Суматоха под диваном

Стефания заслушалась, сидя с бокалом в руке и открыв рот.

— И куда это твоя Янка докатилась по жизни? — поинтересовалась она, ища взглядом, чем бы закусить.

— Скорее не куда, а как долго она каталась. Если Карл Штольберг — это стихия воздуха, то твой сын — это огонь! Всё выжигающее пламя! Закатилось мое «перекати поле» в кратер этого вулкана и пропало там. Это не клетка, это не путы, это — конец! — хлопнула по столу Валентина. — Что-то долго Мартин не возвращается. Не иначе плавает в бассейне с пьяными тётками или в женский душ завалился, случайно перепутав с мужским. Кстати, скажи честно, у твоего сына были любовные отношения за этот год?

— Были, врать не буду, но ничего серьезного. Он не может забыть Яну, да и не забудет никогда. Перекати поле… надо же такое придумать. А что ты так смотришь? Он — здоровый, молодой мужчина. Когда мой сын встречался с Яной, он об изменах и не помышлял. Я поклясться могу! А когда она его бросила…

— Я понимаю, — вздохнула Валентина. — Просто я тоже поклясться могу, что между Карлом и Яной ничего нет, кроме совместного проживания в одном замке. С тех пор, как она встретила Мартина, все остальные мужчины не свете перестали для нее существовать.

— Правда? — спросила Стефания Сергеевна, и слезы закапали на ее новую блузку. Ей очень хотелось в это поверить.

Валентина не смогла сдержаться и тоже расплакалась. Женщины в рыданиях обнялись. Они всхлипывали и утирали носы платочками, полностью отдавшись своим чувствам. Поток слёз прервал Мартин, который подошел к рыдающим, сами не знающим отчего, дамам и положил матери руку на плечо.

Стефания Сергеевна оглянулась. Глаза у нее были красные, нос предательски распух от слёз. Внезапно в глазах ее загорелся яростный огонь, и она со всего размаха съездила сына по физиономии.

Мартин охнул от неожиданности и схватился рукой за щёку.

— За что?! — выпалил он.

— Правильно! Так их! — поддержала Стефанию Валентина. — Физиология у них, видите ли! — Валентина негодующе окинула Мартина взглядом, как врага. — Оторвать бы им всё к чертям собачьим! Проблем бы меньше у всех стало!

— Каких проблем? Вы что, девушки, перебрали? — кивнул Мартин на пустую бутылку на столе. — Чего я вам сделал? Чего вы на меня набросились?

Валентина стала медленно подниматься из-за стола, тоже явно готовая к боевым действиям.

Мартин предостерегающе вскинул руку.

— Всё-всё! — сказал он. — Избиение младенцев откладывается до следующего раза. Хорошенького понемножку! — Он подхватил под руку проходившую мимо девицу и увлёк ее на танцпол.

Дамы печально посмотрели друг на друга и вздохнули.

— Я один раз пошла с Мартином на банкет на костылях, чтобы у него был благовидный предлог тактично отказывать всем желающим к нему прижаться: дескать, не может отойти от больной матери, — сказала Стефания. — А в конце вечера пришел мой знакомый и я, под взгляды удивленных женщин, пошла лихо отплясывать, отставив бутафорские костыли в сторону.

— Весёлая ты женщина, — вздохнула Валентина. — Задорная.

— Ой, Валечка, приезжай ко мне в гости, хоть навсегда! Мы с тобой нашли общий язык. Будем обедать в кафе, ходить в музеи, кататься на катере по каналам. Хочешь, я попрошу сына, и он нам купит личный катер, а мы устроим конкурс на лучшего капитана? — подмигнула новой подружке Стефания Сергеевна.

— Даже так? — подняла подрисованные бровки Валентина. — Спасибо за приглашение, но вынуждена отказаться. Я ведь актриса, служу в театре, задействована в текущем репертуаре. Если сказать честно, то на мне весь репертуар держится. Главный режиссер так и говорит: «Без вас, Валечка, нет будущего нашего театра».

Стефания вздохнула:

— Да, я понимаю! Актриса — это замечательная профессия. А бывали у вас на спектаклях смешные моменты?

Валентина радостно улыбнулась.

— Да, конечно! Да сколько угодно! Вот однажды поехали мы на гастроли. Везли Шекспира — «Гамлета» и «Отелло», представляешь?

Стефания Сергеевна понимающе кивнула. Валентина продолжила:

— А ведущая актриса наша, Рукосуева Галька, разболелась ни на шутку — кашляет, охрипла, голос у нее совсем пропал. Что делать? Завтра спектакль, билеты почти все проданы, а Дездемоны нет. Лежит в соплях наша Дездемона. Гастроли — второго состава тоже нет. Но наш главреж не растерялся, вызвал к себе нашу костюмершу, молодую девчонку, вручил ей текст роли и велел вызубрить к утреннему прогону. Та, конечно, в отказ, но он наобещал ей золотые горы — премию и внеочередной отпуск, и бедняжка согласилась, не понимая как за одну ночь можно выучить тонну стихотворного текста. Решили подстраховаться суфлером, чтобы не провалить спектакль на первом же акте. Ну, отыграли четыре акты, начали пятый, последний. Дело идет к развязке, вроде всё нормально, главреж уже довольно потирает руки. Но тут неувязочка — Дездемона легла на кровать ногами туда, где должна быть голова. Перепутала. Или не знала, всё же второпях происходило. Пришел мавр ее душить, откидывает одеяло, а там ноги! Он на минуточку оторопел, но взял себя в руки и сконцентрировался. А костюмерша поняла, что легла не так, тихонько переползла под одеялом и легла, как положено. Отелло этого не заметил, откинул с другой стороны одеяло, а там снова — ноги! Зал грохнул, артисты за кулисами попадали друг на друга от хохота. Зрители начали бисировать, кричать «браво!», представляешь? На следующий спектакль пришел весь город. Висели на люстре, сидели на ступеньках, стояли в проходе. Был полный аншлаг…

Неожиданно дивный рассказ Валентины прервали дикие женские вопли. Валентина прислушалась и похолодела — узнала родной голосок.

Стефания Сергеевна вскочила со стула с криком:

— Послушай, а это не твоя доченька? Тихая, спокойная… Господи боже мой! Да там драка! Янка дерётся с невестой! Мать моя в ботах, что же они не поделили?! Скорее, Валентина, их надо разнять!

Дамы бросились в центр схватки и стали растаскивать дерущихся подруг. Это оказалось нелегко — какая же свадьба без драки? Половина гостей радостно приняли в ней участие, ломая столы и стулья.

Осколки стекла и посуды хрустели под ногами разбуянившихся гостей. Шум стоял невероятный. Наконец девушек растащили.

Из кучи-малы вывалилась растрепанная Яна. Глаза ее горели ярче, чем стразы в волосах. Ее крепко держал новоиспеченный муж, оказывается, это он приложил недюжинные усилия, чтобы прекратить рукопашный бой с использованием подручных средств.

Яна была хороша — волосы висели клочьями, в них поблёскивали стразы, зеленое платье — в лоскуты, макияж весь стёрся, превратив лицо в странную разноцветную маску с грязными разводами. Надо отметить, что новобрачная выглядела не лучше. На ее платье вывернули салат оливье, а в прическе присутствовала селедка под шубой. Она была в одной туфле, а вторую держала в руке в боевой готовности. Ася тяжело дышала и отдувала упавшую на лицо прядь из растрепавшейся прически.

Яна столкнулась взглядом с матерью, кисло улыбнулась, потом перевела взгляд на Стефанию Сергеевну и окаменела. Та готова была ее разорвать, Яна сразу это почувствовала каким-то восьмым чувством. Ей мгновенно захотелось испариться, но Виталий Николаевич крепко держал ее за талию. Он повернул Яну к себе лицом.

— Ты как? — спросил он. — Жива? Говорить можешь? — И, не давая ей ответить, в тот же момент впился в ее губы, словно голодный вампир.

У почтенных дам от изумления отвалились челюсти, а Яна замычала и замахала худыми руками, словно ветряная мельница, пытаясь оттолкнуть Виталия, но, естественно, у нее ничего не получилось.

Женщины принялись бить Виталия дамскими сумочками. Причем сумочка Валентины, доверху набитая косметикой, весила килограмма четыре.

— Отпусти ее! Немедленно! — заорали вразнобой они.

Получив по голове ошеломляющий и отрезвляющий удар сумочкой Валентины, Лебедев разомкнул объятия и выпустил свою жертву. Яна отскочила в сторону, не зная, что и думать.

— Эй, ведьмы! Полегче! Вы что? Это же дружеский поцелуй! — пошатываясь, заявил новоиспечённый муж. Стало заметно, что он всё-таки уже прилично набрался.

— Ничего себе «дружеский»! Окстись! Ты что, молодец, Янку со своей женой перепутал? Решил, что это ей горько кричали? Вот как еще вмажу, сразу в голове прояснится… — замахнулась Валентина сумкой.

Лебедев закрыл голову руками и что-то промычал в ответ.

— Иди-иди, ловелас! — встряла Стефания Сергеевна. — Ишь, раздухарился! Смотри, вон твою жену откачивают, марш к ней!

Лебедев, покачиваясь, удалился.

Яна наконец заметила Стефанию Сергеевну.

— Здрасьте! — сказала она. — Рада, что и вы здесь.

— Яна! — одернула ее мать. — Почему я должна краснеть за тебя? Драка на свадьбе! Да еще с невестой, это уже ни в какие ворота…

— У меня были причины.

— Святые угодники! Ты что, ополоумела? Какие у тебя были причины бить новобрачную?

— Мамочка, не лезь не в свое дело. Я не маленькая.

— Неужели? А по поведению не скажешь. То она дерётся с невестой, то целуется с женихом… Деточка, ты в своем уме?

— Мама, ты что, Виталия не знаешь?

— Как раз прекрасно знаю! И знаю еще, что он лет десять в тебя влюблен!

— Забудь, он женился на Аське!

— Но, я смотрю, старая любовь не ржавеет, — отметила Стефания Сергеевна, устало опускаясь на стул.

— Да он просто напился, не соображает, что делает, — смутилась Яна.

— Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, вот прямо буквально, — не согласилась с дочерью Валентина. — Тебе бы надо привести себя в порядок. Сходи в дамскую комнату.

Яна послушно повернулась и, покачиваясь на высоченных шпильках, направилась по указанному адресу.

— Нет, ну ты подумай… — сказала Валентина, усаживаясь рядом со Стефанией Сергеевной. — Она еще дерётся! Чем старше, тем дурнее.

— А, может, у нее действительно были серьезные мотивы?

— Скажешь тоже… Настолько серьезные, что потребовалось отлупить невесту прямо на свадьбе?

Стефания Сергеевна вздохнула:

— Это я и про моего могу сказать. Иногда я его вообще не понимаю, как будто он инопланетянин, честное слово.

Дамы тяжело вздохнули и замолчали.

Драка постепенно затихла. Драчунов растащили, официанты и уборщицы бросились убирать разбитую посуду и наводить порядок. Гости вернулись к уцелевшим столам и снова зазвенели бокалы — веселье продолжалось.

Яна вернулась к столу с чистым лицом и кое-как приглаженными мокрыми волосами.

— Яночка, я давно тебя не видела, — сказала Стефания Сергеевна. — Ты прекрасно выглядишь. Только еще больше похудела, или мне кажется?

— Да высохла вся! — поддержала Валентина. — Ее скоро волосы будут перевешивать назад, или ветром унесет.

— Не преувеличивайте. Я в норме. Вон сколько закусок, — Яна рукой обвела стол. — Ешь не хочу. Начну отъедаться, — попыталась пошутить Цветкова.

— Чтобы побеждать в кулачных боях? Если будешь и дальше свалки такие устраивать, то дотла спалишь оставшиеся калории, поверь мне, — усмехнулась Стефания Сергеевна.

— Вроде интеллигентные люди… Из-за чего хоть вы с Аськой сцепились-то? — поинтересовалась Валентина.

— Из-за Мартина, — вздохнула Яна.

— Из-за какого Мартина? Не обманывай! Его тут даже не было! На свадьбе он присутствовал, молодых поздравил, но больше около вас не появлялся! — выпалила Валентина.

— А при чем тут он? Я имею в виду, его присутствие? Я увидела его на свадьбе, и у меня сразу помутился рассудок. Я то ли обрадовалась, то ли расстроилась. А тут она… стала мне капать на мозги, что он не один пришел, что с красивой тёлкой, что утри нос… Ну, я и сорвалась, — попыталась поправить прическу Яна. — Не должна она была мне такое говорить, зная меня, как никто другой!

— Да кто она-то? — не понимала Валентина.

— Кто-кто… Невеста наша любимая!

— Ася — серьезная женщина, на нее это не похоже, — не поверила Валентина.

— Так и я ей сказала, мол, у тебя крыша поехала, как ты замуж выскочила.

— Поэтому ты решила соблазнить ее мужа? — всё еще не могла забыть страстный поцелуй жениха Стефания Сергеевна.

— Да никого я не соблазняла! Он сам ко мне прилип, пьяный же! Хорошо, что Ася не увидела! Мне что, теперь не видеть их? Не ходить к ним в гости? Остаться и без подруги, и без друга? В одиночестве?

Стефания Сергеевна посмотрела на Яну изумленно:

— А ты, дорогуша, после драки на их свадьбе собираешься ходить к ним в гости? Я бы тебя на порог не пустила. Ты же опасна для окружающих.

Яна неопределенно пожала плечиками: мол, жизнь покажет.

В то время гости совсем успокоились, налегли на закуску, невеста снова появилась за праздничным столом, правда, уже не в таком безупречном наряде. Жених уселся рядом с ней, он обводил гостей сияющим взглядом, видно было, что ему — хорошо.

Стефания Сергеевна повернулась к Яне.

— Так ты, милочка, устроила весь этот бедлам, всю эту суматоху под диваном, приревновав Мартина к его якобы спутнице? — усмехнулась она. — Тёлка, говоришь, красивая? Спасибо за комплимент. Он со мной вообще-то пришел!

— С вами? — оторопела Цветкова. — Какая глупость… Зачем тогда всё…

Она вскочила и устремилась к невесте. Та попыталась спрятаться за мужа, но Яна уже вцепилась ей в руку. Глаза ее горели.

— Аська, прости дуру неразумную, прости! Я словно в каком-то одурении была, ничего не соображала! Асенька, я не со зла! Ну, дура я, дура набитая, идиотка! Никогда в жизни я больше себе ничего подобного не позволю! — Яна попыталась поцеловать подругу в щёку.

Ася отстранилась.

— Да ладно… Проехали. На первый раз прощаю, — и она улыбнулась.

К ним подошли Стефания Сергеевна и Валентина.

— Извини ее, Асенька, — попросила мать Яны, — она же не со зла. Ты ее знаешь.

— Да мы вроде бы уже выяснили отношения. Пришли к мирному соглашению, — сказала новобрачная. — Здравствуйте, Стефания Сергеевна! Извините за потасовку. Надеюсь, что свадьба вам всё же понравится, и вы хорошо здесь отдохнете и повеселитесь. И, конечно, благодарю вас за роскошный подарок, что преподнес нам ваш сын.

— Асечка, я так за тебя рада! Поздравляю и тебя и Виталия. Будьте счастливы, детишек вам побольше!

Ася кивнула и повернулась к мужу.

— Спасибо. Я согласна. А ты?

Лебедев только мотнул головой. Все решили, что от тоже согласился.

Неожиданно раздался голос:

— Яна! Можно тебя на минуточку?