Эсминцы и сражение на Балтике

Если бы не Рокотов, не знаю, кто перевязал бы меня. Сам я уже сознание терять начал. Но Гришка вовремя подоспел, перевязал бинтом из индивидуального пакета мне руку. А бой все не прекращался. Снаряды летели в обе стороны, взрывалось все вокруг, пулеметы били отовсюду. Только мы успели отойти от танков в перелесок, как снаряды в боеукладках начали рваться. Но Гришка вовремя заставил меня лечь в какую-то воронку, так и спаслись.

Дотащил меня Гриша до санитаров, а там и до медсанбата дошли. Вскоре нас всех раненых посадили в кузов грузовика и повезли в составе санитарной колонны уже с передовой, но тут налетели самолеты, немецкие пикировщики. И начали нас бомбить. Тогда и ранило меня во второй раз в живот осколками бомбы. Это повезло еще, потому что Гришке Рокотову, который рядом со мной сидел, половину черепа оторвало. А всего лишь ожоги у него были, мог бы и не ехать в тыл, жив бы остался. Эх, жалко парня! Спас он меня, теперь вот в Ленинград везут и операцию делать будут. Может, жив останусь. А Гришка погиб. Да и весь мой взвод погиб.

Лебедев даже не знал, что и сказать этому танкисту, который выжил в ужасном бою, но оказался дважды тяжело ранен. Впрочем, таких, как он, был целый самолет. Не только младшие командиры, но даже полковник, раненый в грудь. Но, никто из них не разговаривал, лишь некоторые стонали, а половина и вовсе летела в беспамятстве. Этот же танкист разговаривал громогласно, стараясь перекричать гул самолетных моторов, видимо, так он старался заглушить свою боль. Вскоре они попали в плотную облачность, и началась болтанка, которая продолжалась почти до самой посадки. Подняться над толстыми слоями облаков самолет не мог, потому что максимальная высота для этого транспортника конструкторами предусматривалась менее шести километров.

На аэродроме раненых уже встречали два санитарных автобуса с бригадой санитаров, которые сразу, едва подвели трап, начали ловко перегружать раненых из самолета в машины. Лебедев спросил врача, вместе с которым летел, куда следуют раненые. Оказалось, что каждый из автобусов поедет в свое медицинское учреждение. К удивлению Саши, во втором случае прозвучало то самое название больницы, где работала его жена. Потому Лебедев попросил врача пустить его в этот автобус. Доктор не стал возражать. Ему сказали перед вылетом, что этот молодой морской командир летит с санитарным бортом не просто так, а выполняет важное задание флотской разведки. Пока грузили раненых, оказалось, что тот танкист, который во время рейса все время говорил, Миша Кондратьев, внезапно умер. Врач констатировал смерть. Тем не менее, его тоже погрузили в автобус вместе с живыми, чтобы потом сразу сдать в морг.

Ленинград встретил Александра низким серым небом и мелким дождиком. Глядя в окно санитарного автобуса, Саша обратил внимание, что на улицах встречалось гораздо меньше транспорта, а пешеходы почти не гуляли. Окна домов, заклеенные газетами для светомаскировки, выглядели странно. Кое-где стояли зенитки. Но самыми заметными выглядели аэростаты заграждения, похожие на больших серых китов, висящих в небе. Тем не менее, улицы города по-прежнему выглядел привычно, ведь после первой бомбежки, которую застал Лебедев перед отправлением на эсминце, никаких других разрушений пока не последовало. Наконец-то автобус приехал во двор медучреждения.

Саша еще не успел выйти наружу, как увидел в окно, что раненых встречает и распределяет какая-то толстая врачиха, которой помогает его жена в белом халате и медицинской шапочке. Прихватив свой чемоданчик, он тут же выскочил из автобуса и бросился к Наташе. Она даже не успела удивиться, как Саша уже сгреб ее в объятия. А она рыдала, уткнувшись ему в грудь, тихонько приговаривая:

— Дождалась! Живой! Живой!

Потом отстранилась от него на мгновение, широко улыбнулась и, обняв за шею, страстно поцеловала в губы.

— Это что еще за аморалка? — грозно произнесла толстая врачиха прямо под ухом.

Но, Наташа не растерялась, сказав:

— А это, Анна Петровна, мой муж вернулся прямо с войны!

— А он что, тоже раненый? Что он тут делает? — не растерялась врачиха. Но тот пожилой врач, который прилетел вместе с Лебедевым из Таллина, к счастью, тоже оказался в этом автобусе. Он отвел начальницу Наташи в сторону и что-то сказал ей, после чего начальница просто занялась своим делом дальше, не обращая внимания на Наташу и ее мужа.

Следом за Наташей Лебедев прошел в сестринскую. По дороге он обратил внимание, что больница, где работала жена, все больше напоминает тот переполненный госпиталь в Либаве, который все же удалось эвакуировать. А куда эвакуировать раненых из Ленинграда? К тому же, сюда привозили только тяжелых. Все указывало на то, что медицина справляется с большим трудом.

Тут же и выяснилось еще, что жена не живет у родни на Зверинской улице, а постоянно находится с самого начала войны в своей больничке. Оказывается, она уже даже попросилась на передовую, в госпитали первой прифронтовой линии. А мужа уже мысленно чуть ли не похоронила. Такое известие огорошило Александра. Ведь он, несмотря на все обилие событий последних дней, отсутствовал в Ленинграде всего десять дней. А Наташа уже так переживала за него, что места себе не находила. И почему-то совсем не хотела жить у Добрыниных. Похоже она не нашла общего языка с дядиной женой Ниной.

Александр прямо спросил Наташу, из-за чего поссорились женщины? Но, ответ удивил его еще больше. Потому что они не только не ссорились, но и вообще почти не виделись с момента выхода Александра в море. Наташа просто сразу объявила Нине, что из-за большого наплыва раненых ей придется пока пожить на рабочем месте. Она забрала свои вещи, совсем немногочисленные после разрушения их дома, и съехала на работу. Теперь живет в сестринской, как настоящая бомжиха.

Да что же такое с ней происходит? Саша не решил, что делать, но что-то предпринимать нужно было немедленно. Он мог, конечно, понять, что его отец с первого дня войны перешел на казарменное положение. Но, ведь он старый моряк, а Наташа совсем молодая девушка. Ей-то зачем все это? Какой может быть госпиталь первой линии? Ему совсем не хотелось, чтобы жена и на этот раз погибла под немецкой бомбежкой, только, например, где-нибудь под Смоленском.

— Вот что, Наташка, сейчас дорабатывай смену, и чтобы вечером уже была у Добрыниных, — сказал он.

— Да у меня выходной сегодня должен быть по графику, — сообщила жена.

— Тем более. Значит, поедем туда прямо сейчас, — сказал Лебедев.

Он принял решение «разруливать» эту странную семейную ситуацию немедленно, этим же вечером, пока у него было немного времени, хотя, конечно, ему нужно было попасть в Выборг, как можно скорее. Но, все равно, сначала он, по поручению дяди Игоря, должен был встретиться с начальником ЭПРОНа контр-адмиралом Крыловым, который находился там же, где и его отец, в штабе флота.

А в это время линкор «Октябрьская революция» снимался с рейда Таллина и в сопровождении эсминцев ПВО выходил в сторону Куйвасаари для обстрела финской береговой батареи.

Глава 12

Лебедев очень соскучился по жене. Не думая о том, что кто-нибудь в любой момент может войти, они начали целоваться прямо в сестринской. Наташа сообразила запереть дверь изнутри прежде, чем они, сорвав одежду друг с друга, повалились на неудобную узкую и жесткую медицинскую койку. Но все обошлось. Их никто не потревожил. Потому что весь персонал больницы в это время бегал по этажам и палатам, подыскивая места для размещения очередной партии тяжелых раненых, прибывших из Таллина.

Одевшись, Александр попросил жену собираться домой, но сначала провести его к телефону. Выяснилось, что в большом здании всего несколько аппаратов. И ближайший находился в кабинете главного врача. Пришлось очень вежливо попросить и предъявить удостоверение разведчика, чтобы седой солидный главврач Павел Петрович разрешил воспользоваться телефоном.

Саша позвонил из больницы отцу, и ему очень повезло, что Евгений Лебедев находился в тот момент где-то поблизости от аппарата. И, когда корпусному комиссару сказали, что звонит сын, то к телефону он подошел сразу. Голос отца звучал в трубке бодро. Лебедев-старший обрадовался, конечно, что с единственным сыном все в порядке, но, в то же время, чувствовалось, что отец на взводе. Саша не знал, что в эти минуты его отец, можно сказать самолично, управлял всей десантной операцией, осуществляемой КБФ ради захвата столицы Финляндии, а адмиралы Трибуц с Пантелеевым были у Евгения Лебедева на подхвате, другие же высшие флотские начальники и вовсе пребывали в роли простых помощников и исполнителей.

Проведение операции постоянно координировалось Евгением Лебедевым с Тимошенко и даже с самим Жуковым. Еще бы! Событие предстояло масштабное. Впервые в истории Советским Союзом планировалось применить сразу десять тысяч парашютистов с одновременным ударом с моря пятитысячного десанта при поддержке половины кораблей Балтфлота, флотской и сухопутной авиации. К тому же, советские войска, находящиеся на полуострове Ханко, должны были предпринять отвлекающий маневр, имитировать наступление с полуострова вглубь страны.

Быстрый разговор закончился фразой отца:

— Оставайся на месте. Я сейчас вышлю машину к больнице, чтобы тебя доставили в штаб.

Пока Наташа собралась и попрощалась с коллегами, черная «Эмка» за ними уже приехала. Лебедев попросил водителя сначала заехать на Зверинскую. Он дал Наташе денег из тех, что выдал ему дядя Игорь, отправляя в командировку, чтобы она купила продукты и приготовила ужин на всю семью. После чего «Эмка» покатила в штаб. Пока ехали, день уже вовсю перешел в вечер.

В штабе флота царила суета. Адъютанты носились по коридорам, отовсюду из-за полуоткрытых дверей кабинетов слышались телефонные звонки и начальственная ругань, а многочисленные машинистки непрерывно что-то печатали. В начальственной приемной скопилось много народа, причем, в немаленьких чинах, но о прибытии сына корпусному комиссару все же доложили. Правда, сам он не вышел с совещания, но послал адъютанта, который передал на словах, что отец приказал Александру пока идти к себе в разведывательный отдел и там ждать, когда он освободится.

Комсостав в эти минуты совещался, и мешать ему не полагалось. Контр-адмирал Крылов, начальник ЭПРОНа, которому Саше следовало доложиться, тоже находился на том же совещании. Так что ничего другого пока и не оставалось, как следовать в разведотдел. Впрочем, там тоже необходимо было побывать, потому что Игорь Добрынин передал пакет и для своего заместителя.

В приемной начальника РОШ теперь вместо Любы сидела какая-то сухощавая темноволосая мымра с усиками над верхней губой. Она проинформировала, что и заместителя начальника на месте нет. Он, оказывается, тоже находился на том самом совещании. Женщина, представившаяся, как Раиса Николаевна, попросила подождать в приемной.

Сидя на неудобном стуле, Лебедев думал о том, что немцы при захвате Норвегии в апреле 1940-го задействовали не так уж много сил и средств. Тем не менее, Германии удалось захватить все побережье страны, а не только ее столицу. А для обеспечения захвата Осло немцы выставили только две тысячи десантников. При этом, стремительным овладением норвежской столицей немцы собирались обеспечить себе не только военную, но и политическую победу. Хотя десантная операция должна была проводиться в нескольких местах.

Норвегию немцы считали зоной своих стратегических интересов. Базирование в ее портах позволяло успешно противостоять англичанам в Северном море и обеспечивать транзит шведской руды, который имел важное значение для обеспечения военной промышленности Германии сырьем. Главком военно-морского флота Третьего Рейха Эрих Редер лично принимал участие в разработке плана операции.

В конце января 1940-го года начал действовать особый штаб для разработки операции «Учения на Везере» (Weserübung). В ходе этой операции планировалось одновременно и стремительно высадить десанты в ключевых точках Норвегии, но позже высадки в разных местах побережья немного разнесли по времени, добавив в операцию захват Дании. Предполагалось задействовать все возможности флота Германии. Транспорты загружали боеприпасами и отправляли заранее. Их предполагалось разгружать уже после захвата портов противника. Шестого апреля началась погрузка войск на тяжелый крейсер «Адмирал Хиппер». Десантные корабли сопровождали и субмарины.

Немецкие ВВС в ходе операции должны были обеспечить высадку парашютистов и воздушное прикрытие кораблей и десантников. Для этих целей выделялся десятый корпус люфтваффе под командованием генерал-лейтенанта Гайзлера. Кроме Осло, десанты планировались в Кристиансане, Ставангере, Бергене, Тронхейме и Нарвике.

В ночь на седьмое апреля корабельная группа направилась в Северную Норвегию. Линейные крейсера «Шарнхорст» и «Гнейзенау» прикрывали десантный конвой, возглавляемый тяжелым крейсером «Адмирал Хиппер» и имеющий в своем составе дюжину эсминцев, на которых также размещались десантники. Англичане, обнаружив немецкие корабли, решили, что они собрались прорываться в Атлантику, даже не подумав про возможность высадки немецкого десанта на севере Норвегии.

Утром восьмого апреля «Адмирал Хиппер» тараном потопил британский эсминец «Глоуолм». Тяжелый крейсер и четыре эсминца направились в Тронхейм. А восемь эсминцев ушли в Нарвик. Норвежцы погасили все береговые огни и отключили радиомаяки, что, впрочем, их не спасло. А англичан задержали немецкие линейные крейсера, вступив в бой с линейным крейсером «Ринуан», а потом, получив повреждения, ретировавшись. Таким образом, соединение из восьми немецких эсминцев благополучно дошло до цели. Они потопили норвежские броненосцы береговой обороны «Эйдсвольд» и «Норге», и, высадив третью горнострелковую дивизию генерал-майора Эдуарда Дитля, к восьми утра девятого апреля взяли Нарвик.

Вторая десантная группа, состоящая из тяжелого крейсера и четырех эсминцев, в четыре утра преодолела заграждение Тронхейм-фьорда, подавив огнем береговые батареи. К шести часам 138-й полк горных стрелков высадился и взял город Тронхейм. Хотя аэропорт и оставшиеся батареи немцы заняли только через двое суток.

Третья группа десанта шла на Берген. Она состояла из легких крейсеров «Кельн» и «Кенигсберг», двух миноносцев, пяти торпедных катеров и двух сторожевых кораблей. В половине пятого они высадили десантников у входа в Би-фьорд для захвата береговой батареи форта «Кварвен». В этом форте имелись три 240-мм гаубицы, три 210-мм орудия и три 457-мм торпедных аппарата. И форт пытался сопротивляться, повредив огнем немецкий сторожевик «Карл Петерс». В ходе трехчасового боя береговые батареи немцам удалось захватить, но город Берген сдался только к полудню.

На Ставангер устроили налет немецкие пикировщики, а следом высадились парашютисты, которые быстро захватили город и аэродром. Норвежский эсминец «Аэгер» открыл огонь, потопив в гавани Ставангера германский теплоход «Рода». Но атаки самолетов люфтваффе эсминец не выдержал и затонул. А в порту высадился с тральщиков и транспортов 193-й пехотный полк 69-й дивизии вермахта, который и взял Ставангер.

Четвертая десантная группа немцев шла на Кристиансан. В нее входили легкий крейсер «Карлсруэ», три миноносца и восемь торпедных катеров. Подавив сопротивление береговых батарей «Одерее» и «Глеодин», но потеряв во время перестрелки немецкий пароход «Сиэтл», корабли высадили 310-й пехотный полк вермахта, который к полудню захватил береговые батареи, а к вечеру полностью контролировал город.

Конечно, главным событием всей немецкой десантной операции должен был стать захват столицы Норвегии. Германское командование планировало захватить столичный аэродром Форенбю ротой парашютистов, а потом высадить там с приземлившихся самолетов два батальона триста двадцать четвертого полка из 163-й пехотной дивизии. Другую половину полка собирались высадить с кораблей прямо в порт Осло. Для этого пятая десантная группа ВМФ, в которую входили два тяжелых крейсера «Лютцов» и «Блюхер», легкий крейсер «Эмден», три миноносца, восемь тральщиков и несколько сторожевиков, переоборудованных из китобойных судов, должна была миновать береговые батареи и заграждения.

Береговая оборона столицы Норвегии состояла из двух крепостей Оскарборг и Осло-фьорд. В крепости Осло-фьорд форты имели довольно мощные пушки. Форт «Мокере» располагал двумя двенадцатидюймовыми гаубицами. Форт «Хаеа» имел две восьмидюймовых пушки. В форте «Рауей» стояли четыре шестидюймовки, а в форте «Болэрне» размещались еще три.

В Оскарборге имелись форты «Зюйд-Кахольм» с тремя одиннадцатидюймовками, «Копос» с тремя шестидюймовками, «Нессет» с тремя 57-мм пушками и «Хусвик», где 57-мм пушек стояло всего две. Но была еще и торпедная береговая батарея «Норд-Кахольм» с тремя аппаратами по 457-мм. Противовоздушную оборону обеспечивала зенитная батарея «Сейерстен», вооруженная 40-мм автоматами «Бофорс», а также зенитки, стоящие на фортах. И все это прикрывалось противодесантными орудиями небольших калибров и многочисленными пулеметами. Потому прорваться в столицу Норвегии командирам немецких кораблей представлялось весьма непростой задачей. В узкостях под прицелом береговых батарей нужно было пройти почти полсотни миль.

Однако, флагманский крейсер пятой десантной группы «Блюхер», на котором шел командир соединения контр-адмирал Оскар Куммец, успешно преодолел прожекторное заграждение между фортами «Рауей» и «Болэрне». Норвежцы только осветили головной корабль прожектором и сделали один предупредительный выстрел из орудия. Они ждали от трех немецких крейсеров обстрела береговых батарей, готовясь уничтожить противника ответным огнем. Но, никакого обстрела не последовало, крейсера тихо прошли мимо в плотном тумане. А то, что начинается вражеская десантная операция, норвежцы не поняли.

Таким образом, немецкое корабельное соединение в кильватерной колонне благополучно миновало форты «Рауей», «Болэрне» и «Мокере» без боя. Только когда корабли военного флота Германии уже прошли, им вслед норвежцы выстрелили несколько раз с этих фортов, но не попали. Около часа ночи девятого апреля десантников начали перегружать с кораблей на катера. Каждая десантная группа грузилась на два катера. Первая шла на «Рауей», вторая на «Болэрне», а третья должна была захватить военный порт Хортен при поддержке миноносцев «Альбатрос» и «Кондор». Четвертая группа выполняла боевое задание по высадке на восточном берегу Осло-фьорда в районе Мосса. При этом, основные силы контр-адмирала Куммеца продолжали продвигаться по фарватеру фьорду на север. Они двигались в тумане совсем медленно, делая семь узлов и отставая от графика десантной операции, но по-прежнему никто в немецкие корабли не стрелял.

Возле крепости Оскарборг ширина фьорда составляла полкилометра. Это место называлось Дребак. Пока немецкие корабли медленно шли по фьорду, норвежцы успели привести в боевую готовность орудия. Командовавший крепостью пожилой полковник Биргер Эриксен в пять утра приказал открыть огонь из одиннадцатидюймовок. Старые орудия имели ограниченные сектора обстрела, но два снаряда сразу попали во флагманский крейсер. Один угодил в надстройку, а другой уничтожил ангар с самолетами. Крейсер ускорил ход и вышел из зоны обстрела одиннадцатидюймовой батареи, но открыла огонь батарея шестидюймовок из форта «Копос». За двадцать минут обстрела с близкого расстояния в головной крейсер попали двадцать снарядов, вызвав многочисленные пожары и выведя из строя посты управления огнем. А дело довершили торпеды, выпущенные из береговых аппаратов с «Норд-Кахольма». После попаданий торпед в левый борт вышли из строя турбины и электрогенераторы. К половине восьмого «Блюхер» перевернулся и затонул возле острова Аскхольм, причем, открыть огонь своим главным калибром тяжелый крейсер так и не успел.

Командир «Лютцова», идущего за флагманом, не мог развернуться на узком фарватере, а потому приказал отступать задним ходом, отстреливаясь. Но, в утреннем тумане снаряды немцев уходили мимо целей, а норвежцы добились трех попаданий, выведя из строя первую башню главного калибра на «Лютцове». Кое-как задним ходом оставшиеся немецкие корабли ретировались из секторов обстрела и высадили десантников в бухте Санбуктен, затребовав поддержку авиации. К началу десятого высадка благополучно завершилась. Гарнизон Санбуктена не оказал сопротивления и сдался.

За это время десантной группе, посланной для захвата порта Хортен, главной базы ВМФ Норвегии, удалось выполнить боевую задачу. Немцы потеряли только один катер. Им не сильно помешало даже то, что в гавани военно-морской базы стояли норвежские броненосцы береговой обороны «Харальд Хаарфагре» и «Торденскельд», минный заградитель, субмарина и два тральщика. Возле форта «Болэрне» немецкие катера захватили норвежскую подлодку «А-2».

В аэропорту Форнебю зенитное прикрытие оказалось таким плотным, что немецкие парашютисты не сумели десантироваться. Но, после атаки бомбардировщиков люфтваффе на зенитные батареи, транспортные самолеты смогли приземлиться на летное поле и высадить пехотинцев, которые и захватили аэродром, а после полудня вошли в Осло.

Силы люфтваффе, вызванные для поддержки с воздуха, весь день бомбили Оскарсборг, который еще крепко держался. Даже к вечеру ни один форт этой крепости немцам захватить не удалось, а при попытке штурма погиб миноносец «Альбатрос». Но, после очередной бомбежки и эта крепость сдалась. Дольше всего держался форт «Мокере», который сдался только через несколько суток. Кроме этого островного форта, к утру десятого апреля столица Норвегии полностью оказалась в руках немцев. К полудню немецкие корабли уже спокойно ошвартовались в столичном порту, а солдаты вермахта прошли с оркестром по главным улицам города. Норвежские дивизии на выручку подойти не успели. А правительство и король Норвегии сбежали в Англию. Одновременно немцы захватили и Данию вообще без особого труда: потери датской армии составили тринадцать человек, а потери вермахта — двенадцать.

Несмотря на то, что уже десятого апреля англичане разгромили немецкую эскадру эсминцев в битве у Нарвика, десантная операция достигла цели. К середине июня 1940-го года немцы уже заняли всю Норвегию. Данию они тоже оккупировали. Таким образом, Германия получила очень важный плацдарм, который позволил угрожать северным морским коммуникациям. Именно из портов Норвегии выходили немецкие корабли и подлодки, которые нападали на конвои, идущие из Англии в Мурманск. Да и норвежские аэродромы очень помогали немцам держать под контролем передвижения англичан в Северном море. Потому, когда Александр Лебедев ждал отца в приемной, то, вспоминая все эти факты, думал о том, что раз у немцев десантная операция одновременно против двух стран и многих городов получилась, то уж наша операция против одного единственного города Хельсинки, тем более, должна удаться.

Глава 13

Прошло довольно много времени, когда издали послышались шаги, потом в ближнем коридоре затопали несколько человек, и в приемную вошел отец Александра, сопровождаемый двумя мужчинами. Саше один из них, капитан второго ранга, заместитель дяди Игоря, Анатолий Евгеньевич Орлов был знаком, а второй — нет. Впрочем, отец, быстро обняв сына, сразу же представил ему этого немолодого человека. Им оказался сам начальник ЭПРОНа контр-адмирал Крылов. Фотий Иванович был ровесником отца Саши. К сорока пяти годам голова его блестела сединой, но он выглядел деятельным и подтянутым.

Получилось так, что в первый же день войны Экспедицию подводных работ особого назначения включили в состав Военно-Морского Флота, причем, основные силы и средства этого подразделения вместе с самим командиром оказались именно на Балтике. И теперь, после упразднения наркомата ВМФ, получалось, что ЭПРОН перешел в подчинение штаба Краснознаменного Балтийского флота. Что, само по себе, делало планы Александра по организации группы боевых пловцов-диверсантов вполне осуществимыми. Теперь ЭПРОН способен бросить все имеющиеся силы и средства в помощь воюющим морякам Балтфлота.

Про самого Фотия Ивановича Саша Лебедев помнил, что еще в 1914-м году он закончил обучение в школе юнг Кронштадта, а потом обучался в отряде школы комендоров и участвовал в обороне Моонзунда от немцев в Империалистическую. В 17-м ему присвоили звание прапорщика и назначили командовать подготовкой пулеметных рот. С 1920-го его назначили начальником порта Архангельска. А затем, когда организовали управление Госсудоподъем, Крылов стал командовать им. С 31-го года Фотий Иванович был назначен начальником Южного ЭПРОНа. В Черном море он руководил спасением субмарины «АГ-16», а также подъемом башен главного калибра с линкора «Императрица Мария». После успешного проведения этих операций, через год Крылов возглавил весь ЭПРОН. Помимо всего остального, он лично руководил спасением ледокола «Малыгин» и подъемом затонувшего ледокола «Садко». В 37-м под руководством Фотия Ивановича ЭПРОН спас ледокол «Сибиряков», который сел на камни возле Новой Земли. Кроме того, Крылов активно поддерживал развитие водолазного дела в СССР. Инициатива организовать ту самую водолазную школу в Выборге тоже принадлежала ему. Так что Крылов был отличным профессионалом своего дела и в 40-м получил звание контр-адмирала вполне заслуженно.

Еще Саша помнил, что в августе 41-го Фотий Иванович сдал должность начальника Аварийно-спасательного управления наркомата ВМФ, отказавшись эвакуироваться в Москву, а остался в Ленинграде. В блокадном городе он возглавил оперативную группу, проводившую спасательные работы на Ладоге, обеспечивая подъем затонувших под немецкими бомбежками грузов и техники, перевозимых по Дороге жизни. Участвовал он и в наведении переправы через Неву на Невский Пятачок, где был сильно ранен. После чего долго лечился, а потом получил должность начальника аварийно-спасательного речного управления военно-морского флота, которым и руководил до 46-го, а в 1948-м году умер от последствий ранения.

И теперь Александр смог лично познакомиться с таким героическим человеком. К удивлению Александра, адмирал оказался совсем не напыщенным, поздоровался с ним за руку и даже улыбнулся. Все вместе они прошли в просторный кабинет начальника РОШ, где, в отсутствие дяди Игоря, хозяйничал Анатолий Орлов, который тоже воспринял появление Саши очень доброжелательно. Александр, конечно, относил такое расположение начальников к себе на счет того, что рядом присутствовал и его собственный отец, самый главный флотский руководитель. Лебедев тут же и доложил обо всем, о чем собирался, и передал соответствующие пакеты всем трем начальникам от Игоря Добрынина.

Первым, ознакомившись с содержимым пакета, заговорил контр-адмирал:

— Насчет боевых пловцов-диверсантов с легким водолазным оснащением идея, конечно, хорошая, но только это все отрабатывать надо, начиная от основ работы с новым снаряжением. Даже отработка четкого одевания легких комплектов с этими ластами займет какое-то время. А главное, людей нужно готовить к таким новым условиям плавания под водой, а не хождения по дну. Они же не научатся плавать с этими новыми дыхательными баллонами за один день, даже если мы комплекты снаряжения этих «аквалангов» за сутки изготовим. Испытывать же нужно, в любом случае. Потому, идею Добрынина об организации новой службы подводных пловцов-аквалангистов мы, конечно, в нашем ЭПРОНе одобрили. Но, подготавливать эту группу надо постепенно. И времени для решения текущих боевых задач с помощью нового подразделения легководолазных пловцов у нас уже нет. А нам прямо сейчас нужно организовать диверсию против финской береговой батареи на Куйвасааре. Потому, пока будем использовать те водолазные силы, которые имеются в нашем распоряжении. Такое принято решение.

А вам, молодой человек, сейчас не нужно лететь в Выборг. Мы уже все обсудили с Игорем Добрыниным по телефону, пока вы добирались. Рота боевых водолазов уже готова, и с самым необходимым снаряжением вышла по моему приказу из Выборга на остров Гогланд на специальных водолазных судах. Остальное оснащение и вооружение подготовлено для них здесь, в Ленинграде и уже погружено на торпедные катера.

На совещании в штабе мы немного переиграли решение Добрынина. Вы назначаетесь не только командиром боевых водолазов, а начальником всей особой диверсионно-десантной группы в составе особого дивизиона торпедных катеров, пяти водолазно-спасательных судов и одного танкера обеспечения. А для того, чтобы вступить в командование, вы встретитесь с моими водолазами на Гогланде и организуете их переброску в район проведения десантной операции торпедными катерами. Все машины и материальные средства для предстоящей операции уже выделены. В порту вас ожидают два десятка торпедных катеров, вооруженных и заправленных.

Время не терпит. Этой ночью десантная операция должна начаться. И вы должны успеть принять командование особым дивизионом и выйти на задание к финской батарее к назначенному времени. Скажу честно, я поначалу был против вашего назначения, потому что у вас нет никакого водолазного опыта, но меня убедила успешная подготовка вами, Александр, за короткий срок диверсионно-корректировочных групп, которые обеспечили успешную высадку морской пехоты в Паланге и способствовали успеху всей десантной операции «Нерпа». Потому что именно четкая корректировка артиллерийского огня кораблей позволила быстро подавить оборону противника.

А еще, учитывая опыт прошлой войны с Финляндией, мы не очень надеемся на точность наших артиллеристов с линкора при подавлении хорошо замаскированных финских батарей. Потому, если у комендоров не получится поразить цели, хотя координаты всех объектов противника на этот раз хорошо известны, благодаря отличной работе нашего разведотдела, то вам надлежит, помимо подрыва финской батареи, помогать корректировать огонь линкора и крейсера с торпедных катеров.

Как только дадите команду, мои водолазы погрузятся в воду, протащат приготовленные заряды по дну и взорвут прибрежные укрепления. После чего на остров с разных сторон будете высаживать десант с катеров. На ваших корабликах разместится целая водолазная рота. Мои люди обучены не только водолазному делу, но и умеют неплохо стрелять. Пока противник, уже дезорганизованный обстрелами с линкора «Октябрьская революция» и с крейсера «Максим Горький», отвлечется на ответную стрельбу и развернет свои батареи в сторону кораблей, водолазы выйдут из-под воды с другой стороны острова Куйвасааре и взорвут стволы двенадцатидюймовок, если к тому времени корабельная артиллерия их не подавит. Таков наш запасной план. А, если артиллерия флота успешно подавит вражескую батарею, то водолазы будут аналогичным образом помогать захватывать крепость Свеаборг. Вам же ставится и задача зачистки подавленных батарей от противника, а также противодействие финским торпедным катерам и немецким плавсредствам, если таковые встретятся.

— А можно задать вопрос, товарищ контр-адмирал? — спросил разрешение Александр.

Новое неожиданное назначение его сильно удивило. Одно дело готовить несколько боевых пловцов-диверсантов и учиться грамотно применять их, а совсем другое — сразу начать командовать целым десантно-диверсионным дивизионом в ответственной операции. Такая должность предполагает, как минимум, большой опыт и звание капитана третьего ранга. Впрочем, ведь он когда-то имел и первый ранг, командуя ракетным крейсером. Значит, должен справиться. Тем более, что самими торпедными катерами управляют другие командиры, которые будут просто выполнять его распоряжения. Но неизвестно, как они воспримут его назначение на такую серьезную должность? Да и будут ли рады катерники, многие из которых капитан-лейтенанты, подчиняться какому-то старлею? Да и водолазы непонятно, как такое воспримут. Опять, наверное, скажут, что, мол, выскочку и папенькиного сынка сверху прислали? Надо бы познакомиться со всеми и провести сначала учения. Но, времени на раскачку совсем нет. Придется сразу идти в бой.

— Задавайте свой вопрос, — кивнул Фотий Иванович.

— А как же разведка Гданьского залива, провести которую я предлагал?

Ему ответил Анатолий Орлов:

— В Гданьский залив лезть на разведку необходимость отпала. Потому что с наших передовых подводных лодок сегодня был замечен линкор «Тирпиц», направляющийся туда. Была произведена торпедная атака с подлодки Маринеско, и, как докладывают, одна из торпед попала в цель. Но, линкор смог уйти в сторону Готенхафена. А до этого в том же направлении замечали перемещение немецких крейсеров. Удалось и сфотографировать базу немецкого флота с нового высотного истребителя «МиГ-3», вылетевшего с Моонзунда. Это был наш первый опыт использования такого самолета в качестве разведывательного, и вполне удачный. После того, как два старых самолета, «Р-зет» и «Р-10», пытавшиеся выполнить это задание, были сбиты немцами. Так что догадка о том, что Эрих Редер собирает там эскадру, подтвердилась.

— Тем более, мы должны провести десантную операцию на Хельсинки этой же ночью, пока немецкая эскадра не вышла из польской Гдыни. Для наблюдения за акваторией возле выхода из Гданьского залива уже и так задействован целый дивизион наших подлодок. Да и самолеты там постоянно патрулируют. Так что, вряд ли противник сможет выдвинуться из своей базы в Готенхафене незамеченным, — резюмировал Евгений Лебедев.

Они вчетвером еще некоторое время обговаривали детали предстоящей операции и согласовывали проведение всех этапов по времени, а также взаимодействие с флотом и с другими десантными подразделениями. Тогда Александр впервые узнал, что в предстоящей операции будут использованы не только морские пехотинцы, но и воздушные десантники. Прошло больше часа, пока все обсудили.

— А вот это тоже тебе, сын. Заслуженная награда, — неожиданно сказал отец после того, как Александру вручили приказ о назначении, списки личного состава, десантных средств, карты, таблицы частот и позывных. Встав из-за стола, Евгений Лебедев прикрепил Александру на китель медаль «За отвагу». Потом обнял его и сказал:

— Мы все очень надеемся на тебя и оказываем большое доверие. Так что не подведи. Я когда-то оборонял Моонзунд и брал Зимний дворец. И верю, что мой единственный сын сумеет взять береговую батарею финнов. На очень серьезное дело тебя посылаем. Надеюсь, понимаешь?

Александр кивнул. Он смутился, не зная, что и сказать. Видя, как он покраснел, когда отец обнял его, и поцеловал в макушку, словно малыша, контр-адмирал Крылов тут же засобирался и ушел, сказав, что едет в порт, чтобы еще раз лично проверить, все ли необходимое для боевых водолазов снаряжение и вооружение погрузили на торпедные катера. А Анатолий Орлов вдруг вспомнил, что в фотолаборатории, должно быть, уже проявили фотографии Готтенхафена, привезенные летчиком разведывательной эскадрильи. И он удивлялся, что их почему-то еще не принесли. Значит, нужно было поторопить спецов фотодела лично, чтобы скорее увидеть расположение противника на аэрофотоснимках и составить по ним список кораблей немецкой эскадры и, если позволит четкость снимков, то рассмотреть и береговую оборону немецкой базы.

Когда заместитель начальника разведки вышел из кабинета следом за руководителем ЭПРОНа, Александр наконец-то остался с отцом наедине. Было похоже, что Крылов и Орлов, как люди деликатные, побыстрее ушли специально, чтобы дать возможность отцу и сыну немного пообщаться друг с другом по-семейному.

Когда дверь захлопнулась, отец строго сказал:

— Мне Игорь пожаловался по телефону, что ты ранен в грудь, а от врачей сбежал. Так что показывай, что там у тебя за ранение.

Александр безропотно снял китель с прицепленной к нему новенькой медалью и поднял тельняшку, продемонстрировав свежую повязку на груди, которую совсем недавно сменила ему Наташа. Но, в том месте, куда угодила вражеская пуля, до сих пор выступало пятнышко сукровицы.

— И сильно болит? — спросил отец, убрав из голоса строгость.

— Уже нет. Только немного побаливает, когда левой рукой шевелю, — ответил Саша.

Отец посмотрел на него с сочувствием и проговорил:

— Сашка, ты только не подумай, что я не жалею тебя. Еще как жалею. Но, пойми, что мне больше некого послать на это задание. Представь, что у меня в подчинении полно дураков. Есть и умные, конечно, но они все либо хитрые карьеристы, либо узкие специалисты в чем-то одном. Кто-то прекрасно водит корабль, кто-то отлично умеет стрелять, кто-то превосходно знает материальную часть, но, поверь, таких людей чтобы разбирались сразу во многих вопросах и еще умели, при этом, руководить, очень мало. Да еще надо, чтобы не абы как руководили, а с умом. И чтобы на войне в бою и под обстрелом не растерялись. Таких разносторонних командиров, да еще и не трусов у нас на флоте сейчас по пальцам пересчитать можно. А тебе я доверяю, как себе, потому что вижу в тебе самого себя в молодости. Да и поумнел ты за последнее время сильно. Даже признаю, что ты умнее меня, конечно же, раз еще одну жизнь прожить умудрился и ракетным крейсером покомандовал. Вот потому и посылаю тебя, что если не справишься ты, то никто другой не справится, тем более. А если все у тебя получится, то сразу капитана-лейтенанта получишь и орден. Так что давай, езжай в порт, принимай командование дивизионом и спеши на встречу с водолазами.

Выслушав отца, Александр набрался храбрости и высказал просьбу:

— Я хотел тебя попросить устроить нам с Наташкой какую-нибудь квартирку. А то она с Ниной Добрыниной совсем не поладила. Не знаю почему. Не признается, но вижу, что не то что-то. Ушла Наташка от Добрыниных жить в больничку и на фронт санинструктором просится. А я люблю ее, и не хочу, чтобы попала на фронт. Потому и прошу тебя, как родителя, поговорить с ней и помочь с отдельным жильем.

Евгений Лебедев немного удивился, но не разозлился, а сказал:

— Пойми, Сашка, я с самого первого дня войны на казарменное положение перешел. Живу при штабе круглосуточно. С мамой твоей мы теперь всего два раза в неделю видимся по два-три часа. Потому не знаю о делах домашних почти ничего. Но, не думаю я, что всему виной в этой ситуации Нина. Ты уж извини, сынок, но твоя Наташа обладает не самым покладистым характером. Она гордячка. И собственная гордость может ее погубить. Я, конечно, попробую поговорить с невесткой, да и на начальство ее выйду, переговорю, постараюсь сделать так, чтобы на фронт ее не отправляли. Должность могу подыскать ей получше в нашей флотской поликлинике или в морском госпитале. Только вот, не знаю, захочет ли она моей помощи. А, что касается жилья, так обещают дать нашей семье новую квартиру в доме для комсостава. На очередь поставили. Только потерпеть нужно немножко. Мать твоя вон, терпит и ничего. Да и Добрынины очень приличные люди. Они никогда не упрекнут. Так что зря твоя жена себя повела таким образом.

Глава 14

Получив от отца разрешение позвонить, Александр связался с Ниной Добрыниной, которая оказалась в квартире на Зверинской и сняла трубку. Он попросил позвать к телефону свою супругу, но выяснилось, что Наташа ушла в магазин за продуктами к ужину, который женщины собирались приготовить по случаю прибытия Саши с фронта. Ему пришлось тут же разочаровать тетю, объяснив, что он немедленно отправляется на новое неожиданное задание, а Наташе попросил передать привет. Что еще мог он сказать? Простившись с отцом, и выслушав последние напутствия, Лебедев выехал на служебной машине с шофером в порт.

Там, у трех разных причалов стояли торпедные катера особого дивизиона, поступающие под его командование. А на пирсе его встретил контр-адмирал Крылов с каким-то высоким и широкоплечим парнем и еще с одним, наоборот, маленьким и щупленьким.

— Это командир катерников, капитан-лейтенант Андрей Дубилов, он теперь подчиняется вам, — представил контр-адмирал парня поменьше.

— А это старший лейтенант Василий Прихватилов. Он командует той самой водолазной ротой, которая поступает в ваше распоряжение, Лебедев, — представил Крылов большого парня.

И тут же Фотий Иванович представил и Сашу:

— А это старший лейтенант из разведотдела Александр Лебедев. Он имеет боевой опыт, и решением штаба флота назначен командиром особого диверсионно-десантного соединения. Прошу любить и жаловать.

Они пожали друг другу руки. Лапища Прихватилова была огромной, как и ее обладатель, мощной фигурой напоминающий шкаф. Несмотря на свои размеры и грозный вид, главный водолаз, в отличие от главного катерника, посмотрел на Сашу вполне дружелюбно, остановив внимательный взгляд на новенькой медальке. К тому же, он оказался бойким парнем и тут же внес предложение:

— Нас тут товарищ контр-адмирал ввел в курс предстоящего дела. Так вот, что я думаю. В предстоящей операции тяжелые водолазы нам не понадобятся. Да и снаряжение для них требуется слишком громоздкое, например, компрессор, находящийся на водолазном судне. Это само по себе всю нашу скрытность нарушит, да и саму операцию сильно замедлит, что может пагубно сказаться на результате. Потому предлагаю использовать имеющиеся дыхательные аппараты. В них наши водолазы тоже обучены ходить под водой. И это будет гораздо быстрее и самим водолазам удобнее. Они постараются скрытно спуститься с катеров на дно и дойдут до батареи противника под водой, а потом заложат заряды и снова уйдут в воду. Нужно только, чтобы артподготовку хорошую наши провели перед этим по острову. Тогда противник будет дезорганизован.

Лебедев не стал возражать, ведь такая идея Прихватилова полностью совпадала и с его собственным представлением о предстоящем решении боевой задачи водолазами. Потому он сказал весомо, подражая командирской манере своего отца:

— Я ваше предложение одобряю.