее время что-то сам не свой. Устал, как собака. Давай спать. Спать, спать…

Настя была в шоке, вскочила, встала у окна. Что происходит? Он ей не верит? И почему спать, спать, спать… Ни поговорить, ни приласкать. Егор поднялся, подхватил её и вернул на кровать. Хотел поцеловать, она отвернулась.

– Ты что, обиделась, Настюша?

– Не хочу получить ещё один синяк страсти, тем более, что ты никогда этого не делал. – Она взяла себя в руки, поднялась и ушла к детям.

Ей действительно было обидно. Она столько передумала за эту ночь, засыпая и опять просыпаясь. Даже додумалась до того, почему количество изнасилованных женщин в разы больше выявленных случаев. Да потому что стыдно. И не верят. И пальцами показывают. И пятно на всю жизнь. Многие, вообще, хранят гадкую тайну всю жизнь, носят в себе последствия этого преступления. Да, преступления против личности и здоровья, часто и психического тоже. Вот что это такое? Этим козлам многое прощается, а бедная, и так униженная женщина, чувствует себя изгоем, и даже виноватой. Неужели Егор из этих? Ведь у него за плечами полк женских писек, уж простите. В глубине души Настя очень рассчитывала, что он придёт за ней, затянет в постель, зацелует, замилует, повинится. Вот и день рождения тебе, Анастасия. Муж толком её и не поздравил. Но сама же хотела. Чего хотела? Не хотела сабантуя. А с ним очень даже рассчитывала на романтический ужин, не давала детям толком спать днём, чтобы они крепко заснули ночью…

Проснулась рано. Егоров спал, раскинувшись на всю кровать. Повернулся. Настя подумала, что проснулся, хотела пожелать доброго утра и …застыла с открытым ртом: у её милого вся спина была расцарапана, явно, ногтями, очень характерно.Так вот почему ему нужно было сразу спать, какой уж тут романтик. И майку он снял, видимо, ночью, по запарке. Козёл. Из этих.

Она шла на посадку твёрдым шагом, прижимая Алёшку. Викуся помогала тащить чемодан и, при этом, прыгала и веселилась. А в окне второго этажа стоял и ухмылялся руслановидный козлина. У него уже созрел план дальнейших действий. Не убежит, женщина его ночных кошмаров. Он закрыл глаза от предвкушения поцелуя этих горячих губ, яд которых уже вкусил…

Москва "хорошо выглядела". Осень ей к лицу. И деду тоже. Он встречал их прямо у трапа. Немного похудевший, но свеженький, подтянутый, ему очень шла форма, а тем более генеральская. Одна женщина чуть не улетела с трапа, засмотревшись на него. Но кроме Лилёчка, бравый генерал не был замечен ни с кем. Они в этом году отметили серебряную свадьбу, и маму Насти перепутали с её племянницей, моложе на пятнадцать лет. Они молодцы, её старики, живут полной жизнью. Старший брат тоже в Москве, в академии. Настя очень хотела повидаться с ним, поговорить. Она ещё не решила, кому лучше пожаловаться на свою жизнь. А не выплакаться в жилетку не было никаких сил.       Папе? У него сердце. Брату? Он тоже мужик, да и реакция может быть неадекватная. Сестра ещё сопля, остаётся мама. А потом посмотрим, что дальше.

Отец, явно, что-то знал. Но молчал, игрался всю дорогу с Алёшкой. Привёз их домой, а сам умотал по делам. Они с мамой перемыли детей, бабушка кормила Вику, а Настя дала Лёшке возможность надудолиться от пуза, опустошив переполненные "бидончики". У неё хорошее молоко, сыну хватает, хотя ему уже полгода. Правда, он и всё остальное лопает с удовольствием, быстро растёт и доволен жизнью. Классный пацан, Егоров Алексей.

– Рассказывай, – приказала мама, – на тебе лица нет.

И Настя рассказала, всё, до мельчайших подробностей. Конечно, только для неё, взяв слово держать всё в секрете..

Повисла тишина. Они не смотрели друг на друга, хотя думали об одном и том же. О Егоре, как он мог? В этой истории этих женщин больше всего возмутил именно он. Они были солидарны. Мама Лиля встала, обняла свою дочь, поцеловала Алёшку и вышла. Вернулась с коньяком и лимоном.

– Ты оставляла ему какую-нибудь записку? Он даже не звонил узнать, где ты.

– Я написала. Что очень благодарна за сына и дочь, что отпускаю его к его другу Русланчику и обладательнице хорошего маникюра. И что-то ещё, не помню. Но записку он увидит только, когда вернётся со службы. Это будет поздно. Ты знаешь, мам, я уже не уверена, что поступила правильно. У него столько проблем, он пашет с утра до позднего вечера… Господи, что я говорю… Пашет, но на проституток время находит.

Они выпили по полрюмочки.

– Мама, да я просто боюсь этого му… Физически, понимаешь? Он здоровый, больше Егора вширь. Совсем не "политик" внешне, а какой-нибудь спецназовец.      Да он меня раздавит и не ойкнет! Его даже наличие детей в доме не остановило. Куда я опять попала…

Звонок телефона, явно, междугороднего, прорезал воздух.

– Мама, меня ещё нет, я подъезжаю.

Она кивнула, подняла трубку.

Было заметно, что женщина еле сдерживается.

– Я поняла, – и положила трубку. – Он сказал, что сейчас никак не может за тобой приехать, чтобы ты сидела дома, и что ты – дура. Я не успела ничего возразить, он отключился.

– А зачем это сидеть дома? Я, как раз намериваюсь погулять по Москве. Буквально, с завтрашнего утра. Лёшку оставлю тебе, а Викуську с собой.

– Только возьми свой сотовый, он же с тобой?

– Надо зарядить и включить.

Господи, если бы она не взяла его…

Погода стояла шикарная, тёплое солнышко, ни ветерка. Настя с Викой уже третий день гуляли, лопали мороженое, ходили на мультики, катались на каруселях . Сегодня они полезут на колесо обозрения. Они вышли с ВДНХ и шли по аллее, заполненной ларьками и ларёчками, к метро. В детском павильончике Настя заметила белую медведицу, только меньше той, купленой Егором "в той Москве". В груди заныло, обида опять поскакала по венам, мозг возвращал свои карательные функции. Вот убила бы ещё тогда, вот и было бы хорошо. А Лёшка? Его бы не было. Настя купила эту умкину мать. И Умку тоже. Лёшке. Викуся держала маму за полу пальто, так было заведено. И вдруг оторвалась. Настя сразу среагировала и увидела… рожу Руслана. Он держал девочку на руках и скалился, противненько так.

– Ну что, пойдём? Или отпустишь с дядей Русланом дочку? Будешь орать, я сделаю ей больно, да, ангелочек?

Настя увидела у него в руке небольшой цилиндрик. Но что это, она не знала. Рисковать не стала, пошла, сунув игрушку Вике. Её засунули в машину, закинули девочку и повезли. Куда? Тонированные окна не дали возможности понять это. Но ехали часа два. Вытащили, Руслан повёл Викуську в дом, а Настю затолкали в маленький домик, дачный, что ли. Навстречу вышла… Ольга.

– Ну, привет, школьница. Я этого момента долго ждала. И Русланчика долго искала. Такого помощника мне бог послал. Мы с ним помешаны на насилии. Если нам отказывают. А. Ты. Отказала. А у меня отобрала Егорова, и вернуть я его, пока, не смогла. Почему, пока? Он тебе не рассказывал? Как мы кувыркались там, в Красноярске? Поэтому он и не повёз вас сразу на квартиру. Потому что там была я. И он не мог отказаться от моего тела, от моего бешеного секса, развратного, порочного. Ты хоть знаешь, что он обожает получать удовольствие через боль, что тр… во все дырки, раз пять-шесть за ночь? Он никогда не откажется от меня, будет всю оставшуюся жизнь желать такого улётного перепихона, который только я могу ему дать. Он надеялся вернуться без тебя, но ты же уцепилась, гадюка. Теперь мы сделаем так, что он сам выкинет тебя из своей жизни, и вернётся ко мне. А Русланчик, наконец, доберётся до твоего тела. Не пойму, что он там нашёл?

Настя сразу поняла, что Ольга врёт про Егора. И то, что она, Настюха, пропала – тоже. И конечно, эта стерва не пойдёт ни ка какой компромисс. И тогда она парой приёмчиков уложила сучку мордой в пол, и тут же улетела сама, сильно воткнувшись в стену. Влетел Руслан.

– Я же просил не трогать её. Она моя. Пошли вон. Ольга, что с тобой? – та встряхивала головой и что-то мычала. Видимо, Настя хорошо постаралась. – Вермут, забери её, приведи в порядок.

– Где моя дочь, скотина? Не подходи ко мне, приведи Вику.

– Нет, сладкая моя, сначала удовольствие для дяди Руслана, а потом всё остальное, – и он схватил её и бросил на диван. Ей было 23 года, ему – 43…

Настя сопротивлялась, как могла, царапалась, кусалась, изгибалась. И вдруг поняла, что именно это его и заводит. Он уже весь горел адским огнём, разрывая на ней одежду. Ничего невозможно было сделать, уж очень силён, гад. Руслан прижал её своим телом, развернул и пристроился между ног. Добрался до груди и больно вцепился в сосок, кусая и выворачивая. Потом второй. Господи, ей же ещё Алёшку кормить… Настя молчала, закусив до крови губы. Это "равнодушие" нервировало козлину, ему нужно было слышать её истерики, вопли, мольбы о помощи, а она молчала. Тогда он ударил её по лицу, не помогло. Настя приготовилась, поняв, что Руслан на грани. Он одним движением руки сорвал с неё брючки, колготки и залез в трусики. Мерзко, как мерзко. Она из последних сил попыталась лягнуть его, но увы, только ускорила процесс. Сильно раздвинув ей ноги, он дёрнул за кружево, поранив бёдра , и начал водить своим инструментом по животику, ниже, ниже… Отпустил её губы, опять впился в грудь и уже, почувствовав твёрдость на входе в себя, Настёна вонзилась зубами в его горло. Сильно, на смерть. Руслан заорал, влетели какие-то мужики в чёрном, ударил выстрел, другой. Настя почувствовала себя свободной, во всяком случае, на ней никто не лежал, и, как была вся растерзанная и почти голая вылетела с криком "Вика" прямо в руки своего мужа, тут же замотавшего её в свой плащ.

– С ней всё хорошо, Настя. Посмотри на меня, посмотри. С Викой всё хорошо, она в машине спецназа. Настя!

К ней стала возвращаться способность видеть и слышать. Она закрутила головой и увидела микроавтобус, рванула к нему. Но Егор её остановил.

– Ты испугаешь своим видом девочку, Настя! Иди ко…

– А ты не испугался? Нет? Какой сильный мужчина, всегда держит себя в руках. Любо-дорого. И ничего не боится. И никого. Это только его трусливая жена наводит тень на хороших людей. Ведь да? А где же твоя сексуальная подруга, самое время для невообразимого, неземного, фееричного оргазма с ней. Поищи, она где-то здесь. Не трогай меня! Не смей! Не прикасайся! Я ненавижу тебя, ненавижу!

Подбежавший доктор твёрдой рукой влил в кричащий рот Насти какую-то горечь и замотал в одеяло.

– У неё шок, Егор Алексеевич. Мне нужно осмотреть вашу жену, лучше прямо сейчас. Постойте у машины, никого не пускайте, я быстро. Пойдём, Настенька, к доктору Айболиту.

И она пошла, голос врача загипнотизировал её.

– Он не успел сделать своё дело, Егор. Но тело пострадало, и на лице будет кровоподтёк. Какая красивая женщина, редко таких встретишь. А фигура…Как же так случилось, что она попала в такой раздрай? Она говорит, что предупреждала вас. Да она всё время повторяет это: "Я же говорила, я же говорила" и "Я не нужна ему". Вам придётся набраться терпения, чтобы вернуть её к прежней жизни. Факт насилия, слава богу без окончательного аккорда, всё же был. И не сейчас начинайте обратный отсчёт, она спит. И не когда проснётся. Лучше начните завтра. Ну всё. Заключение составлено. Вот перечень травок и БАДов. Думаю, химия не понадобится. Только любовь. Хотя любовь – та же химия, химия отношений. Вы не находите? Не вешайте нос. Учите таблицу Менделеева. Терпения вам, Егор Алексеевич.

Егоров перетащил спящую жену в машину. Спасибо, доктор надел на неё медицинский халат и дал одеяло. Викусю посадили на переднее сидение, девочка была в порядке. Она всё время поворачивалась и смотрела на маму. Устала и спит. Ну а что? Не может устать?

Дома Егор стёр с лица Насти грязь, с рук и ног тоже. Замазал синяки, ссадины. Мама Лиля сооружала примочки, а он аккуратно прикладывал их ко всем пострадавшим местам. Через пару часов они поняли, что спать Настя будет, наверное, до утра. Тогда Егор переодел её, ещё раз всё обработал и улёгся рядом. В ушах звенело: "Ненавижу тебя"… Как же они могли прозевать её, тоже мне спецназ? Ведь сотовый всё время показывал её место нахождения. Но это завтра, разбор полётов, так сказать. А сейчас она ненавидит его. И есть за что. Он тихонечко целовал её разбитые губки, синячки, ссадины, аккуратно зализывал покусанные сосочки, сочившиеся грудным молоком. А в соседней комнате две бабушки пытались успокоить малыша, не получившего вечерний бидончик. И баба Лиля даже посетовала, что не может ничем помочь, у неё пусто, внучек. И он, как понял, зачмокал соской с немаминым молочком.

Ну почему ему не дали убить этого "дружбана"? Он успел только пару раз всадить ему в ухмыляющуюся рожу и отправить а нокаут, прямо в грязь. Командир спецназа, чувствовавший свою вину, пытался успокоить его, рассказывая, что ждёт этого козла в местах, не столь отдалённых, врагу не пожелаешь. И оттаскивал всё дальше. Вынесли Викулю, сунули отцу в руки, надеясь, что он немного придёт в себя. Девочка не пострадала совсем, а только лупатилась своими необыкновенными глазёнками на столпотворение и сильно обнимала ручками папу за шею. Как он выжил, когда понял, что они отстают, сильно отстают от машины, на которой увозили его девочек!? Да он и сейчас ещё неживой, и даже не полуживой…

В какой-то момент Настя потянулась к нему: "Егорушка"… Проснулась? Нет, это во сне, он ей снится. Господи, прости меня грешного, за все мои прегрешения, вольные и невольные. Настя, прости, прости меня… Твой муж, крутой мужик, не смог защитить тебя, свою крошечку, свою кровиночку, свою жену. Ему нет прощения.

Когда, рассказав о Руслане, Настя, не получив должного понимания, сорвалась к детям, Егоров, выйдя на балкон, связался с особистом. И передал ему настины слова. Тот выслушал, рассказал, что прецеденты были, но недоказанные. Будут проверять информацию. Егоров не мог поверить, как такое возможно? Он долго стоял, вдыхая холодный воздух, уставший и прибитый новостями. Ну и денёк… С шести утра на ногах: испытания , целый месяц работы, провалились, еле нашли сбежавшего солдата, на кухню завезли некачественные продукты, пришлось кормить солдат сухпайком, всякие мелкие пакости плюс эта дура, врачиха. Она затащила его в кабинет сделать кардиограмму, наконец, а то он всех задерживает, докторица не может из-за него сдать документы. Но и послушать надо. И, вцепившись когтями в его спину, впилась в губы, забросив стетоскоп себе на спину. От неожиданности, Егоров, пытаясь отодрать кошку, сорвал его и воткнул ей в лоб, крутя пальцем около виска. Он только утром понял, какие следы оставила "светило медицины". Прошёл в детскую, Настя уже спала (на самом деле, только делала вид), обняв Викуську. И когда уходил на службу, тоже. А поздно вечером нашёл эту чёртову бумажку. Он весь день был на полигоне, из головы не шло, это, "прецеденты были". И влетев домой и не обнаружив свою семью, и без записки всё понял. Егоров был раздавлен, смят, прибит, глаза Насти, недоумевающие и растерянные, стояли у него перед лицом немым укором. Что он наделал? Почему отнёсся так несерьёзно к её словам? Потому что его проблемы прежде всего? Он решает государственные задачи, спасает мир. А её кто должен защищать, чужой дядя? Ты ополоумел, Егоров!!! Чуть позже пришёл особист, они проговорили часа два, он успокоил Егора, что всё схвачено, замполита уже "ведут". И попросил позвонить жене и объяснить ей, чтобы она, пока, никуда не выходила. Что Егор и сделал, а они не выполнили, мама Лиля несерьёзно отнеслась к его словам. Она потом порвала на себе все волосёнки, посыпала голову пеплом, чувствовала себя очень виноватой перед своей девочкой.

И через день, оставив вместо себя зама, Егор умчался в Москву сам. А там…      Егор проснулся, ощутив на себе взгляд, тяжёлый, тёмный какой-то, остановившийся. Настя сидела на другом краю кровати, притулившись к спинке и обхватив коленки.

– Настенька, солнышко моё, иди ко мне – он протянул к ней руки.

Она отшатнулась, сползая на пол и не отводя от него глаз. Егорову стало как-то не по себе. Создавалось впечатление, что жена его боится, спиной отступая к двери и сжав до боли кулаки. Он подскочил, поймал её, крепко прижал к себе, хотел поцеловать, но увидев покусанные губы, синяк на поллица и панику в глазах Насти, отпустил её, совершенно растерявшись.

– Девочка моя, любимая моя, всё будет хорошо. Мы забудем это, как страшный сон. Да я уже забыл…– 0н имел ввиду, что к ней ничего гадостного не прилипнет, он не позволит. Но она…

– Забыл!? – выдохнула Настя – Забыл. Ну конечно, а что тебе помнить? Как ты очередной раз бросил меня? Не поверил? Опять растоптал, но теперь уже со страшной силой. Как мне дальше жить с этим, ты не хотел бы объяснить, пока совсем уж не забыл? Чего ты припёрся, спасатель? Кого спасать, свою Оленьку? Или кто там у тебя, кошачьего рода-племени. Меня уже не спасти, как видишь. Но я поднимусь, поднимусь, ради детей, ради их будущего, в котором тебя нет, Егоров. Слышишь, нет! И не забывай об этом! – она уже орала во всё горло, как будто выплёвывала всё, что с ней произошло.

В комнату влетела мама Лиля, зацепила Настю и увела в ванную. Следом вошёл Иван Михайлович.

– Ты вот что, Егор, езжай-ка домой. Ты сейчас для неё как лакмусовая бумажка, главный раздражитель. Твоя жена назначила тебя врагом. Я вчера консультировался со своим другом, профессором, да ты его знаешь. Он ничего хорошего на ближайшие месяцы не пообещал. В любом случае, за Настей нужен пригляд, уход, ей надо обеспечить покой. А где, как не у матери, в данный момент, она всё это получит. Да и за детьми нужно присмотреть. Я тебя понимаю, может быть даже больше, чем все остальные. Но так будет лучше, для неё. Я привезу твою жену, Егор, как можно быстрее. Держись, мой мальчик, за тобой твоя семья. Всё будет хорошо.

– Как же я могу оставить её, ведь мне хочется помочь, отдать свою душу, своё сердце. А получится, что я в стороне, опять клепаю свои звёзды. Да не хочу уже никаких званий-регалий, без неё мне это зачем?

– Не сваливай всё в одну кучу. И что значит, без неё? Я обещаю тебе, как мужик мужику, что как можно быстрее верну тебе Настю. Она девочка сильная и любит тебя. Просто, сейчас нужно взять себя в руки и немного подождать, пожалеть её.

– Вот именно, пожалеть. А вы лишаете меня такой возможности.

– Сейчас лучше, как бы тяжело тебе не было, оставить её в покое, повторяю тебе. И лишний раз подумать, как реагировать на слова близкого человека. Я тоже был в шоке, когда узнал про этого козла в погонах, как он умудрился дослужиться до таких звёзд? Разберутся. И мы разберёмся. Возьми себя в руки, не дрейфь, твой парусник на плаву, назло всем врагам.

Вошла мама Лиля.

– В ванне нежится. И плачет. Это хороший знак, ей немного полегчает. Так, завтракать, детей кормить. У тебя когда самолёт? – Спокойный голос женщины вернул мужиков к насущным делам.

Вечером пришёл брат. Они давно не виделись, он только вернулся в Москву с полевых сборов. Как он ей помог… Первое время Настя не выходила вообще, с детьми гуляла Светка, младшая сестра. Ей казалось, что все знают о её позоре, будут рассматривать её. Да и синяк на лице не добавлял уверенности в себе. Но постепенно Ванька, старший брат, защитник и рыцарь её детства, гордость и преклонение её юности, стал вытаскивать свою сестру на свет божий, сначала обманным путём, а потом уже и прямым текстом. В кино, в кафе, на выставку, в театр, да в Москве есть куда пойти. А когда Настя согласилась посмотреть, как они, мужики, от которых она шарахалась, как от огня, будут защищать спортивную честь академии, у всех немного отлегло. Егор звонил каждый день, очень скучал, просто безумно. Он даже не жил в квартире, ночуя в общежитии части. Всё у него наладилось, пошла служба, поехала. А его тянуло в Москву, к Насте. Ни о чём другом и не думал. Вернее, передумал столько всего, не мог простить себя, не находил оправдания. И очень надеялся на таблицу Менделеева, на химию, на любовь.

Почему он не может увидеть хотя бы детей? И прилетел. Конец ноября, мерзопакостная погода, на душе раздор и неразбериха. Он никому не звонил, никого не предупреждал, просто приехал. И когда мама Лиля открыла ему дверь, растерянность и удивление, а потом и досада на её лице больно царапнули по сердцу. Из кухни доносился мужской смешок и подхихикивание Насти. Егоров отодвинул тёщю и прошёл. За столом сидели дети, Настя и какой-то светловолосый офицер, китель висел на стуле сзади. Они пили чай, прям идиллия. И его жена улыбалась этому мужчине, глазки сияли. Оклемалась, значит. Вика завизжала, бросилась к отцу. Лёшка заёрзал в детском стульчике. Егор подхватил дочку, расцеловал в щёчки, а она чмокала его в лоб. Наклонился и зацепил сына. И так и стоял, с двумя детьми на двух руках.

– Ну, здравствуйте, честной народ. Не ждали? А я вот, к детям. Можно?

– Ты что, Егор! Что значит можно? Иди раздевайся, я кормить тебя буду. – Мама Лиля от неловкости положения не знала, что говорить и что делать      .

– Нет, спасибо. Я бы погулять хотел с детьми, а потом назад. Это возможно?

Стул с визгом отодвинулся от стола, и Настя вышла. Повисла пауза, даже дети молчали.

– Давайте познакомимся, – произнёс гость. – Хотя я вас знаю, подполковник Егоров. За вашими новшествами следят, обсуждают. Я, хоть и врач, но близок к народу, так сказать. Разрешите представиться, майор медицинской службы Денис Давыдов. Да, вот такое совпадение с исторической личностью.

– Очень приятно.

– Взаимно. Может чайку, всё-таки?

Хозяин. А он, Егоров, кто?

Настя вынесла детские вещи, забрала сына и быстро надела на него комбинезон. Посадила его опять на руку отцу. Потом Вика отправилась по тому же маршруту. Всё это она делала молча, не глядя в глаза мужу. На лице маска, дыхание сбито, губа закушена. Это что? Он выброшен из её жизни? Лучше бы орала, кусалась, обзывала его, только бы не молчала. У Егорова в душе завязывался тугой узел…

– Настя, может ты тоже пойдёшь с ними? – с надеждой произнесла мама Лиля.

Её дочь всё так же ни на кого не глядя и не говоря ни слова, развернулась и ушла в комнату.

– Ну что, мои дорогие, пойдёмте. Я так соскучился, просто сил не было никаких терпеть эту муку. Мои золотые, малыши мои родные. – Как будто для кого-то высказался папа Егор, напоследок.

– Да и мне пора, Лилия Петровна. Спасибо за чай. Звоните, не стесняйтесь, я всегда на связи.

Егор уже выходил из квартиры. Майор догнал его, когда он рассаживал детей в машине.

– Извините, но вы всё не так поняли. Я – врач-психолог. Через меня прошло много надломленных душ, особенно после Афгана, Чечни. Иван, брат Насти, попросил ненавязчиво пообщаться с ней. Вот и всё. А вы что подумали?

– Что я подумал, останется со мной.