Цельняпушистая оболочка

Я в страхе зажмурил глаза.

Но ничего не произошло.

Вопреки моим ожиданиям, мелкое мультяшное чудище не предпринимало никаких попыток меня сожрать, чему я, конечно, был рад. Однако и замолкать эта хрень тоже не собиралась. Блестя парой хищных глазок, гадина продолжила допрос и совсем не смущалась отсутствием ответов:

— А для чего тебе эта железка? Почему ты молчишь? Как тебя зовут? — ушастый дьявол замолк и уставился на меня, всем своим видом показывая, что в этот раз намерен добится ответа.

Продолжая держать автомат, я в панике пытался придумать способ добраться до своего подсумка и, желательно, не быть при этом сожранным. В голову ничего путного не приходило, телепортироватся в училище не учили…

Мультяшка же со жгучим интересом таращилась на меня, изредка косясь на «железку». Может автомата никогда не видела? К бластерам привыкла?

Ну вот нахрена я снял подсумок?! Твою же за ногу, сейчас эта тварь поймет, что я беззащитен и одному комбригу известно, что она сделает. Вон как таращится, да и на автомат глазенки скашивает.

Хитрая тварь! Зубы заговаривает, а сама уже примеряется с какого конца меня жрать. Перекрестится что ли?

Затянувшаяся пауза наконец наскучила мутанту. Поднявшись на ноги, поправив узкую юбку и качнув пушистым хвостом, она чуть отошла да принялась внимательно осматривать меня со всех сторон.

— Ты болен? Или ранен? Тебе сложно говорить? — активно жестикулируя, словно говоря с глухонемым, мультяшка опять уставилась мне прямо в глаза.

Отчего–то показалось, что она за меня переживает…

Ясный хрен переживает! Если я больной, то и жрать меня опасно! Ну или, по крайней мере, не вкусно!

Игра в гляделки продолжалась и, наконец, я сдался. Пусть жрет, один хер ничего уже не сделаешь.

«Чтобы, ты, сука, звездочками подавилась!» — злобно подумал я, желая демону самую мощную диарею, какую только способен представить.

Что там перед расстрелом полагается, последняя сигарета? Да, надо бы покурить.. С этой целью я полез в карман. Пальцы ткнулись во что–то твердое, холодное и определенно очень огнестрельное…

— Твою–то мать! — радостно завопил я.

Мультяшное чудище испуганно замерло и снова впилось в меня парой лиловых глаз. На этот раз на лице уже открыто чувствовался страх и смятение.

— С вами всё в порядке? — озабоченно поинтересовался монстр.

Впрочем, меня ее потуги уже не волновали.

Я спасен!

Теперь все страхи казались такими надуманными, несерьезными. Пистолет как будто бы делился со мной своей силой, своей стальной стойкостью. И как только я мог забыть про кобуру? А, впрочем, уже не важно.

Вскочив на ноги, я негнущимися пальцами выхватил оружие, и с победным рыком, резко направил его в сторону очкастой нежити.

— Ваше слово, товарищ Макаров — решил покрасоваться я.

Все–таки не каждый день приходится стрелять в мелких мультяшных инопланетян!

Глава 2

Не став повторять своих ошибок, я заранее снял пистолет с предохранителя и сдавил спуск.

Раздался громкий хлопок, меж деревьев заметалось эхо, наступила звенящая тишина. Впрочем, продлилась она недолго.

Через секунду, гул в ушах взорвался многоголосым птичьим гвалтом и хлопаньем сотен крыльев улетающих прочь птиц. Полянка, секунду назад олицетворявшая само понятие о покое, теперь больше походила на фронтовой аэродром, «обрадованный» вестью о скором налете авиации противника.

Черт, да откуда их тут столько?!

Ну да хрен бы с ними, с птичками. Кошечка–то где?! Место, где секунду назад стояла инопланетянка, было совершенно пустым. Что за мистика? Я сплю, что ли?

Опешив от таких «виражей», я стал крутить головой по сторонам, высматривая, куда же пропала эта скотина.

Впрочем, фиолетовая отыскалась быстро. Каким–то неведомым способом она умудрилась оказаться в десяти метрах позади меня. Чудеса, блин…

Ну ничего, сейчас мы все исправим…

Медленно, как учили на занятиях, я вскинул руку с пистолетом, затем плавно повел её вниз. Совместить мушку и целик на одной линии, выдохнуть, между ударами сердца плавно спустить курок…

Выстрел! Выстрел! Выстрел!

В одно мгновение цель пропала во вспышке холодного фиолетового света. Чудище испарилось быстрее, чем моя зарплата в ночном клубе, куда я имел неостоожность зайти в прошлом месяце.

Твою–то мать!!! Она телепортируется! По настоящему, без дураков! Мама родная…

Теперь понятно, куда взвод пропал! В смысле, они же не сваливали ни в какую самоволку! Блин, да их эта скотина сожрала! Или нет? Она вроде мелкая, а один Кабанов в центнер весом — она бы лопнула, нет? Может она их куда спрятала? Ну, типа как орехи на зиму, только срочкики?

Мои мысли прервал здоровенный булыжник, размером с две мои бестолковые башки. Камениюка, едва ли не со свистом неслась прямо в лицо. Не увернутся, ни пригнутся, я уже не успевал. Всё что мне удалось, — вскинуть руки да испуганно зажмурится в позе обиженной школьницы.

Последовавший удар больше походил на столкновение с поездом.

— Етитская сила… — только и смог сказать я, лежа на земле и ощущая пикантные ощущения в кистях.

А пистолет где? А, черт, выронил! Как же больно… Еще бы чуть–чуть, и этот камень заменил бы мне голову! Офигеть, просто офигеть! Теперь я начинаю понимать, куда делись мои бойцы. И как этой малявке удается так камнями пулятся?! Она же мелкая сов…

— Теперь–то, может, мы поговорим как разумные… Эм, существа? — задыхаясь, произнесло очкастое отродье, встав над моей головой.

Ну, давай поговорим… Стоп, «поговорим»?! Что–то мне подсказывало, что это «поговорим» означает вовсе не посиделки за чашкой чая! Да эта погань меня допрашивать вздумала!

Перед глазами сразу же предстал темный подвал, яркий свет настольной лампы, а почки начали подозрительно сжиматься. Ну я ей поговорю! Так поговорю, что что неделю линзами срать будет!

Боль чуть поутихла, то ли от злости, то ли адреналина. Стиснув зубы я злобно поглядел на очкастый плод содомского греха. Стоит совсем близко, только руку протяни!

Ну все, поиграли и хватит, сейчас кое–кто ей глаз на жопу натянет…

Не обращая внимания на боль и страх, я схватил мелкое чудище за обтянутую в колготки ногу и что было сил дернул на себя. Фиолетовая протяжно запищала и послушно завалилась на землю, попутно саданув коленом мне по башке.

Аккуратней надо, блин!

Ну да ладно, оно того стоило. Повезло, что продукт межгалактических извращений оказалась невероятно легкой. Перекинув её через себя, я навалился на инопланетянку и всем весом прижал к земле. Она принялась визжать да трепыхаться — прямо как наш пьяный старшина, когда его из шланга поливали…

Наклонившись к фиолетовой морде, я прошипел первое что пришло на ум:

— Будешь дергаться, на очках сгною, с–с–сученок! До дембеля кальсоны к воротнику пришивать будешь!

Сомневаюсь, что в ее галактике наслышаны о том, что такое армейский туалет или солдатские кальсоны, но после моих прогнозов фиолетовое чудо испуганно затихло.

— Не надо, пожалуйста… — промямлила мультяшка, глядя на меня из под съехавших очков.

И по–моему, она покраснела… Чего это? Я ей понравился? Или она решила что я буду ее, того… Этого?

В голове непроизвольно всплыла «Красная звезда» с заголовком «Лейтенант Российской армии подверг изнасилованию маленькую ушасто–хвостатую инопланетянку.» Нет уж, спасибо, за такое наград не дадут.

Так, ладно! Отставить идиотские мысли! У нас тут первый контакт с враждебной цивилизацией кошкодевочек намечается. Или девочкокошек? Да неважно! Пора проявить чудеса дипломатии!

— Где мои бойцы?! А Вискас доморощенный?! Куда солдат заныкала, мурзилка картонная?! А ну живо говори, что ты с ними сделала! Я тебе сейчас пистолет в пасть так засуну, патронами срать станешь! — деликатно объяснил я ей текущую ситуацию и наметил план дискусии.

Пушистое ухо панически пришалось к мягкой макушке, и малявка сильно задрожала. Мда, дипломат хоть куда… Ладно, попробуем по старинке!

— О чем вы? Ай, больно! Я ничего не сделала, отпустите меня! — взвизгнула фиолетовая.

— Что значит, «ничего»?! Сожрать, это по–твоему «ничего»?! Анальное зондирование, это тоже «ничего»?! Поди когда кишки на кулачок наматывала, тебе тоже «ничего» было?! А ну говори, куда солдат дела?! — я все сильнее и сильнее вдавливал ее в землю.

— Я ничего не сделала! Я просто шла домой! Отпустите меня, пожа–а–алуйста!!! — пуще прежнего зарыдало чудище.

Вот это номер! Никогда бы не подумал, что окажусь верхом на рыдающей инопланетянке… Погоди–ка, она сказала, «домой»?

— Какой дом, чепуха инопланетная?! Че–то тут тарелок не наблюдается! Это мой дом, слышишь! Моя планета! Пиздуй в свою Андромеду, но бойцов верни!

— Дом… Дом! Мой дом в библиотеке! С друзьями! В Картенвилле!!! — продолжала рыдать очкастая хрень.

— Картен–куда? — только и сумел выдавить я.

Это что еще за Картенвилль такой? На картах никаких «виллей» я не видел! И какие еще друзья?! Их там что, целая компания? Типа кружок по мутациям?! И каждая инопланетная хрень может вот так вот перемещаться?! Ебитская кочерыжка, да тут все напалмом выжигать придется! Оккупанты ушастые!

— В России что забыла?! Че, на Марсе уже яблони не цветут? На Венере жилье подорожало?!

— Я ничего не делала! Я не знаю что такое Россия!

— А ну не пизди мне, пока землю жрать не заставил! Имя, фамилия, звание, цель визита?! Ближайший город?! Половые затруднения?!

Да че я несу–то?! Нервы ни к черту…

— Эверлот! Эверлот ближайший город! Цель… Цель… Да я просто гуляла–а–а! Ну пустите! Ну пожалуйста!!!

— Какой, нахуй, «Эверврот»? Я тебе сейчас сам в рот вставлю, если гнать будешь!

— Эверлот! Белый город! Ай! Столица Феллерии! — взвизгивая и отчаянно поджимая уши, протараторила хвостатая.

— Чего?! Что ты мелешь?! Какая в пизду Феллерия?! Куда Россию подевала?!

— Ай! Больно! Больно! — после очередного ее рывка жжение в кистях резко вернулась.

От неожиданной боли я сел на задницу, чем фиолетовая хрень тут же воспользовалась и отползла от меня как ошпаренная. Я едва было не накинулся на неё вновь, но вдруг почуял такую невероятную усталость что молча махнул рукой. Ну и разговорчик получился…

Все еще плохо соображая, я, несмотря на пикантные ощущения в кистях, вытащил из брючного кармана сигареты. Поиски зажигалки успехом не увенчались. Походу в землянке забыл. Окончательно расстроившись, я осмотрелся, игнорируя хнычущую неподалеку инопланетянку.

Окопов не было — это первое что бросилось в глаза. Лес тоже был какой–то не такой, как вчера. Ни тебе берез, ни тополей, а какая–то дикая помесь дуба с хрен пойми чем. Скосив взгляд в сторону землянки, я заметил, что вдалеке над лесом возвышалась здоровенного вида скала. Вчера её определённо тут не было…

Меня похитили, что ли?

Глянув на хныкающую мультяшку, я покачал головой. Не тянет она на похитителя.

— Ушастая, у тебя закурить не найдется?

Оторвав ладони от лица, она вылупилась на меня так, будто ее замуж позвали.

Не дождавшись ответа, я сплюнул и полез в землянку. В недрах вещмешка нашлась вскрытая коробка сухпая, в коробке — комплект охотничьих спичек. Спички — в карман, мешок — на спину, подсумок — на портупею.

Ничего не забыл? Вроде нет. С невеселыми мыслями я полез обратно.

Что за ужас тут творится? Как так: «я не знаю что такое Россия». Врет ли?

Да нет, не похоже. Эта хвостатая малявка так перепугалась, что отвечала не раздумывая. Еще и пырит так, будто человека первый раз увидела. Нет, не соврала.

И как так вышло? Как в фильме — «Упал, очнулся — гипс», только еще глупее — «Уснул, проснулся — кошкодевка».

Улыбаемся и машем, блин.

Такой херни и старшина бы не выдумал. А уж он–то у нас главный ротный кадр — сочинитель прямо–таки бригадного маштаба. Одна его идея перекрасить всю военную технику в красный, чего стоит. Мол, так они ездить быстрее будут, — аргументировал он, ссылаясь на гоночные машины из журнала. Дебильнее прапора не сыскать. Ему бы тут понравилось!

Ладно, если смотреть со стороны, то выходит следующее — ночью, при жутко подозрительных обстоятельствах, я вместе с землянкой каким–то чудом «телепортировался» черти куда. И поскольку ни окопов, ни солдат нигде поблизости не наблюдается, то меня сюда одного закинуло. Малявка умеет «телепортироватся», но совсем не тянет на похитителя. Похищалка не отросла. Пентаграмм на земле, красных знамений в небе и хохота темных богов я тоже не наблюдаю.

Чушь какая–то! Может я себе тормозухи во флягу налил да не заметил?

Что–то мне подсказывает, что Марианский желоб — всего лишь выбоина на дороге, по сравнению с той задницей, в которую я угодил. Хотя могло быть и хуже. Она хоть по–русски понимает, пусть и говорит как–то нескладно. Будто с акцентом, но непонятно с каким. Может я сплю? Все это слишком бредово, чтобы быть правдой.

Ай, ладно, пофиг. Вздыхать над своим горюшком буду позже, и желательно — в нетрезвом состоянии! От осознания положения голова шла кругом и крыша уже потихонечку шуршала.

Надеюсь, у «друзей» этой марсианки водится что–то вроде водки. За бутылкой, авось, и разговор пойдет. Глядишь, забудет как я ее тут по земле таскал. Хотя это вряд ли…

Когда я снова вылез наружу, очкастая уже закончила реветь и теперь лишь шмыгала разбитым носом, неловко пытаясь очистить одежду от грязи. Почесав затылок, я вставил сигарету в зубы и чиркнул спичкой. Привкус серы от охотничьей спички заставил закашляться и я не сразу услышал, что ко мне кто–то обращается.

— Эта вещь, — шмыгнув носом, очкастая ткнула мне в лицо. — Это называется «Закурить»?

Приподняв бровь, я уставился на зажженную сигарету. Замечательно, у них в космосе еще и курева не водится! Одна хорошая новость за другой! Если у них еще и бухла не бывает, я ее точно пристрелю!

Наклонившись за автоматом и повесив его на плечо, я все же ответил:

— Это сигарета. — и выдохнув порцию дыма, продолжил. — Та–а–ак… Скажи–ка мне, диво хвостатое, в вашей галактике наливают?