Блэкджек для дилетантки [Агентов просьба не беспокоить]

– Мороз, – зашипела я, когда мы отошли на достаточное расстояние. – Будешь над такими вещами кощунствовать, у тебя никогда ни жены, ни детей не будет!

– Да я, если честно, и не планировал, – беспечно отозвался компаньон.

Возразить оказалось нечего, и разговор заглох сам собой. Дальнейший путь мы проделали в молчании. Я наслаждалась безмятежностью прощающейся с летом природы в этот теплый и сухой осенний день, потому как за городом наступление осени чувствуется особенно остро. Среди желтых, зеленых и даже розоватых листьев пестрела темными ягодами черноплодная рябина, что росла в изобилии возле каждой канавы. Захотелось вспомнить детство и наполнить терпкой ягодой рот. Останавливала придорожная пыль и черные пятна вокруг рта, да на ладонях, которые непременно появятся, как бы сильно ты не старался есть аккуратнее.

Дом с зеленой крышей и соснами возник в конце дороги, как и было обещано. Аккуратный забор из штакетника радовал глаз новизной и свежестью зеленой – в тон крыше – краски. На участке людей не наблюдалось, лишь разноцветные гладиолусы и ярко-оранжевые головки бархатцев радовали глаз.

Мороз, ни секунды не сомневаясь, подергал калитку. Та приветливо поддалась, и мы оказались на территории чужой частной собственности. На всякий случай встала за спину Никите.

– Ты чего? – не понял тот маневра.

– Вдруг тут собака, пока она тебя кусает, я убегу, – охотно пояснила.

– Да уж, с тобой хоть в горы, хоть в разведку, – покачал головой Ник и зычно крикнул: – Хозяева! – потому как мы за это время успели приблизиться к крыльцу.

На зов вышла женщина лет пятидесяти, одетая в шерстяной вязаный свитер и видавшие и лучшие времена трико.

– Здравствуйте, – поздоровалась и с любопытством уставилась на нас.

– Добрый день, извиняемся за вторжение. Нам посоветовала к вам обратиться женщина с соседней улицы. Дело в том, что мы разыскиваем Олейник Татьяну Ивановну, и вы вроде как можете нам в этом помочь.

– А вы, простите, с какой целью Татьяну Ивановну разыскиваете? – вполне обоснованно поинтересовалась женщина.

Далее последовала уже обкатанная легенда в исполнении мэтра Мороза с некоторыми уточнениями, ибо Тамара, заведовавшая мусором, оказалась женщиной дотошной. Но Никиту так сходу не возьмешь – выкрутился, да так виртуозно, что Тамара с большой охотой сдала матушку Женька со всеми потрохами. И только суп, кипевший на плите, помешал доброй женщине сопроводить нас до места лично.

Прощались довольные друг другом. Тамара махала нам с крыльца, умильно глядя вслед, Мороз источал благодарственные улыбки.

– Лицедей! – прошипела я.

В ответ была награждена лишь смешком, мол, не очень-то это и трогает Маэстро. Дорога до дома госпожи Олейник заняла минут пятнадцать неспешным шагом, что стало критическим для моей выдержки. Соблазн оказался слишком велик – гроздь «черноплодки» все-таки была сорвана и отправлена в рот. Ник озорно подмигнул и последовал моему примеру.

– Сто лет не ел уже, все так же вкусно.

Дом номер сорок по улице Тенистой, в отличие от соседских, благополучием с виду похвастать не мог. Отошедший местами сайдинг, запущенный участок и закрытые кое-где пленкой окна наводили на грустные мысли.

– Мы точно по адресу? – как-то не верилось, что при живом и вполне здравствующем сыне, женщина могла прозябать в подобном жилище.

– Да, со съемом дома я дал маху, – признал промах Мороз. – То-то Мусорщица так удивилась и предлагала еще варианты. А я, каюсь, подумал, что в женщине жадность взыграла.

– Знаешь, дорогой, я в положении и в этой халупе жить точно не буду! – капризным тоном протянула я.

– Ну что ты, дорогая, может все не так уж и страшно, давай посмотрим его изнутри, – в тон мне ответил Никита и, не раздумывая, толкнул калитку.

– Есть кто дома? – крикнул, когда мы подошли поближе.

Подождали с минуту, но ответа так и не дождались. Мороз постучал в дверь и повторил вопрос.

– Кого там еще принесло? – просипел недовольный голос из глубины жилища.

Ник распахнул дверь и вошел, я – вслед за ним. На веранде в разномастных ящиках лежали розовобокие яблоки, пахло ими и давно забытым детством. Я даже почувствовала себя и вправду беременной – так бы и вдыхала этот теплый аромат. Под столом возле окна на пожелтевших от времени газетах был навален лук, оставленный видимо на просушку. Мы двинулись дальше. Миновали сени и оказались в большой комнате, где на диване возле стола пыталась принять сидячее положение женщина. На вид лет шестидесяти, худощавая. Седые волосы убраны в пучок, растрепавшийся от подушки.

– Чего вам? – не очень-то любезно поинтересовалась она, когда смогла выпрямить спину.

– Евгения ищем, – Мороз был краток.

–Из полиции что ли? – присмотрелась к нам женщина и, не дожидаясь ответа, продолжила: – Хотя нет, вы явно не из этих, у того вон, – указала, что характерно, на Мороза, – больно рожа холеная. Воруют, суки! – всплеснула руками, не став выяснять, «из каких» мы все же.

– Кто? – поддержал экстравагантный диалог Никита.

Я молчала, разумно опасаясь испортить все дело.

– Да если б я знала. Спускаюсь вчера в погреб, смотрю – три банки исчезло, и картошки как будто меньше стало. А на пенсию сейчас разве проживешь? Нет, конечно! Горбатишься всю жизнь на государство, а оно тебе потом хрен с маслом, вот и вынуждены люди в нищете доживать. Развалили страну, – Татьяна махнула рукой. – Сами-то на миллионах сидят, а простые люди копейки получают. Меня хоть огород спасает, а остальные как? Вон, вчера только показывали…

– А сын что? – перебил делившуюся наболевшим женщину Ник.

– А что сын? Уже второй год как не приезжает. Стоило мне только с Анатолием сойтись, вмиг отношения разорвал. Мне, что ж, одной тут на старости лет куковать? Говорит, пока пить не перестану, даже общаться не будет, и деньги давать перестал, мол, все равно пропьем. А мы ж разве пьем? Так, вечером усталость снять, сосуды опять же расширить. Все бы такими пьяницами, как мы, были.

– И никаких вестей от него?

– Да позванивает раз в пару недель, проверяет видать, жива ли мать еще, – Татьяна неопределенно крякнула и повалилась обратно на подушку.

– Давно, кстати, у вас продукты пропадать стали? – поинтересовался Ник.

– Дня два уже. Наверняка шпана местная орудует, закусь себе добывает.

– Скорее всего, – согласился Мороз. – Спасибо, что уделили нам время.

– Ишь, какой любезный. Дверь не забудь закрыть, – проворчала женщина, а уже через секунду по комнате разнесся вполне себе молодецкий храп, такой что, если бы я собственными глазами не наблюдала его источник, непременно бы порадовалась, что мы нашли Женька.

– Идем, – Никита потянул меня со стула, который я успела оприходовать за время разговора.

К машине шли, взявшись за руки, – то ли Мороз не хотел нарушать легенду, то ли просто забыл отпустить мою ладонь. Я кайфовала, потому что, скажу вам, горячая мужская ладонь, сжимающая твою собственную в ясный осенний денек – это особый вид удовольствия. Лучше, наверное, только зимой, но там перчатки.

– Что дальше? – поинтересовалась я.

– Отвезу тебя домой и вернусь понаблюдать. Уж очень мне интересно, что за злоумышленник такой у честной женщины в погребе орудует.

– Думаешь, это может быть Олейник?

– Думаю, что нужно в любом случае проверить. Негоже у нищих пенсионеров еду воровать.

– Согласна, обносить следует только богатых. Давай, кстати, в магазин заглянем, давно я на Алибабаевские кровные не шиковала.

Глава 14

Вечер без Мороза протекал скучно. Я даже предприняла попытку скрасить время сериалом, что яро советовали девчонки, но мысли все утекали в другую сторону. Так и осталось творение кинематографической промышленности стоять на паузе, пока у ноутбука не села батарея, навечно заморозив двух главных героев на самой середине диалога. Готовить очередной шедевр возможности не было по причине тотальной нехватки продуктов, а занять руки чем-нибудь было необходимо.

В общем, часам к двум ночи ногти на руках и ногах были накрашены, стерты и накрашены еще раз, вещи в шкафу перебраны и отсортированы – ненужные сложены в пакеты и выставлены у двери, летняя обувь помыта и оставлена на просушку под батареей. К половине третьего Ник так и не объявился, и я, измотав себя до нужной кондиции, отправилась спать. Руки так и чесались послать ему сообщение, но пришлось поднапрячь силу воли и сдержаться, ибо вряд ли Мороз похвалит, если я спалю его засаду на деревенских злоумышленников. Перед глазами так и возник образ Никиты, сидящего на корточках в темноте под прикрытием куцых кустов и не сводящего уставших глаз с чужого сарая. Похихикав немного, смогла без проблем уснуть.

Разбудил меня звук отпирающегося замка, и я, признаться честно, струхнула. Первой мыслью спросонья было, что это мама вернулась, но потом в памяти всплыл недавний разговор с родительницей, в котором она скорого возвращения в родные пенаты не обещала.

В свете последних событий решила, что спрятаться под кроватью будет мудрым решением, что и поспешила исполнить. Неизвестный, не стесняясь, ходил по квартире, хлопнула дверца холодильника, а через пару минут зашумел душ.

«Это что еще за бандиты такие?» – возмутилась я чужому беспределу и по-пластунски выползла из убежища. На цыпочках добралась до ванной, стратегически натянув перед этим носки, чтобы совсем не издавать шума. В коридоре схватила баллончик с дезодорантом в качестве орудия ближнего боя. Приложилась ухом к двери – вода все так же шумела, больше ничего дилетанту разведывательной деятельности в моем скромном лице распознать не удалось. Так как открыть дверь с ноги и эффектно ворваться в помещение, стреляя из аэрозоля на поражение, кишка была тонка, пришлось занять выжидающую позицию с баллончиком наголо, прижавшись задом к прилегающей стене.

Ладони вспотели, и я всерьез опасалась, что в нужный момент палец соскользнет и выдаст недостаточно убийственную струю. Благо долго ждать не пришлось. Через пару минут шум воды смолк, а еще через пару дверь распахнулась. С криком «Кия!» я распылила не меньше половины содержимого в область лица странного домушника. Ответный рев «Бл@дь!», изданный до боли знакомым голосом, и ловко выполненная подсечка свели атаку на нет.

– Какого хрена ты творишь? – рявкнул Мороз после того, как оседлал меня, будучи в одном лишь полотенце.

– Вообще-то защищаюсь! Кто ж знал, что это ты здесь шаришься. Никит… Я испугалась, думала, это по мою душу пришли, под кроватью пряталась, а потом, вот, решила…

Вместо ответа Никита отпустил мои запястья и потер глаза, которые выглядели так, будто я в них не дезодорантом брызнула, а выпустила целиком перцовый баллончик.

– Может, их теплой водой промыть?

– Думаешь? – издевательски переспросил Ник.

– Ну, прости меня, пожалуйста, а Ник? Я ж не думала, что это ты, – заныла я, чувствуя себя едва ли не несчастней, чем пострадавший. – Что-то я после всех этих событий сама не своя.

– Ладно уж, пойдем промывать. Ассистировать будешь, – Мороз поднялся, я в этот момент превентивно зажмурилась, дабы не узреть чего-нибудь лишнего и шокирующего честную девушку, и подал мне руку.

И, кстати говоря, не зря он это сделал, потому что долбанулась я копчиком при падении знатно, из-за шока видимо не сразу заметила. Пятая точка болела со страшной силой.

– Ты меня изуродовал, – пожаловалась, хромая в ванную.

– А теперь представь, что бы с тобой за подобную выходку могли сделать настоящие головорезы, и в следующий раз сиди тихо как мышь, тем самым спасая свой зад в прямом смысле этого слова.

Минут пять Мороз полоскал очи, я помогала тем, что держала наготове свежее полотенце и смиренно выслушивала всю брань нецензурного содержания, что без стеснения выдавал Никита, и старалась не пялиться на обтянутую желтым полотенцем крепкую задницу. Наконец Ник закончил плескаться, и, если честно, до водных процедур его глаза выглядели куда как лучше.

– Полегчало? – пискнула я.

– Ни на грамм, – вздохнул Никита. – У тебя капли глазные есть?

– Есть, ими бабушка пользовалась после катаракты, нужно только срок годности посмотреть.

– Неси сюда и дуй завтрак готовить, хоть так будешь вину искупать.

В холодильнике было шаром покати, поэтому я быстренько заказала доставку – слава тому, кто ее придумал и все это дело удачно организовал. Оставалось лишь поставить чайник, что я и сделала. Мороз потратил это время на то чтобы одеться в спортивные штаны и футболку. Вчерашнюю сумку с одеждой я заметила возле дивана, который он успел облюбовать.

– Так откуда у тебя ключи? – приступила я к допросу, для убедительности сложив руки на груди и прислонившись к подоконнику, так как сидеть оказалось ой как больно.

– В тумбочке взял, – Ник подошел к посудомойке и вытащил кружки.

– Мороз, ты нарушаешь мои личные границы.

– Знаю, – согласно кивнул.

– Так прекрати это делать, наконец! – взорвалась я, нервы в то утро никуда не годились. – С твоим появлением у меня вся жизнь кувырком!

– Обязательно прекращу. Как только найдем Снегиреву и выясним, за что убили Красавчика. Это, кстати, все, чем ты планируешь меня накормить после бессонной трудовой ночи?

– Доставка через пять минут уже будет, – устало ответила я и все-таки присела за стол, адреналин схлынул и стоять сил не осталось.

– Болит?

Мне даже показалось, что я услышала сочувствие в тоне Мороза. Кивнула.

– Могу оказать первую помощь.

Это, очевидно, должно было звучать как заигрывание, но болезненного вида круги вокруг глаз и расчерченные розовыми паутинками белки устремляли все старания Никиты к нулю.

– Вот не уверена, кому из нас она сейчас нужнее, – хмыкнула я и отправилась открывать дверь подоспевшему курьеру.

– Если ты еще не заплатила, могу дать карточку Адамовича, как ты любишь – прокричал вслед Мороз, раскусивший мою не совсем здоровую слабость.

После завтрака, который прошел вполне мирно и без словесных пикировок, Никита отправился полежать. Почему для этой цели он выбрал мою квартиру и мой же диван, так и осталось для меня загадкой. С вопросами насчет прошедшей ночи я решила повременить, сам Ник с рассказом тоже не спешил.

Одежда Мороза после нашего эпичного столкновения так и осталась лежать в ванной, и я, как приличная хозяйка, решила ее убрать. Лучше бы не трогала ничего. Футболка оказалась дубовой на ощупь, будто валялась до этого в грязи или цементе.

– По каким только канавам ползал этот сумасшедший, – ворчала я, запихивая испачкавшееся изделие в стиральную машину.

Следом отправились джинсы, потому что вряд ли их избежала участь несчастной футболки. Небольшое бурое пятно, словно от ржавчины, отчетливо видное на голубой джинсе, привлекло внимание, и я потянула штаны обратно из машины. Россыпь похожих пятен разного диаметра украшала обе штанины. В то, что Ник мог где-то встретиться со ржавой водой, верилось с трудом. От предположения относительно природы бурых кружочков мне подурнело, пришлось на некоторое время прислониться к стене. Хотя чего я ожидала от человека его профессии – как, кстати, она называется? Как только удалось отдышаться, запихнула грязные вещи, не глядя, в барабан и запустила машинку. Порошка насыпала в два раза больше, чем требовалось.

Кроссовки, мирно стоявшие в коридоре, лишь подтвердили мою догадку. Не знаю, на кой мне приспичило ковыряться в чужих грязных секретах, не иначе как дурное влияние Мороза подействовало. Проспал он, кстати, не так долго, как я предполагала, и спустя пару часов вполне бодрый на вид, если не брать во внимание все еще воспаленные глаза, попивал кофеек, вполне по-домашнему устроившись на моей кухне.

– Как ночь прошла? Успешно? – решила я тактично зайти издалека и не показывать беспокойства.

– Можно и так сказать, – Никита был не то чтобы многословен.

– Выяснил, кто у пенсионерки ворует?

– А как же, мои усилия не прошли даром. Тебя что-то конкретное беспокоит? Так ты прямо скажи, – со всем вниманием уставился на меня Мороз.

– У тебя кровь на одежде! – обвинительно ткнула я в него пальцем.

– Где? – Ник принялся оглядывать себя. – Во время бритья порезался что ли?

– Ты издеваешься? – вскипела я. – На джинсах и футболке, в которых ты пришел! И кроссовки тоже грязные стоят.

– До чего ж ты мне глазастая досталась, – устало вздохнул Ник. – Может, она у меня из носа пошла, давлением страдаю.

– Правда что ли? – очень хотелось поверить Морозу на слово, но потом я догадалась оглядеть костяшки его пальцев.

– Из носа, из носа, – подтвердил Ник и потер ссадины на руках. – Вот только не из моего.

– Только из носа?

– За кого ты меня принимаешь? Женек поначалу был не очень словоохотлив, удар в нос хорошо ему помог, развязал язык. Это все очень взаимосвязано, кстати, даже врач такой есть: ухо-горло-нос.