Наёмник

Евгений Иванов

Наёмник

Часть первая

Глава 1

Неизвестно, когда Борис проснулся и спал ли он вообще. Ранним утром, кортеж из нескольких автомобилей мэра города Воронеж направлялся к администрации, именно по той улице, где часто бывал Борис. Он знал эту улица досконально и возможно, намного лучше, чем те, кто живёт здесь уже давно. Подготовка сделала своё дело.

Когда автомобиль проезжал над холодными ветвями деревьев, минуя остановки и другие автомобили, произошёл выстрел, который можно назвать роковым для мэра.

Борис был на первом этаже университета; после выстрела он успел убрать оружие, принять прежний внешний вид и выйти из корпуса училища. Несколько человек сумели его увидеть, но как бы в общем потоке лиц. Участие Бориса в этом происшествии было главным. Точность и чёткость попадания говорили о том, что стрелял серьёзный профессионал, знаток своего дела. Не сказать, что много ума, но практики тут точно было достаточно.

Борис ехал уже в автобусе, сев в него в общем людском потоке. Достав телефон, он написал сообщения «пророку», щёлкая кнопками: мэр убит.

Выйдя на остановке, где его высадил автобус, медленным шагом, не спеша Борис шёл к подъезду дома. Сегодня не было снега. Его не тревожил свой поступок, не было чувства жалости, но было то, что зовётся — глубинным страхом. Например, когда ты находишься в свободном падении, прыгая с парашюта, но в этот раз без него; в таком состоянии, когда ты ещё не приземлился, но лишь падаешь, и находился Борис.

Он был наёмник, хладнокровно делая то, что считал своей работой. Не безрассудно подходил Борис к делу, считая успехом то, что удавалось окончить. Дело с мэром было окончено. Тушеваться перед ‘пророком’ отныне не приходилось. Должны прийти деньги за выполненный заказ.

Раскаяние, жалость, беспощадность, сожаление, скорбь о том, что пришлось убить человека для Бориса, были потом: прежде — окончить начатое. Но всё же холодные мысли были, и о содеянном задумываться приходилось.

Войдя в квартиру, Борис застал Ребекку за плитой. Она готовила.

— Будешь что-то? — спросила она, предлагая ему покушать.

— Да, — ответил он. Сев за стол, Борис налил себе стопку водки, считая, что этим ранним днём повод выпить есть. Сварив картошку, Ребекка потолкла её с молоком и маслом; ещё было сало, огурцы солёные, салат с луком, помидорами и майонезом. Чай Борис не любил, предпочитая просто воду, если речь шла лишь о чае. Он почувствовал, как от водки начала кружиться голова.

Ребекка знала, чем занимается Борис, не знала она лишь подробностей: за что? почему? как? сколько платят? — в эти вещи она не вдавалась, и сам Боря на всё ответить ей не мог. Ставить её под удар ему в принципе не приходилось. Если ‘прижмут’, достаточно было бы сказать ей: я ничего не знаю. И её бы не тронули, так как действительно было не за что. Впрочем, Борис и Ребекка такого исходи не искали, поэтому приходилось действовать лихо, на опережение.

Из новостей Ребекка узнала, что мэр города Воронеж сегодня утром был убит. Она поняла кто совершил это убийство. Когда Ребекка ехала с Борей в Воронеж, то не знала кто будет жертвой; зная своего парня, то, в каких кругах он промышляет делом, ей было понятно лишь то, что они едут за новым убийством! Ничего из содеянного Борисом её не возбуждало. Полюбив его до того, как ей стало известно, чем он зарабатывает на хлеб. Потом было уже поздно. Они были уже вместе и просто бросить его она не могла. Но думы как тяжёлые мысли её не оставляли; постоянные нравственные терзания преследовали и от них было не хорошо. Ей оставалось лишь терпеть, возможно, не отдавая себе отчёта в том, что именно приходится терпеть. Одиночество, и желание не быть одной — вот причины, по которым Ребекка была с Борисом, заглушая при этом муки совести. Поставив еду ему на стол, ей о нём заботится нравилось. Поддержку от него она также чувствовала, и это тоже была одна из причин по которой он ей нравился. Бориса в роли отца, к великому сожалению, она не видела. Не могла Ребекка для себя понять, как такой преступник как он мог стать отцом её детей. Бориса же она не призирала, отнюдь, но можно сказать жалела.

— Домой когда? — резко спросила Ребекка, немного грубо.

— Вечером, — ответил Борис. Она успокоилась, так как была рада, что скоро уже вернутся в родные края. Жили они в Магадане, там у них был маленький дом, хозяйство, которое Ребекка очень любила, и видимо к нему она так тянулась.

Сейчас она была в исступлении, замечая за собой, что её поведение ужасно холодное: умер человек, а она молчит. Собой из-за этого сейчас она была крайне недовольна. Когда её любимый человек убийца, как себя вести она не понимала. Гложило в этом ещё и то, что от его поступков она не испытывала гордости. И поэтому часто ходила поникшей. Она считала, что веселье ей суждено лишь после смерти. «Верность — венец отношений» — считала Ребекка. Именно это качество было в Борисе; им они дорожили оба.

Этой ночью она совсем не спала, зная, куда отправился Боря. Уснуть, спокойно спать она не могла. Даже если у него были принципы, благодаря которым он держался за свою работу — Ребекка не могла смириться с его делом: убийца Борис её пугал! Как с ним жить, как строить семью, этого она тоже не понимала. Считая и себя его сподвижнице, в то время, когда её руки были чисты. Ребекка была уверена, что она соучастница и такой же преступник, как и Борис. Данная мысль её угнетала. Но бросить его она не могла, полюбила его, дурака.

Сам Борис в свои дела Ребекку не посвящал, и, боже упаси — не позволял ей принимать в них участия. В конце концов есть какие-то границы и у преступников.

«Пророк» остался доволен своим выполненным заданием. Впереди новое дело и тщательная подготовка; всё это на плечах Бориса. Получив деньги, он был счастлив, в связи с чем поторопился делать подарки Ребекке. Билет на поезд был куплен, Ребекка любила романтику поездов. Борис же напротив — ненавидел эти долгие и нудные поездки; поэтому он надеялся пересесть во время пути на самолёт.

Голову начало сжимать, боль почувствовалась в висках. Голова разболелась; эту боль, переживания он не любил, и старался от неё сбежать в музыку, газету или спорт. Особенно ему нравилась стрельба в тире из профессионального оружия. Будучи офицером, Боря умел обращаться с оружием.

Выйдя на улицу, он отправился на пробежку, поезд ещё не скоро. В наушниках играла музыка Газманова Олега, которая Боре очень нравилась. «…как хотели запретить мне мечтать, но теперь меня уж не удержать» — пело в ушах Бори. Сердце разрывало, хотелось реветь словно тебя режут, но Боря был весел. Выходило: радость была сквозь слёзы. И в чистоте слёз сложно было разобраться, и уж тем более в искренности радости.

Воронежские улицы были угрюмы, глухи и душны; впрочем, и в Москве, — где был Борис — в Сингапуре, в Вене, в Нью-Йорке: там ему было точно так же, можно даже сказать хуже. Ему и пусть, что здесь было грязно так, но эту атмосферу он оправдывал тем, что оно своё. Этим Борис дорожил.

Два парня, с сигаретами в зубах остановили Борю. Попросили денег, он дал им двести рублей, но они потребовали ещё. Боря отказал. С кулаками двое на него накинулись. Он дал им отпор, и они ушли. Испуганные, он их даже пожалел.

Сегодня в Воронеже было не спокойно и причины этому было изрядные. Приходило понимание, что нужно отправляться домой. Работа сделана, задерживаться смысла не было. Впереди Женева, где у Бориса следующая цель; заключалась она в том, что нужно было забрать документы и привезти их в Россию.

Билет на Магадан был куплен. Думая, чем заняться в поезде, Боря — вернувшись в квартиру — скачал сериал «Ликвидация», и ещё перевёл (то есть на его жаргоне «скачал») музыку Григория Лепса, который ему очень нравился. Собирая вещи, оба торопились на вокзал; скоро отходит поезд.

Глава 2

На вокзале, прежде чем отправиться в путь, пришлось столкнуться с полицией, то страха не было — было лишь желание соответствовать. Некий инстинкт проснулся в Борисе. На миг он представил, что тоже служит в полиции; где им дорожат, где он важен, где в нём нуждаются.

Сев в поезд, Ребекка и Борис волновались. Оба понимали, что сейчас ищут убийцу. Поезд стоял; сложив вещи, Борис сел. Ребекка сидела у окна в ожидании, что должны прийти за проверкой документов. И вдруг в ней вспыхнула радость, что наконец не нужно никого обманывать, что можно поступить, честно показав проводнику честно купленные билеты с настоящими своими именами. И нежданно она вспомнила мэра: «Чем он жил? Ведь у него была судьба, имя, должность. Он служил флагу России и его народу. А мы, вот так бесчестно взяли и оборвали его жизнь? За что? Он имел друзей, грезил вечерами о былом; быть может, он служил в армии и проливал слёзы, когда прощался с товарищами.» — звонко думала Ребекка. В этот миг она было подумала, что должна заплакать, пролить хоть слезинку; но почему-то совсем не чувствовала к этому тяги. Борис сидел и глядел ясным взором в окно, а Ребекка с красными щеками была напротив него, внимательно наблюдая за ним. «Если из жизни ушёл хороший человек, почему я не испытываю жалости?» — спрашивала себя Ребекка. Встав, она вышла в тамбур, а в этот момент вошла проводница.

— Ваши билеты.

Борис их протянул, уточнив что едет с подругой. Но в этот момент он опешил, представив, что за ним пришли из полиции вязать его. Проводница же отдала билеты и ушла. Осознав, что Ребекки нет в купе, на мгновение он подумал — «А что их связывает? Зачем ей к нему возвращаться?» Ребекка вошла в купе, как бы рассеяв его мнимые страхи. Они были вместе, вдвоём, проводница оставила их в покое и никто, казалось, не может их потревожить. Борис глядел на Ребекку и понимал, что не хотел бы её потерять. Но наблюдая за её настроением, он видел, как нечто гложет её, и ему мыслилось, что причина кроется в его профессии.

Окончив Суворовскую академию, дальнейшая служба Бориса проходила в министерстве внутренних дел. Оставив службу по иным причинам, Борис продолжал числиться в четвёртом разведывательном батальоне. Государство знало, чем отныне занимался её служитель. Известно было, что оперативный псевдоним «пророк», принадлежал полковнику внешней службы разведки, как и то, что «пророк» — он же Василий, большой друг Бориса. С Василием они были лишь армейскими товарищами, и уже позже, Василий вышел на Борю уже как «пророк».

— Куда-либо по твоим делам поедем в ближайшее время? — спросила Ребекка.

— В Швейцарию, точнее в Женеву. — ответил Боря. Слова же его прозвучали не так, будто счастливая семья собралась с детьми на отдых для новых впечатлений. Ребекке ехать так далеко от дома за границу не хотелось. Она вообще понимала, что их хрупкие отношения и так едва держатся, что, если с ним где-ни будь что-ни будь случится, они вместе уже навряд ли будут. Ещё она ему доверяла, может и не полностью, но надежда на его честность у неё была крепкая.

Захотев кушать, Боря отправился в вагон-ресторан, где сделал заказ. Уже скоро пришли официанты с двумя подносами и накрыли двум попутчикам большой стол. Ребекка сильно хотела есть и теперь с удовольствие утоляла голод, глядя в окно на белый снег и бурный ветер.

Уже вечером они лежали вместе; кровать была узкой, но как-то оба уместились. На следующий день Боря уговорил Ребекку, и они сошли с поезда, отправившись в аэропорт, где прямиком полетели на Магадан. Тяжело ему было преодолевать такой дальний путь на поезде, и Ребекка ему уступила. Уже вечером они были дома. Борис приятно дышал этим свежим, своим, уютным воздухом.

Пришлось сразу готовиться к Женеве; последняя миссия в этом квартале и можно отдыхать до весны. Весь вечер, пока Борис собирался в поездку, Ребекка возилась с хозяйством; в основном кормя курочек, поросят, корову. Дома, в окно Боря увидел соседку, которая пришла к Ребекке. Обе общались, были подругами. Выйдя на улицу, он позвал Ребекку. Пока те беседовали, Боря знакомился с инструкциями от «пророка». Задание заключалось в том, чтобы на стоянке найти нужную машину, где ровно в час дня появятся папка с листами бумаги — эту папку нужно забрать и привезти в Россию. Было ещё уточнение: любого, кто намеренно вознамерится помешать изъять или перевезти папку — немедленно устранить без колебаний и промедлений. Частный самолёт отвозит их в Женеву и возвращает обратно. Сумка с оружием у Бориса была готова; при нём был пистолет, две винтовки, дробовик и две гранаты. Патронов в запасе не было, что Боря посчитал просчётом.

Глава 3

Через неделю для Ребекки и Бориса настала поездка в Женеву. Ребекка в этот день, пока они были в аэропорту, решила посетить часовню. После чего оба сели в самолёт и через двенадцать часов были в пункте назначения.

Раннее утро, почти ночью. Они заехали в комнату, которую сняли на неделю как туристы. Ребекка легла спать; очень утомилась в самолёте, где спокойно не поспишь. Борис с бутылкой пива, не разобрав вещи, — которые, кстати, у них были лишь как прикрытие — сидел и думал; он просчитывал каждую мелочь, каждый «затор» и возможные варианты исхода событий. Он подумал о том, чтобы Ребекка не оказалась под ударом. Их отношение были не крепкими, ему было жаль, что пришлось взять её с собой. Он сам будто не понимал, что происходит и что с этим делать; явно осознавая, что взять её с собой было не лучшей идеей. Всю неделю, пока они были дома, он предлагал ей остаться — она отказывалась. «Лишь бы не пришлось с ней возиться.» — вдруг подумал Боря. Когда рассвело, Ребекка отправилась изучать город, достопримечательности какие могла; получив наказ от Бори далеко не удаляться. Она знала, что критическое время, когда ей нужно быть в квартире, половина первого дня.

Борис остался один, и задремал прямо за столом. Когда наступил полдень, он спокойно надел свою коричневую кожаную куртку и отправился на стоянку, забрать документ. На улице было шумно, не по-своему, и более всего его тревожило то, что местность чужая. В этот миг он сделал вывод, что на чужой территории вести войну не выгодно, впрочем, утешившись тем, что завоевание происходят и на чужих территориях.

Ребекка была в своём лучшем наряде, но надежды, что европейцев удастся удивить одеждой она не имела. «Их ничем не удивишь!» — подумала она, то ли с иронией, то ли с похвалой.

Борис был на стоянке. Найдя нужную машину, он посмотрел местность и решил рядом с ней не светиться. Нужный человек положит документ в авто ровно в час дня; с этим человеком Борису советовали не видится во избежание «прецедентов». Отголоски о том, что передачу попытаются прервать, были, и Борис знал, как следовать в этом случае.

Удалившись на расстояние, Боря выжидал; находясь через дорогу на соседней улице в здании на лестничной площадке. Стоянка и машина с поля зрения пропали, но это был единственный вариант не попасть впросак. До момента передачи документа оставалось двадцать две минуты. У окна в подъезде он не светился, но в сторону стоянки всё же глядел.

Ребекка тем временем гуляла. Женева ей не нравилась, но чистота и архитектура внушали.

Боря спустился со второго этажа и вышел на улицу, встав у подъезда. Вдруг подошла туристка и начала что-то спрашивать его на красивом немецком языке. Боря плохо знал этот язык, но разобрал то, что она спрашивала о каком-то фонтане. Указав куда-то, она удалилась. Сейчас Боря испытывал такое состояние, что будто само солнце пытается его сжечь. В помещение он возвращаться не хотел, там было жарко. Не совсем по-геройски или по «разведывательному», но и в героя он не играл и разведчика из себя не строил.

Время двенадцать пятьдесят пять. Шагом Боря отправился в сторону машину на стоянку. Забрать документы нужно не раньше и не позже, чем как ровно в час дня. Кругом были люди пока он шёл, а приблизившись к стоянке и тут их было не мало. Он взял себя в руки и спокойно направлялся к цели. Именно такие простые задание ему казались сложнее всего. На каждом шагу Боря чуял опасность.

Приблизившись к машине, оставшуюся минуту он стоял у неё, и когда пробило ровно час — Боря открыл дверь, взял бумаги и положил их в пакет. Закрыв дверь, он отправился в квартиру к Ребекке, где она его ждёт.

Теперь вести себя спокойно, скрываться смысла не было: кому надо — достанут. Сломя голову Боря как можно быстрее шёл в квартиру. Идти до неё было несколько минут.

Придя в квартиру, он увидел Ребекку его ждавшей. Взяв сумки, оба вышли из квартиры, словно в неё не входили. Единственная радость для Боря была в том, что не пришлось применять оружие. По инструкции ехать нужно было на местной машине, и поэтому им пришлось заказать такси. Поймав машину без использования сотового, Ребекка и Борис поехали в аэропорт.

В машине Боря думал о чём-то, а Ребекка думала о нём. Ещё ей хотелось поскорее домой, как и тогда в Воронеже, как и в любой другой раз, когда им приходилось покидать дом.

Приехав в аэропорт, оказалось, что весь он полностью обесточен. Никакие самолёты не имеют права передвигаться. Неслыханное происшествие для этого города и вообще для аэропортов в целом. Боря не скромно подумал, что случилось это не по ошибки, а ради них. Кто-то не хотел, чтобы он уезжал из Женевы.

Взяв Ребекку, они сели снова в такси и отправились на вокзал. Теперь Боря рассчитывал, что удастся покинуть страну через аэропорт в другом городе.

Прибыв на вокзал, Боря купил билеты до города Берн. Ребекка нервничала. Боря не любил, когда она нервничала; не нравилось видеть её расстроенной.

— «Хочешь кушать?» — спросил её Боря. Несколько промолчав, Ребекка ответила — «Нет». Боря не верил никому, никаким обстоятельствам в этом городе, пока с ней не окажется дома. Его настораживало то, что так просто удалось изъять документы; ему это не нравилось.

Ждать поезд долго не пришлось, сев на ближайший, они скорее отправились. Заняв своим места, Ребекка отошла в туалет. Женева ей понравилась: эти скамейки с весёлой молодёжью, чистые улицы, пожилые люди, кормящие птиц. Такая идиллия ей нравилась. Но в целом, определённого рода атмосфера страха — её Ребекка не любила, что видела в этом городе. На мгновение ей хотелось увидеть этот город вечерним днём. Можно точно сказать: Ребекка полюбила архитектуру Женевы.

«Не мыслю историю человечества без двадцать первого века» — подумал Боря. Из-за этой нервной работы, он увлекался мысленно об ином, не связанным с сию секундной деятельностью. Подумав так о двадцать первом веке, для Бори это означало то, что этот век имеет нечто важно для всей истории мира. Тревожило, выводило из себя его проделанная работа, уж больно она была тихой; всё прошло как-то гладко — это его настораживало. Документы! Он решил посмотреть их. Достав из пакета эти листы, Боря начал их внимательно смотреть. В них было что-то об Украине и Монако; большое количество переводов на некие счета c миллиардными суммами; был упомянут грузинский поэт и известная оперная певица Лейла Бергер; об Эфиопии и Египте и состоянии воды. На одном из листов была изображена фотография некоего мальчика, быть может лет десяти, в очень большом разрешении. «Чей же сын?» — подумал Боря. Было несколько слов об оперной певице, мол предоставляет весьма важные услуги, а какие не уточнено. Слово «услуги» было выделено, будто в нём заключалась загадка.

Выйдя в вагон-ресторан, Боря заказал кофе и пару бутербродов. Взяв телефон, он облокотился на стол, и начал смотреть билеты на самолёт. «Где она там?» — вдруг подумал Боря о Ребекке, хотя знал, что сидит она на своём месте.

Вернувшись на своё месте к Ребекке, Боря принёс ей кофе и бутерброды. «Кушай» — сказал он ей. Ребекка не отказалась. Резко сменившиеся планы повергли её в шок; отключить весь аэропорт кем-то, было для неё страшным событием. Кто мог такое сделать? — вот основной вопрос, который её задавал.

У Бориса пистолет Макарова всегда при себе, под рукой. Табельное оружие. Сейчас его состояние диктовало ему, что руку нужно держать на готовности. Он «кожей» чувствовал: что-то не так, слишком тихо. Случилось, что сумку с оружием ему пришлось тащить с собой; сбрасывать её не хотелось, хоть и было можно. Лишнего внимания он не искал и привлекать не хотел.

— У нас есть билеты на самолёт? — настороженно спросила Ребекка.

— Пока нет. — ответил Боря. Оба пили кофе, кушали, ехать оставалось тридцать две минуты. Он очень надеялся, что получится миновать серьёзные препятствия.

Прибыв на станцию, Ребекка и Борис вышли из поезда и направились в аэропорт, сев в такси. Доехали они спокойно, без происшествий. Бориса повергло в шок обстоятельство с электричеством в аэропорту Женевы! Билет он купил пока они ехали в Берн, по пути. Теперь оставалось ждать. Ребекка сидела с вещами, пока Борис оставлял сумку с оружием в камере хранения аэропорта. Эта атмосфера её угнетала: когда приходилось ждать и беспокоиться, бежать от кого-то и прятать что-то. Держалась, как и сама хотела. Нужно было победить! Хоть в чём и с кем, следовало ещё разобраться.

Борис вернулся. Самолёт их ждал; они прошли, как и следовало всем пассажирам, после чего благополучно погрузились, заняв своим места. Боря ещё не верил происходящему, как и тому, что с самолётом по пути ничего не случится. И тут его осенило: раз аэропорт так легко обесточили, то и с самолётом будет легко сделать проблему. Он побоялся за Ребекку.

— Сходим! — резко сказал Борис, Ребекке.

— Куда?

— С самолёта, сходим.

— Издеваешься?

— Быстро встаём и уходим, — строго сказал Боря. Они встали и вышли из самолёта, чем стюардесса была недовольна.

— Мы не зайдём теперь. Посадка кончится сейчас.

— Всё равно.

Они уже покинули самолёт. Ребекка отныне переживала о том, что же теперь они будут делать; пойти им было — в данном состоянии — не к кому. Особенно как своих, их не ждали. Квартира, которую они арендовали, была в их распоряжении; решили пойти туда.

В этот раз ехали без спешки, беспокойств, вновь сев на поездом обратно до Женевы. Борис думал о плане отхода, и взял за вариант, возможность попасть в Россию поездом. «До Москвы доберёмся», — подумал Боря. «Поедем поездом». — Сказал он Ребекке, та промолчала, но удовольствовалась этой возможность, если рассудить по её выражению лица.

Такси остановилась, оба вышли из машины, расплатившись. Был уже вечер. Они вновь вошли в жилое здание и вошли в квартиру на первом этаже. Почему-то сейчас Боря думал о поезде, и своей ненависти к поездкам на нём. Оставив сумки, они не переодевали одежду, но лишь присели на диван для обдумывания действий.

— Что случилось? — спокойно спросила Ребекка, воспользовавшись моментом, пока они были одни.

— Я испугался. Подумал, что с самолётом может произойти что-то, как с аэропортом…

— Я поняла.

Сейчас она посчитала его слова уместными. Когда весь аэропорт отключился в тот момент, когда им нужно было покинуть страну; когда произошла передача документов; то случиться могло уже что угодно. Ребекка в это верила.

— Ладно дорогой. Решай, что дальше. Я думаю, поездом будет отлично вернуться обратно.

— Согласен, — сказал Боря. Он почесал лоб, от сильного беспокойства протёр глаза и направился покупать билеты. Ребекка же увидела, что он устал, предложила ему поесть, а самой купить билет. Он согласился.

Боря посмотрел на кухне, продуктов не было. Отправился в магазин. Купив рыбу, овощей, водку и сала, он вернулся. Вместе с Ребеккой они готовили. В дверь кто-то постучал. Борис подошёл к ней и посмотрел в глазок: за дверью стояло трое незнакомцев. Сказав Ребекке: «Прячься!» Он взял пистолет Макарова, и без слов, разговоров, совсем не уточнив у них зачем они пришли, — только приоткрыв дверь, Борис сделал три выстрела. Наповал убил сразу троих! Он не знал кто это был, не знал их цели, ничего у них не спрашивал. Рисковать он не мог, поэтому поступил так радикально. Кто бы это ни был, были они мертвы!

Трупы Боря внёс в квартиру и тут видимо, пока он заносил ещё второго мужчину, женщина выглянула из квартиры на эти странные шумные звуки, похожие на выстрелы. Увидев то, что какой-то мужчина вносит мёртвые тела к себе в квартиру, дама поняла: творится неладное. Как только Боря понял, что эту картину увидели, он вновь сделал выстрел. Четвёртый труп — незнакомая женщина, причём невинная, была мертва. Этот свидетель был совсем ему некстати; поэтому Борис принял такое решение. Иначе она вызвала бы полицию, и ему бы уже не скрыться.

Ребекка помогала с трупами, теперь уже с четырьмя. Они их оставили в ванной. Жестоко, но эффективно на их взгляд. Мёртвым комфорт не нужен: пояснил потом кто-то из них. Странно было Борису видеть свою подругу в деле. Тут она была каким-то помощником уже, а не просто наблюдателем. Боре не нравилось, что она участвует с ним в процессе, поэтому он попросил её пока отправиться в другую комнату. Ребекка согласилась с радостью на эту просьбу. Она была в явном смятении. Успев лишь помочь ему внести все тела в квартиру, в ванну Борис отнёс их уже сам.

Пора было отправляться на поезд, чтобы вернуться на родину. «Пророка» пока было не слышно, Борису это не нравилось; ему как никогда сейчас была нужна его помощь. Боря чувствовал, что его распознали и пытаются взять в кольцо. Вместе с Ребеккой, они вышли из квартиры, заперли её и отправились на вокзал.

— Верни себе имя нормальное, — заявил Борис, пока спускался с Ребеккой по лестнице.

— Какое ещё? — вопросила она.

— То, что дано при рождении. — ответил Боря, когда они уже вышли на улицу, на свежий воздух. Ребекка был больше псевдоним, а в паспорте она была записана как Виктория. Как-то к ней привязалась эта «кличка», и она вдруг стала просить всех звать себя Ребеккой. Так и стали делать, пока Борис не напомнил ей прямо сейчас, что ему не нравится её так звать.

Дошли до вокзала пешком, купили билет из Берна — где они сейчас были, — и до Санкт-Петербурга. «Валим!» — подумал Борис, осознавая ответственность за свои дела, желая дать им оценку на родине. Ему нужно было разобраться со всем, что произошло; с тем, что случилось. И важно было, для него, — понять, что за документы в его руках. Боря надеялся найти ответы на эти вопросы в устах «пророка». Впрочем, содержание файлов он знал, но важнее всего было то, для чего эта информация будет служить: ради каких целей. Борис понимал Василия (пророка), он доверял ему. Вместе они уже работали множество раз, и Борис видел к чему ведут результаты его работы с «пророком»: в жизни людей торжествует справедливость, правда восстанавливается, одно государство не просмеивает надругаться над другим, один человек не смеет надругаться над другим. Борис был уверен в Василии, а тот в свою очередь в нём.

Бориса не покидали мысли о той женщине, которая по воле случая оказалась в центре событий, когда трое оказались мёртвыми. Боря не хотел этой жертвы, как, впрочем, и тех трёх личностей, но поступить иначе он не мог. Ребекка перестала зваться ею, а отныне вновь решила, чтобы к ней обращались все по настоящему имени; оказалось, что ей самой так уютней. В поезде они ехали вдвоём. Виктория прижалась к Боре и сказала, с улыбкой: «Сваливаем». Бориса это слово развеселило. Он ещё крепче обнял свою подругу.

Глава 4

— Почему мы ещё не поженились? — спросила его Виктория. Борис не знал, что ответить, как и Виктория, впрочем.

— Думаешь стоит? — спросил Боря.

— А иначе мы навсегда чужие, — ответила Виктория. Борис молчал.

Через двадцать один час Боря и Виктория прибыли в Санкт-Петербург. На Сенатской площади в здании Сената и Синода, Бориса ждала встреча с «пророком». Борис на метро, — что оказалось очень утомительно — добрался с Викторией до гостиницы «Четыре сезона» в Адмиралтейском районе. Виктории не верилось, что им удалось добраться домой. Оставив её, Боря ушёл.

Он шёл по английской набережной, всматриваясь, как река Большая Нева омывает «стопы» берега. Увидев силуэт «Медного всадника» Петра первого, Боря направился к нему; за памятником был конституционный суд, само здание Сената и Синода — здесь Борю ждал пророк. В руках он нёс те самые, роковые, документы.

Войдя, наконец, в здание через главный вход президентской библиотеки, Боря и Василий встретились.

— Здравствуй, друг! — ясно, громко, и даже торжественно поприветствовал Борю Василий, также называемый «пророк».

— Здравствуй! — взаимно ответил Борис.

— Как добрался?