Блэкджек для дилетантки [Агентов просьба не беспокоить]

Светлана щелкала мышью еще и еще, потом потыкала острющим ногтем в клавиатуру.

– Такой нет, – покачала головой девушка. Но это и не удивительно, имя она могла назвать какое угодно. – Когда примерно она обратилась за помощью?

– Где-то в июне или в конце мая.

– Подходящих девушек три…

– У меня есть фотография, это поможет? – вытащила я телефон, на который сохранила фотографию Снегиревой. Пришлось для этого вчера перелопатить не один профиль в соцсети.

– Давайте взгляну, – согласилась Светлана и вгляделась в экран. – Вам повезло, я как раз ее помню.

На этих словах я чуть не подпрыгнула от радости, не без основания гордясь собственной ловкостью и смекалкой. А еще удачей.

– Но! – слегка остудила мои внутренние ликования Света. – Единственное, что я смогу для вас сделать – это сообщить самой Юлии о нашем разговоре и вашем желании встретиться. Если она посчитает нужным, то вам перезвонит, а там уже сами договаривайтесь. Оставьте ваш номер телефона.

Вообще, это конечно не совсем тот результат, на который я рассчитывала, отправляясь сюда, но радует, что хотя бы не солоно хлебавши уходить не пришлось. Ну, так я и не Никита Мороз, чтобы виртуозно добиваться от окружающих того, что требуется, я только учусь.

Я оставила Светлане свой номер и в приподнятом настроении отправилась домой отрабатывать полученные на кондитерских курсах навыки и умения – а чего зря время терять? Благо все необходимое для этого я успела на днях приобрести.

Звонок со скрытого номера раздался лишь через день. В первый момент я подумала, что звонят из нового медицинского центра или предлагают кредит на очень выгодных условиях, поэтому отвечать не спешила, но потом явилась мысль, что это может быть Снегирева, и оказалась верной.

– Алло, – осторожно произнесла я.

– Кто вы и почему представились моей подругой? – грубо ответил незнакомый женский голос с хрипотцой, что так привлекательна на мужской вкус.

– Юлия? – на всякий случай уточнила.

– А вы ждете еще чьего-то звонка?

– Нет, но…

– Не тратьте мое время! Зачем вы меня искали?

– Хорошо, сейчас объясню, только не вешайте трубку! Я хозяйка квартиры, которую вы снимали на улице Мира, и на днях туда позвонили из женской консультации. Они спрашивали, почему вы пропускаете приемы, а еще сказали, что какой-то ваш анализ показал, что синдрома Дауна у ребенка нет. Поэтому я и принялась вас разыскивать, мне показалось важным сообщить, что у вас все в порядке.

– Кто-нибудь еще знает, что вы меня нашли?

– Нет, никто. Я хотела сперва побеседовать с вами.

– Хорошо, давайте встретимся, – смягчилась Снегирева и назвала город, часах в трех езды от нашего. – Добраться можно на электричке. Сегодня вы уже вряд ли успеете, а завтра в самый раз. Я буду ждать вас в ресторане неподалеку от вокзала.

Глава 19

Я все записала, не надеясь на собственную память, и обещала быть в назначенном месте в назначенное время – любопытство все-таки взяло верх над здравым смыслом. Не попрощавшись, Юлия повесила трубку.

На следующий день, одевшись в спортивный костюм и свободную куртку, я отправилась на вокзал. Сто лет не ездила на электричках, и, надо сказать, этот вид транспорта с тех времен знатно похорошел. Новые вагоны, удобные сиденья и отсутствие цыган заметно украсили время, что я потратила на дорогу.

Ресторан, в котором должна была состояться долгожданная встреча со Снегиревой, располагался на первом этаже гостиничного комплекса. Внутри никого похожего на Юлию не наблюдалось: два мужчины под пятьдесят и бабулька-божий одуванчик быть моей визави никак не могли. Я взялась за телефон. Снегирева извинилась, сообщив, что у нее внезапно приключилась мигрень, и пригласила к себе в номер, объяснив, как тот найти.

Номер оказался не совсем номером, а отдельно стоящим коттеджем из круглого бруса, расположенным на самом краю гостиничного комплекса. Я постучалась в дверь и, не дождавшись ответа, толкнула ту и без препятствий попала внутрь. Миновала небольшую прихожую и оказалась в просторной гостиной. В помещении царил полумрак: оба окна закрыты рулонными шторами. Снегирева, укрывшись клетчатым пледом, лежала на диване, под головой башня из подушек.

– Юля? – обратилась я к эффектной брюнетке, которая выглядела какой угодно, но только не больной.

Роскошные вьющиеся волосы темной гривой обрамляли цветущее лицо с ясными глазами и настолько идеальной кожей, что я согласилась бы отдать любые деньги за тональник с подобным эффектом, но что-то мне подсказывало, что косметика тут ни при чем. Единственное, что портило эту безупречную внешность – злобное и презрительное выражение лица.

– Проходи, не стесняйся, – Снегирева грузно поднялась с подушек, и тут я заметила выпирающий, прикрытый свитером живот.

«Слава Богу, она не избавилась от ребенка» – явилась первая мысль. Потом я увидела в ее правой руке пистолет. Я конечно далеко не спец в этом вопросе, но какова вероятность, что это могла быть, например, зажигалка? Контраст несущей смерть металлической штуковины и квинтэссенции самой жизни под сердцем женщины ошеломлял.

– Э-э-э, вы же не собираетесь взять грех на душу и воспользоваться этой штукой, в вашем-то положении? – растерялась я от столь горячего приема.

– Страшно? – ухмылка на лице Снегиревой была довольной и сытой, дамочка явно получала удовольствие от сложившейся ситуации.

Еще бы! Я, конечно, слышала, что беременным по-всякому крышу рвет, но вот это – явный перебор. Лучше бы Снегирева сходила с ума по селедке с мороженным или запаху мокрого асфальта, но, похоже, явные отклонения в психике у них с Адамовичем – проблема семейная. Однако своих умозаключений вслух произносить не стала, лишь утвердительно кивнула.

– Проходи, садись за стол и руки держи так, чтобы я их видела, – приказала сумасшедшая. – Кто еще знает, куда ты отправилась? – грубо спросила Снегирева.

– Никто. Разве что девушка из благотворительного фонда, которая передала мой номер, – я села на деревянный стул, руки положила на столешницу.

– Тебе же хуже, – пожала плечами Юлия без всякого сочувствия. – Так зачем, говоришь, меня искала?

– Теперь уже и сама не понимаю, зачем, – пробубнила себе под нос, для Снегиревой же произнесла: – Чтобы сообщить о вашем ребенке, – говорила я как для умственно-отсталой, медленно и четко. – До меня дозвонился ваш врач, кажется, и сказал, что анализы в порядке. Я подумала, что это важно и срочно, поэтому и стала вас искать.

– И все? – хмыкнула Юля, явно не поверив, и, в общем-то, была права. Винить ее за это я не могла. Находясь на ее месте, я тоже вряд ли бы себе поверила.

– Ну-у-у, вообще-то, – протянула. – Брат ваш еще на днях заходил, дела его совсем плохи. Интересовался, где вы можете находиться, – не стала я вдаваться в подробности и пересказывать всю историю. Но для очистки совести не могла не упомянуть Адамовича.

– Хм, значит и братец засуетился. Кто еще?

– Не знаю, – излишне поспешно ответила я.

– Пой, птичка, пой, – не купилась Снегирева и помахала оружием, явно рассчитывая, что меня это подбодрит.

– Мне больше нечего вам рассказать.

– Уверена? Тогда тебе же хуже, – не стала Юлия выпытывать подробности, вместо этого нацелила на меня пистолет.

Все еще не веря, что простенькие пластиковые часы над диваном отсчитывают последние мгновения моей жизни, я лихорадочно придумывала, что бы такого сказать или сделать, чтобы заставить женщину передумать.

– Пушку опусти, – позади меня как нельзя кстати прозвучал голос, который я и не чаяла услышать.

Сердце подпрыгнуло и замерло, а я с облегчением выдохнула и только после этого поняла, что, оказывается, сидела, затаив дыхание. Никита, доброго ему здоровья, тем временем прошел вперед и стал между мной и Снегиревой так, чтобы та не смогла мне навредить.

– Не советую, – покачал он головой, когда Юлия вскинулась, дрожащими руками все еще продолжая держаться за пистолет. – Бросай оружие и поговорим.

– А что мне терять? – истерично усмехнулась женщина.

– Много чего. Например, жизнь ребенка или свою собственную.

– Ребенка я и так потеряю, если Колесник узнает, где я. Да и что это за жизнь будет…

– Главное, что будет, – не проникся Мороз.

Юлия всхлипнула, а Ник начал плавно перемещаться в сторону женщины.

– Давай-ка это сюда, – мягко сказал он и вытащил из вмиг ослабевших рук Снегиревой пистолет. – Вот так хорошо.

Я продолжала сидеть в оцепенении, Юлия начала всхлипывать, а потом и вовсе разрыдалась в голос. Никита подал ей со стола салфетки и вернулся к столу, шепотом сообщив, что никогда во мне не сомневался и пообещав обязательно поговорить со мной дома. Прозвучало зловеще, и я всерьез задумалась о том, чтобы задержаться в этом городе. А что, гостиницу искать не нужно, и наверняка здесь есть много интересного для непритязательного туриста.

– Бежала от Колесника, – утвердительно произнес Ник, выдвигая соседний со мной стул и усаживаясь на него.

– От кого ж еще, – подвывая, согласилась Юлия, а я, хоть и была абсолютно не в курсе относительно личности этого новоявленного Колесника, опять отдала дань уникальным способностям Мороза. Не зря он уверенно сообщал неоднократно, что лучший в своем деле, а я-то, наивная, думала – выпендривается.

– И ребенок от него?

Всхлипнув, Снегирева кивнула, а потом ее будто прорвало: она говорила и говорила, захлебываясь словами и выплескивая на незнакомцев все то, что вынуждена была держать в себе, скрываясь все эти месяцы.

С Колесником, скандально известным (многим, но не мне) бизнесменом, они познакомились в казино Адамовича, где Юлия в тот вечер работала хостес. Высокий, статный и явно при деньгах, он сразу же привлек внимание женщины самоуверенным и даже надменным взглядом, присущим в основном сильным мира сего, а еще костюмом, сшитым на заказ, и дорогущими часами. Уж в чем, в чем, а в этом она порядком разбиралась. Да и в казино, честно говоря, пошла не за деньги работать – столько, сколько ей хотелось, все равно честным трудом не заработать, а для того, чтобы найти очередного мужчину. Колесник как раз подошел как нельзя лучше, ну а молодой относительно возраст и приятная внешность стали внушительным бонусом ко всем прочим достоинствам мужчины. И, в общем-то, я ее понимаю – мало приятного в том, чтобы иметь дело с обрюзгшим стариком, пусть даже и ради большой выгоды.

Крупных недостатков у Колесника оказалось два: во-первых, он был уже женат, и Снегиревой мог предложить лишь место любовницы, а во-вторых, характер мужчина имел жесткий и местами даже тираничный, соглашаться с ним следовало во всем, непослушание же жестко наказывалось. И бежать бы ей от такого подарка судьбы подальше, но случилось непредвиденное – Снегирева влюбилась. Втюрилась в проблемного мужика как кошка под валерианкой (никого случаем не напоминает, а?), и потому согласна была на любые уступки, лишь бы милый был рядом. Так и завязался их недолгий, но бурный роман. Требований у Колесника к даме сердца было немного: быть верной и послушной, не рассчитывая на что-то большее, держать все втайне от жены и наследников и отдельной строкой шел категорический запрет – никаких незаконнорожденных детей. И если с первыми пунктами проблем не возникало, то на последнем Юлия с треском провалилась.

– Сама не знаю, как так вышло, – говорила женщина, поглаживая живот. – Просто в один день я поняла, что меня воротит от запаха Колесниковского парфюма. Потом и другие признаки обнаружились – задержка, тошнота по утрам, сонливость. Несколько месяцев я раздумывала, как быть, но решение так и не приходило. Единственное, что поняла, так это то, что не смогу избавиться от собственного ребенка. А когда после первого скрининга врачи заподозрили синдром Дауна у малыша, поняла: медлить нельзя. Если Колесник настроен категорически против здорового ребенка, то у больного тем более нет шансов. И тогда я начала действовать. Сперва тайно обратилась в благотворительный фонд, который курировал мой брат, они как раз специализируются на таких, как я, – печально усмехнулась Снегирева и продолжила: – Но очень скоро поняла, что в их приюте долго не продержусь, условия там хуже, чем в общежитии, да еще и соседки все с малолетними детьми, а некоторые и с несколькими. Я уж молчу про их гражданство. Пришлось искать другие варианты, и, как по заказу, подвернулся Серега Панфилов. Мы с ним разговорились как-то раз, Серега тогда подвыпивший был, ну и принялся мне жаловаться на жизнь, типа, такой орел как он достоин большего, чем развозить чужие бабки каждый месяц. Ну я посочувствовала чужому горю, вставила, что Андрей, мол, тоже копейки платит, хоть брат родной… Так что план мы придумали сообща, сообща же его и воплотили. А уж обвести придурка вокруг пальца оказалось делом техники. Расписки я взяла из сейфа еще накануне, рискованно, конечно, но по-другому не получалось, да и знала я, что Андрей не проверяет их ежедневно. В качестве компенсации послала одну Панфилову, чтобы парень уж не расстраивался так сильно.

– Значит, про бои без правил ты в курсе была, – перебил Ник.

– А как же, – усмехнулась Снегирева. – Серега спал и видел себя крутым воротилой, чуть ли не теневым хозяином города. Да только, скажу я вам, ничего у него не получится, кишка тонка, да и характером не вышел.

– Убит твой Серега, – огорошил беременную Ник, я с осуждением на него посмотрела.

– Как убит? – Снегирева побледнела.

– Убит насовсем, – уточнил Мороз. – Ну и кашу, скажу я, вы заварили, ребята.

– Никто из нас не думал, что все так обернется, – растерянно призналась Юлия. – Для меня главным было сбежать от Колесника так, чтобы тот не смог меня найти.

– Вот уж единственный, кого случившееся никак не взволновало, – прокомментировал Ник, явно знавший об этом Колеснике поболее моего.

– Ты уверен? – в глазах Снегиревой плескался микс из недоверия, облегчения и обиды на бывшего любовника.

– А как же. Живет себе припеваючи, жену в рестораны водит и в ус не дует. Нет ему дела до пропавшей Юльки Снегиревой. И никому бы не было, не прихвати ты расписки. Зачем они, кстати, тебе понадобились?

– Думала подстраховаться. Да и Серега без них ни в какую не соглашался, уперся рогом, и хоть ты тресни. Я и взяла-то всего ничего, их там знаешь, какая стопка у Андрюхи лежит, не думала, что он заметит пропажу. Эти расписки у него годами валяются, братец ими чуть не камин топит.

– Значит, тебе достались те, что были особенно важны, – подытожил Мороз. – Жила все это время где?

Снегирева назвала крупный город километрах в четырехстах отсюда и призналась, что сбежала туда сразу же после того, как сотрудники фонда выгрузили ее со спортивной сумкой в руках на пороге социальной квартиры.

– Пришлось конечно выдержать промывку мозгов на тему: современная женщина может все, и мужчина ей для счастья не обязателен, а скорее даже вреден. Можно подумать, я без них этого не знала. Фанатички, одним словом, – охарактеризовала благодетельниц Снегирева.

Никита продолжил:

– А сюда приехала, чтобы избавиться от моей не в меру догадливой, но по-детски доверчивой подружки, правильно?

– Нет-нет, – замотала головой Снегирева и показательно всхлипнула. – Напугать хотела, это да, признаюсь.

С минуту Никита сверлил женщину тяжелым взглядом, который, к слову, и бывалый-то не всякий раз выдержит, но Снегирева с испытанием, надо отдать должное, справилась. Ник выдержку оценил и хмыкнул:

– Будем считать, что мы тебе поверили. Значит так, сейчас я отправляю свою неугомонную подружку домой, а потом тобой займусь, – пообещал Мороз.

– Ник, – позвала я, так как была в корне со всем этим не согласна.

– Слушаю внимательно, душа моя, – пропел он, доставая из кармана джинсов самые настоящие металлические наручники. – А ты, красавица, не обессудь, – обратился он к Юлии, пристегивая ту, как ни банально, к батарее. – Но доверия моего ты не заслужила.

– Что ты делаешь! – заверещала та и принялась исступленно извиваться как уж, что в исполнении беременной выглядело скорее как конвульсии уставшего под вечер, упитанного шамана.

– Никита! – вырвался из меня всхлип, несчастную было жалко, а ребенок – и вовсе ни при чем!

– Цыц! – бросил он мне. – А ты, если не заткнешься по доброй воле, будешь сидеть с кляпом во рту, и, поверь, мне все равно из чего я его сделаю.

Снегирева подергалась еще немного, но вскоре затихла. Никита подхватил меня под локоть и, не обращая внимания на усиленное сопротивление, вывел наружу. По пути что-то набирал в телефоне.

– Никита, она же беременна, – попыталась я достучаться до Мороза.

– Я вижу, – согласился тот, так и не отняв глаз от смартфона.

– Ты же не сделаешь ей ничего плохого, правда?

– Вот скажи мне, Даша, ты хоть понимаешь, что эта беременная собиралась тебя убить прямо здесь и сейчас? – с жалостью и усталостью посмотрел на меня Ник. – И не заподозри я неладное в твоей поездке на электричке с утра пораньше, мы бы уже не смогли это обсудить?

– Да нет, она же сказала, что только напугать хотела, – не спешила я верить Морозу, хоть опыт и был на его стороне.

– Да-да, убить. Грохнуть, замочить, пристрелить, если для тебя так будет понятнее, – завелся Мороз. – Так что не надо мне тут указывать, что мне с ней делать, а чего – нет!

– А тебе вообще в этой жизни никто не указ, так ведь! – подняла голову старая обида, и я мгновенно вскипела.

– А что тебе не нравится?

– О, мне все нравится! Непогрешимый Никита Мороз как всегда прав и безупречен!

– Знаешь, могла хотя бы поблагодарить! Я трачу свое время, несусь как угорелый за электричкой, чтобы в очередной раз спасти твою задницу. Заметь, совершенно бескорыстно. А теперь остаюсь тут и разгребаю твои проблемы.

Ответить что-либо я не смогла, так как в этот самый момент на пятачке перед нами затормозила машина с местными номерами.

– Сейчас ты едешь домой, такси я уже оплатил, – взял меня за плечи Мороз и слегка встряхнул, будто это я была не в себе. – А я закончу со Снегиревой и приеду к тебе домой.

– Я тебя после такого даже на порог не пущу! – прошипела я, злясь на саму себя за то, что умудрилась втрескаться в убийцу женщин и не рождённых еще детей.