Суматоха под диваном

— Э-э… — оторопел Николай. — Я не успел тебе налить, ты выпила мою водку.

— Извини, — Цветкова уже ничего не понимала.

— Ты видела красавца, словно сошедшего с полотен Боттичелли? — оказавшаяся рядом Клавдия Михайловна ткнула Яну локтем в бок. — Он только что стоял напротив нас, буравил взглядом и пил красное вино, словно мою кровь. Вампир нервно курит в сторонке. Ты не знаешь, кто это?

— Не знаю… — ответила Яна, невольно удивившись фразе тётки жениха, упомянувшей картины Боттичелли. Откуда в ней это?

— А чего он на тебя так пялился? Ох, Цветкова, непредсказуемая ты личность! — вздохнула Клавдия. — А, кстати, где мой жеребец? Пойду поищу его. На того красавца мне точно рассчитывать не приходится. Он словно киногерой и, без сомнения, выбрал тебя. Стразы у тебя в волосах похожи на светлячков, вот мужики и летят на их свет. Кстати, вы бы подошли друг другу.

— Правда? — сделала удивленное лицо Цветкова.

— Попробуй! Только узнай, кто он и один ли сюда пришел. Если он с дамой, то я могу опрокинуть на нее бокальчик вина или вывалить салатик с маслом, пока она чистит перышки, ты соблазнишь этого красавчика.

— Клавдия Михайловна, откуда в тебе такое коварство? Шекспир отдыхает.

Клавдия Михайловна взмахнула рукой и опрокинула бутылку с пивом.

— Эх-ма! Ты меня еще не знаешь, — сказала она с гордостью.

— Если что, я обращусь за помощью! — крикнула ей в спину Яна.

Клавдия затерялась в толпе танцующих гостей.

Яна подошла к невесте и подёргала ее за рукав.

— Аська, можно тебя на минуточку.

Они отошли в сторонку.

— Это ты его пригласила? Ты же обещала!

— Ты о чем? — подняла бровки Ася. — Давай хлопнем за мое замужество! — И она потянулась к бутылке.

— Ты мне зубы не заговаривай! Я о Мартине! Он подходил к вам и поздравлял!

— А… О Мартине… — хитро заулыбалась Ася. — Ты сколько времени его знаешь? Между прочим, столько же времени его знаю и я, и считаю своим другом. Мне он ничего плохого не сделал. Поэтому — да, я его пригласила! Он не к тебе пришел, а ко мне. Он к тебе даже не подойдет, не переживай.

— Откуда ты знаешь? — вспыхнула Яна.

— Он так сказал… к тому же… — отвела глаза Ася.

— Что? Договаривай!

— Ну ты же не будешь злиться, плакать? Ты же уже большая девочка? Ты сама его бросила, уехала к Карлу.

— Ася, не тяни. Что ты хочешь сказать?

— Я? Ничего нового. На него же ежесекундно бабы вешаются, а ты все нервы ему истрепала, оставила у разбитого корыта. Сколько он тебя искал, сколько просил прощения, сколько унижался. Ты думала, всю жизнь так будет?

— Девчули, чего ругаемся? — обнял их обеих Виталий Николаевич. Он посмотрел на Яну. — Твой Мартин с ума сошел? Он «Мерседес» нам подарил! Вот это, я понимаю, подарок! Даже неудобно! А ты не квасься, она хоть и красивая, но ты не хуже.

— Ты о ком? Почему вы говорите загадками? — напряглась Цветкова.

— Мартин пришел не один. Тише, тише! — схватила Яну за руку подруга. — С ним какая-то красотка. Когда я его приглашала, он спросил, будешь ли ты? Я сказала, что обязательно. И тогда он сказал, что придет, но не один. Чтобы ты была спокойна. Я, естественно, согласилась. Желание друзей для меня закон. Так что всё хорошо! Продолжаем веселиться!

— Веселиться? Чтобы я себя чувствовала спокойнее, он приволок какую-то мымру? Ты слышишь, что говоришь?! — взвилась Яна.

— Янка, да ты что? Успокойся! — засмеялся Виталий Николаевич.

— Горько! Горько! Горько! — скандировали гости.

Виталий взял два бокала с шампанским и приблизился к законной жене. Яна стояла между ними как каменный гость, застывший на постаменте. Она любезно приняла оба бокала у оторопевшего жениха, выпила оба, поцеловала по очереди Асю и Виталия.

— Где он? — спросила она у Аси. — Только не говори «кто».

— А я откуда знаю? Где-то здесь, наверное. Танцует или в бассейне плещется со своей балериной, — предположила Ася.

— С какой… еще балериной? — Яна почувствовала, что сейчас лопнет от злости.

— Говорят, что он встречается с балериной. Зовут Ольга Федосеенко. Не слышала? Вернее, не видела? У нее очень много сольных партий. Просто нимфа! Легкая, воздушная и красивая!

— Ты что? Издеваешься, что ли?

— Почему? Правду говорю. — В больших карих глазах Аси читались детская наивность и искренность. — Ты же тоже за честность в отношениях? Изменил? Всё! Всё так всё! Уходим с гордо поднятой головой.

— Что с тобой случилось? На тебя очень плохо повлияло замужество. Если сама стала счастливой, так можно над другими издеваться? — И Яна попыталась окунуть подругу головой в салат с раковыми шейками.

Ася, естественно, ответила ударом на удар. Новоявленный муж бросился их разнимать.

А в это время во втором зале Мартин усадил свою приёмную мать Стефанию Сергеевну за шикарно накрытый свадебный стол и налил ей бокал белого вина. Стефания Сергеевна выбрала рыбное заливное из судака.

— Неплохо… — окинула взглядом стол почтенная дама.

Седые, уложенные крупными завитками волосы, шляпка-таблетка с нежно-сиреневой вуалью, строгий костюм с серебряными пуговицами, телесного цвета колготки, туфли и сумочка с серебряной пряжкой цвета слоновой кости, украшения из жемчуга делали Стефанию Сергеевну похожей на английскую королеву.

Она успела пообщаться с Асей и Виталием, а сейчас приступила к рыбе, запивая ее вином.

— Яна здесь? — спросила сына Стефания Сергеевна.

— Здесь… Она подружка невесты, — кивнул Мартин.

— Я согласилась прийти на эту свадьбу при одном условии: ты должен обязательно объясниться с Яной. Или за тебя это сделаю я. Не могу больше смотреть на ваш раздрай. Она изменила? Ты точно это знаешь? А вдруг ты ошибаешься? Согласись, ты повел себя как подросток, нажрался, извини, и тоже изменил, но ничего не помнишь. Стоило это того?

— Мама, не заводись. Не забывай, мы на чужом торжестве! При чем тут мои личные проблемы?

— Да-да… верно. Но просто это единственное место, где вы можете увидеться. И грех этим не воспользоваться. Ася — умная и абсолютно спокойная женщина, не зря она пригласила и тебя. Вот почему тебе никогда не нравились такие уравновешенные дамы, как Ася? Проблем бы не было.

— Если бы да кабы…

— Так где же Яна? — не унималась Стефания Сергеевна, тыкая вилкой в кусочек судака. — Что-то я ее не вижу.

— Сидит в другом зале рядом с молодоженами, — ответил Мартин. На скулах у него заходили желваки.

Стефания Сергеевна отложила вилку, щелкнула замочком сумочки, достала театральный бинокль и навела его в центр другого зала.

— Мама, ну ты даешь! Подготовилась!

— А как же! На все случаи жизни! Знаю я вас. Господи, какая же Янка красивая! Даже в этом нелепом зеленом платье! Ну ничего ее не портит. В этой женщине что-то есть такое, чего нет ни у кого. И как ты только можешь с другими…

— Я живой человек.

— Да я не упрекаю, Мартин! Но что-то не прибавило тебе это радости и счастья, вот я о чем.

— Я не виноват, что та, кто прибавляла мне эту радость, выбрала другого, — буркнул сын.

— Значит, виноват.

— Я позвал ее замуж, она отказала.

— Значит, плохо звал, — стояла на своем Стефания Сергеевна. — Ты, мой дорогой, так ничего и не понял.

— Что я не понял? — улыбнулся Мартин.

— То, что женщины — существа особенные, непредсказуемые, эмоциональные, часто мучающиеся, сами не знающие, чего им надо. А Яна так вообще… — махнула рукой Стефания Сергеевна, убирая бинокль в сумочку и снова наклонившись к тарелке с заливным.

— Она почти год живет с Карлом. Ты не представляешь, чего мне стоит даже думать об этом. Я каждый день думаю о ней, о том, что сейчас она любит другого. Чтобы не сойти с ума, я работал как проклятый двадцать четыре часа в сутки, а мои друзья и женщины… Они нужны для того, чтобы не думать о Яне, хотя бы на время.

— Можно вас пригласить на танец? — подошла к Мартину эффектная блондинка в блестящем платье и на высоченных шпильках.

— Да, конечно, — Мартин был очень дружелюбен, даже если и не хотел веселиться.

Дама, виляя бедрами, увела Мартина на танцпол. Стефания Сергеевна грустно посмотрела сыну вслед. Женщины будут пачками вешаться ему на шею, а уж и танцевать, и веселиться Мартин умел. И всё-таки она заметила, что он как-то необычайно взволнован. Свидание с Яной разбудило в его душе прежние чувства, и он словно проснулся от летаргического сна, вызванного их расставанием. «Не отпускает его это чувство, не отпускает. А значит, это настоящее чувство», — подумала Стефания Сергеевна.

В поле зрения пожилой дамы попала миниатюрная женщина с очень хорошей фигурой. Определить ее возраст было сложно, потому что женщина была очень ухожена и умела преподнести себя в выгодном свете. Она шла к Стефании Сергеевне плавной походкой, гордо вскинув голову и смотря прямо перед собой. Ее ярко-рыжие волосы были модно подстрижены, а на лицо был нанесен макияж, по мнению Стефании Сергеевны, чуть более яркий, чем подобало. Платье на ней было очень элегантное, длинное, черное с белыми вставками. Оно очень ей шло.

— Здравствуйте, — сказала незнакомка, мило улыбнувшись и показав великолепные зубы. — Я Валентина. — И добавила: — Мать Яны Цветковой.

Стефания Сергеевна встрепенулась и протянула к ней руки.

— Как я рада! Садитесь, пожалуйста! Давно хотела с вами познакомиться, да всё как-то не приходилось.

Дама села рядом и налила себе бокал шампанского.

— Давайте выпьем за знакомство и за счастье молодых.

Женщины слились в общей беседе про себя, про жизнь и про детей.

— Какая хорошая свадьба. И дети увидятся, и мы познакомились. Не свадьба, а чудо! — сказала Стефания. — Мой сын, конечно, пользуется успехом у женщин, но полюбил только Яну. Без нее он не будет счастлив. Вообще-то, он у меня скромный и воспитанный. И состоятельный, может содержать семью, — нахваливала своего сына Стефания Сергеевна.

— А Яна? Она же у меня с актёрским талантом, девочка много читала, отлично рисовала. Обладает высокохудожественным вкусом, тонкой душевной организацией. Несмотря на то, что у Яны было несколько браков, она нашла Мартина и полюбила его на всю жизнь. Она у меня замечательная, — вторила ей Валентина.

Женщины подняли бокалы за долгожданную встречу, за Валю, за, не поверите, Стешу, за сына, за дочку, за любовь, за дружбу, за союз двух матерей, которые обязаны принести счастье своим детям, потому что это генетически заложено у любой нормальной матери.

— А давай их помирим? — предложила Валентина, закусывая швейцарским сыром.

— А давай! — ответила Стеша, она же Стефания Сергеевна. — Начнем с Мартина, он все-таки первый должен подойти.

Женщины обнялись и в приподнятом настроении направились к танцполу. Они были счастливы, что пришли к единому мнению: во-первых, приличная женщина предназначена судьбой приличному мужчине, а, во-вторых, матери должны сделать своих приличных, но страдающих детей счастливыми.

Не знали Стефания и Валентина, что уже начала разыгрываться драма на танцполе, то есть пролилось уже масло на рельсы. Мартин не долго танцевал с девушкой, которая пригласила его на танец, его отбила другая, желающая потанцевать с ним, потом третья, четвертая… Девицы уже выясняли отношения на повышенных тонах, дело чуть ли не до драки доходило. Мартин, как мог, пытался разрулить ситуацию.

— Дамы! Дамы! Не ссорьтесь, пожалуйста! Я готов со всеми танцевать! Я вас всех люблю!

Дамы начали толкаться и пихаться. Одна даже укусила соперницу, другая прилипла к Мартину, как банный лист, не отодрать. Мартин не раз бывал на свадьбах и корпоративах, поэтому такое поведение подвыпивших женщин для него не было новостью. Он очень бережно отнесся к каждой из желающих обладать им, и конфликт, казалось бы, уже изжил себя, но нет… Появился Андрей Рыжов — тамада. Этот парень, кажется, раньше работал на турецких курортах, набрался опыта на каких-то дешевых анимационных мероприятиях, да еще с сексуальной направленностью.

Тамада вытащил из толпы гостей нескольких мужчин, усадил на стулья и заставил обнажить торс.

Женщины должны были по очереди присаживаться к ним на колени, предварительно накрасив губы, и смачно чмокнуть в грудь, спину, шею… Мартин, конечно, очень выигрышно смотрелся на фоне остальных. Человек всю жизнь занимался единоборствами, участвовал в спецоперациях и сохранил всю мощь своей фигуры, кроме, пожалуй, кубиков на прессе, потому что фанатично в спортзал не ходил, а просто вел активный образ жизни.

Один из конкурентов Мартина — пьяный пузатый мужичок — довольно загоготал:

— Я соберу больше всего поцелуев, у меня самая большая площадь тела!

Не будем лукавить, подвыпившая свадьба всем претендентам дала свой шанс, но Мартина девушки и женщины чуть не снесли вместе со стулом. Именно в таком полуголом, слегка потном от духоты и танцев виде, перепачканного всего в губной помаде, с ослепительной улыбкой и веселыми темно-карими глазами его застали мать и Валентина. Надо отметить, что обе несколько потеряли дар речи. Валентина первая пришла в себя и встала к Мартину в очередь из веселящихся женщин. Она отказалась от нанесения дополнительной красной помады на губы, они и так у нее были яркие. Видела она Мартина на фотографиях и в роликах, которые несколько раз сбрасывала ей дочь. Валентина удивлялась, как ее Янке везет на красивых мужчин. Он был словно с картинки. Мужской притягательности Мартину точно было не занимать. Когда дошла ее очередь, и Валентине открылся доступ к его потрясающему телу, она не стала садиться к Мартину на колени, а подошла к нему, скрестила руки на груди и многозначительно уставилась ему в глаза. Мартин скользнул по ней взглядом, улыбаясь, как и всем.

— Прошу, — сказал он.

— Я — мама Яны Цветковой, Мартин Романович. Ну, здравствуй, мой несостоявшийся зять, — сказала она, наклонилась и поцеловала его в лоб, а после этого смачно отвесила ему пощечину.

— Ты специально это делаешь, зная, что моя дочь здесь? Она достаточно настрадалась!

Мартин побледнел и, если честно, растерялся. Он хотел познакомиться с мамой Яны, мысленно даже заготовил речь, спрашивал у Яны, какие цветы любит ее мать. Понимал, что мать Яны — женщина эмоциональная, эксцентричная и красивая, как Яна. Но то, что он предстанет перед ней в таком виде, Вейкин и в страшном сне представить не мог. Девицы заверещали, им не понравилось, что их любимчику заехали по лицу. Они принялись отталкивать Валентину, но тут ей на помощь подоспела Стефания Сергеевна. Да и сам Мартин уже отошел от первого шока, встал и попытался освободиться от одолевших его поклонниц. Стефания Сергеевна просто пригвоздила его к месту своим стальным взглядом.

— Вытри помаду и оденься, — кинула железным тоном мать сквозь зубы и отвернулась.

Она догнала несостоявшуюся сватью и вместе с ней вернулась к столу.

— Хотелось бы покурить, — сказала Стефания Сергеевна.

— Не курю. Цвет лица портится, да и голос, — автоматически ответила Валентина. — Хотя, судя по тебе, этого не скажешь.

— Видела бы ты меня раньше! — махнула рукой Стефания.

— Тогда выпьем, — налила им вина Валентина. — И это, по-твоему мнению, однолюб? Серьезный человек? Ты серьезно? Да он просто жеребец! Нет, фактура, у него, конечно, роскошная. Бедная моя дочь! — Валентина одним махом осушила бокал.

— Это конкурс! — оправдывалась Стефания. — Мартин — парень с юмором, он не захотел обижать женщин. Мало ли кто там его поцеловал! Любит-то он одну Яну! И страдает. Да и не бедная твоя Яна вовсе. Год прожила с бывшим муженьком — и хоть бы хны! Мой мальчик так страдал, так страдал, что, будь он подростком, покончил бы жизнь самоубийством! Прости господи… Почернел весь с лица!

— Можно подумать, он у тебя в одиночестве в комнате сидел! Страданий я никаких не заметила, а вот красную помаду по всему телу увидела. И отметила. Это же какой-то змей-искуситель, черт возьми. Ты знаешь, я поняла: твой Мартин послан моей дочери из ада в наказание за все ее прошлые прегрешения. Да, я ругала ее за князя Штольберга, из-за которого она бросила такого хорошего мужа, положительного на все сто процентов мужчину, обидела порядочного и уважаемого человека. И сын ведь ее не остановил, внучок мой Вовочка, свет в окошке. Я поначалу ненавидела этого князя, но встретилась с ним и поняла дочь. Не дурак, с юмором, аристократичный. Он как ветер. Янка моя — перекати поле. Куда ветер подует — туда и катится. Ее с виду благополучный брак стал для нее клеткой. Ее душа просилась на волю — и допросилась. На горизонте нарисовался Карл Штольберг, снял с нее путы и освободил из золоченой клетки. Короче, задурил девчонке голову, — закончила Валентина тоном детской сказительницы. Игра в ТЮЗе не прошла для нее даром.