Ошибки всех 2: Грехи Голливуда

– Соболезную, а почему?

Деннис не хотел отвечать, но, когда я заказал нам выпить ещё, он начал проявлять доверие.

– Она сказала, что я ещё ребёнок! Что я не могу себя сдерживать! Нужен ей кто-то, кто будет поддерживать, а я только это и делал. Постоянно рядом старался быть.

– Может ты был слишком часто рядом? Может надо было дать ей пространства.

– Так я ей и давал. Косплеи, фотоссесии, стримы – в такие моменты, я её не беспокою. – ответил мне Ден.

– Забавно.

– Что «забавно»?

Его история – почти отражение моей. Только Мэри не настолько влиятельная, чтобы опустить кого-то в Интернете.

– Давай выпьем! Чтобы всё было хорошо! С рождеством! – сказал я и приподнял стакан со спиртным.

– С рождеством!

Мы выпили, немного посмеялись. Бармен злился, что мы долго не уходим, но я не стал испытывать судьбу.

Вышли на улицу и просто шли прямо по улице в сторону моего уже бывшего Университета.

– Ты, кстати, где пропал? Я тебя не вижу в Университете.

– Слушай, я, что хотел спросить, – так сейчас Мэри получается свободная?

– К чему ты клонишь? Зачем ты меня это спрашиваешь?

«Ну, блондин будет с ней смотреться лучше», – подумал я. – Ты ничего такого не подумай. Я просто хочу с ней пообщаться. Ты же за общение с ней, не зарежешь меня ножом-бабочкой?

– Откуда ты знаешь про мой нож?

Вот этого я не ожидал. Мой сон – предостережение что ли? Предупреждение в стиле «Не лезь, а то – убьёт!»

Я просто попрощался с Деннисом и сел на свой автобус. Хорошо, что они ещё ездили в это время. Наверное, надо было его провести, но мне надо обратно в номер.

Пришла смс-ка на номер:

«С рождеством, сынок!»

Это была мама. Позвоню, обязательно позвоню. Обещаю!

***

Монтерей-Парк. Дом Тулзов. 2017 год. Вечер после премьеры фильма.

Двери нашего дома были закрыты. Ключи я оставил матери ещё когда переехал к Тодду. Попасть внутрь я не мог. Палец со звонка не сползал, руками стучал из-за всех сил.

Из-под двери начала течь вода. Что? Что-то не так! К чёрту! Ломаю двери! Двери были деревянные, так что несложно будет их выломать.

Ударил дверь с ноги – неудача! Потом ещё раз и только с третьего удара вынес дверь вовнутрь. А в кино это выходит с первого раза…

Моментально забежал в гостиную – никого! Дом затоплен, но по колена.

Проверил кухню – пусто!

Поднимаюсь на второй этаж. Ванная, нужно проверить там! Вода стремительно текла по лестнице. Мои туфли уже полностью промокли. Чуть пару раз не упал, пока поднимался. Двери ванной были открыты, в самой ванной была только вода, которая быстро перетекала через верх. Ванная была старого образца и не имела верхнего слива.

Я закрыл кран. Намочил рукав пока доставал затычку. Матери не было тут. Может она в моей комнате?

И я был прав, она лежала на полу. Упала на живот, я быстро перевернул её. Судя по тому, как она упала, она уже давно лежит в таком виде. Осознание того что возможно она уже давно мертва, не остановило меня от оказания первой помощи и массажа сердца.

Слезы невольно начали течь по моим глазам. Не могу поверить, сегодня должен был быть прекрасный день, – а не траур!

– Очнись! Очнись! Прошу мама! Нет-нет! – начал выкрикивал в страхе я.

Я продолжал делать искусственное дыхание. Безуспешно! Пульса давно нет…

Вызвал скорую, после позвонил отцу. После моей фразы: «Мама умерла!» Он с сумасшедшим голосом велел ждать его.

Я не мог на это смотреть, вышел на улицу и сел на мокрые ступеньки нашего главного входа.

Схватился за волосы, а слезы – продолжали литься. Если бы мои слезы были, как этот потоп, то в своей душе – пролил бы намного больше солёной воды…

Глава 6: Такие, как мы – умирают в одиночестве

– Это довольно болезненный рассказ! – сказал Кон с неловким взглядом.

Шоу «Голливуд у Конана Бренкса» Наши дни. За 5 часов до пожара.

– Таким делиться нельзя, но мне все равно. Я хочу выговориться! Плюс тут нет ничего странного. Это – жизнь!

– Для этого мы и тут, Дрейк! У вас довольно интересный рассказ, но мы прервёмся на рекламу!

Эфир прервался. Я вышел за кулисы и меня встретила Кэролин. Взгляд у неё был недовольный. А она изменила стиль вместо обычного рыжего цвета, она покрасила волосы в синий. Была в строгом костюме.

– Ты что творишь? Зачем ты всем рассказываешь о своей жизни?! – начала она и одновременно смотрела в «IPhone». – Ничего о себе не рассказывай! У людей будет к тебе отношение, как к «лучшему другу» или понимающему человеку.

– И что в этом плохого?

– А то, что это плохо скажется на восприятии людей во время просмотров твоих фильмов.

– Ты накручиваешь!

– Оххх! Я же уже обсуждала эту тему с тобой, много лет назад! Ты не можешь вести себя, как все люди!

– Я и есть простой человек! Хватить мне внушать, что я делаю что-то не так! И вообще, ты меня заебала! Ты уволена!

– Что? Ты не можешь меня уволить! Я твой агент и много лет тебе помогаю!

– Пошла на хуй! – сказал остро я, направив указательный палец к выходу.

Она ушла со злым лицом и со словами: ты ещё пожалеешь! Как она меня достала! Я больше не могу слышать её голос!

– Эфир через минуту! Мистер Дрейк!

– Да, спасибо!

Протёр своё лицо и глаза. Хочу домой, помирится с Мэри. Я был неправ, когда начал ревновать её. Может рассказать всё? Нет. Нельзя. Если захочу уйти домой быстрее, то надо сократить рассказ.

Вопросы за Норвуда начинают меня беспокоить. Вдруг кто-то видел меня с ним в пустыне. Нет, я надёжно его спрятал. Он же не полный идиот, чтобы гулять на улицах зная, что его разыскивают во всех штатах Америки. Зачем я ему помог?

– Тридцать секунд!

– Да, уже иду!

***

– Нам поступила информация, что вы знали мистера Норвуда! Это правда?

Полиция вызвала меня на допрос касательно моей матери, но вопросы почему-то были о постороннем человеке.

– Какой это имеет дело? Моя мама умерла, а вы меня спрашиваете о том, кого я знал пять минут, когда-то давно!

Центральный полицейский участок Лос-Анджелеса. 2017 год. Два дня спустя после смерти матери Дрейка.

– Вы знали о его каких-то незаконных намерениях?

– Я же вам говорю! Мы только учились вместе, и точка!

Двое полицейских смотрели на меня очень скептично. Недоверчиво. Кто им сказал вообще информацию, что я с ним был знаком?

– Сэр! Проявите энтузиазм в нашей помощи! Он убил человека и возможно не одного! – сказал полицейский поправляя стул под собой.

– Сержант! Я арестован?

– Нет! Мы просто беседуем!

– Тогда, я могу выйти и налить себе кофе?

– Не волнуйтесь! Вам принесут кофе, вы же – кинозвезда! – прозвучал стёб.

Знаю эти тонкости, когда полиция искренне говорит, а когда – нет. Отцу запретили меня допрашивать – это связано с «эмоциональным контактом». Нельзя чтобы родственник допрашивал из моральных побуждений.

Я всё рассказал, как на духу. Мне скрывать нечего. Мог бы позвонить Кену, но только в крайнем случае. Не хочу провоцировать их, плюс они достаточно культурно себя вели со мной. Видимо не хотят иметь проблем с известной личностью. Всё никак не привыкну, что меня теперь все знают ещё больше.

Через час они закончили слушать мой рассказ о Митчелле и матери.

Отпустили меня, но оставили свой номер. Зачем? Они знают, что тут мой отец. Видимо, просто привычка. Ладно, хочу выйти из этого пропитанного коррупцией и бумажной волокитой, места.

– О, ты Дрейк Тулз! Возможно это не к месту, но – можно с тобой сфотографироваться? – прозвучал голос девушки возле главного входа.

– Да, конечно! Только давай выйдем. – улыбнулся я.

Мы вышли на улицу и сделали совместное селфи. Девушка была довольна, радость в глазах блестела. Позже подбежало ещё пару человек. Я не против был их внимания. Разве не это приятный момент для актёра? Когда его любят и хотят совместное фото.

– Фильм конечно дерьмо, но ты классный актёр. – прозвучал комментарий самой первой девушки.

– Не знаю, что тут сказать. Спасибо, наверно! Лично я и сам не люблю мелодрамы. Надеюсь в дальнейшем сыграю в серьёзном кино. – говорил совершенно открыто.

Ребята разошлись. Странно, что никто из них не спросил: почему из всех мест прекрасного Лос-Анджелеса я нахожусь тут?

Через мгновение увидел отца. Хотел подбежать к нему, но он дал мне понять, чтобы я свернул за угол.

– Как всё прошло? – спросил он и закурил сигарету.

Забавно, раньше отец не курил. Как смерть любимого человека ломает нас, заставляет нас бить самих себя, бить тело и душу. Чтобы затопить эту боль мы обращаемся: к алкоголю, к сигаретам, к наркотикам. А потом к психологу, но после сеансов с ним – идёт всё по кругу.

– Дай мне сигарету тоже?

– Нет! – строго прозвучал отец.

И о чём я думал? Отец при любом поводе, не даст мне курить или пить. И неважно, что мне давно больше двадцати лет, и мне больно также, как ему.

– Как прошли похороны? – спросил я тихим голосом.

– Служба была прекрасной, долго конечно. Понимаю, почему ты не приехал. Только ты не ответил на вопрос: как прошло в участке всё?

– Прошло всё нормально, только я кое-что не пойму.

– Спрашивай. Я расскажу.

– Почему меня допрашивали касательно Норвуда? Митчелла Норвуда. Я слышал новости, он вроде убил какого-то парня. Но обычно за это не разыскивают во всех штатах.

– Всё куда серьёзнее, сын! – сделал затяжку отец и тяжело выдохнул. – Я отослал его личное дело в Нью-Йорк, в прошлом году, по запросу одного детектива. Его вроде поймали и посадили, но – нет. Его вытащили по связям и заменили каким-то бродягой.

– Жесть! – сказал удивлённо я.

– Далее оказалось, что он со своим другом расстрелял всех людей Эйдена Тревела, но нет никаких доказательств. Эйден – пропал, Норвуд – пропал, Харрис – мертв. Только, поймали Миллера, но он ничего не рассказывает. А сама история только со слов очевидцев, которые хоть что-то смогли увидеть.

– Никогда бы не подумал, что он на такое способен! Может Норвуд просто сбежал, а повесить хотят на него? – спросил я.