Кыргызстан на пути к демократии. Трансформация политической системы

а) поддержка политическому сообществу в целом (например, национальному сообществу);

б) поддержка режиму, на который опирается политическая система;

в) поддержка органам власти.

Поддержка есть выражение лояльности членов общества по отношению к системе. Она может быть открытой и скрытой. Открытая поддержка реализуется в действиях: участие в выборах, поддержка определенных партий и лидеров, словесное одобрение принимаемых решений, уплата налогов и др.

Скрытая поддержка выражается во внутренних установках и ориентациях личности. Отсутствие поддержки означает, что система находится в глубоком кризисе и обречена на гибель. Так случилось с советской политической системой, когда выяснилось, что она не пользуется общественной поддержкой.

Все, что поступает на вход, политическая система в процессе конверсии перерабатывает в собственные решения и действия. Это могут быть новые законы, регламенты, субсидии, информационные кампании, государственные ассигнования и т. д. Они поступают на «выход» политической системы.

Таким образом, деятельность политической системы в связи с ее взаимоотношениями со средой (обществом) можно условно представить в виде алгоритма «вход – конверсия – выход», где определяющим является конечный результат, получаемый на «выходе». Значение исходящих факторов состоит не только в выражении реакции системы на входящие импульсы.

Они служат для концептуализации способов реагирования системы на окружающую среду и косвенно на саму себя, видоизменяя входящие факторы требований и поддержки. Поэтому считать исходящие решения и действия конечной точкой нельзя, они, скорее всего, фрагмент непрерывного цикла действий (обратная связь), в котором «вход» и «выход» прямо или косвенно воздействуют друг на друга, на всю политическую систему и окружающую среду. Поэтому политическую систему можно рассматривать как ориентированную на достижение цели модель отношений, помогающую членам системы адаптироваться в своей среде и использовать ее как источник ресурсов, а в случае необходимости – реформировать и саму систему[44].

Будучи динамичным образованием, политическая система по-своему воздействует на среду: определяет цели, задачи деятельности общества; мобилизует ресурсы на достижение поставленных целей; интегрирует все элементы общества с помощью пропаганды общих целей и ценностей; использует власть; нейтрализует или подавляет сопротивление реализации принятых решений; осуществляет распределение дефицитных ценностей между отдельными гражданами и группами и т. п.

Определяющим во взаимоотношениях политической системы и среды является то, что в недрах политической системы формируются новые общественные решения, мобилизуются общественные ресурсы и энергия, необходимые для внедрения в общественную практику указанных решений, создания институтов, влияющих на постоянное преобразование элементов социальной среды. С этой точки зрения политическая система обеспечивает социальной системе устойчивость, содействует совершенствованию отдельных ее функций, повышению уровня разрешения возникающих конфликтов и противоречий.

Таким образом, по отношению к среде политическая система является активным контрагентом. Ее активность проявляется в функциях. В советской политической литературе функции политической системы (или политической организации общества) было принято разделять на внутренние и внешние. К внутренним функциям относились: защита существующей экономической и социальной системы, управление народно-хозяйственным комплексом, консолидация социально-политических сил и регулирование социальных отношений, охрана правопорядка и поддержание общественной дисциплины, культурно-воспитательная деятельность. В качестве внешних функций назывались: защита суверенитета и государственных интересов, развитие сотрудничества с другими странами, участие в решении глобальных проблем современности и борьба за мир[45]. Такой подход к пониманию функций политической системы принижал ее роль в обществе, в значительной мере ставил знак равенства между политической системой и государством.

Основоположники современной концепции функций политической системы Г. Алмонд и П. Пауэлл разделяют функции на входящие, выполняемые политической системой, и исходящие, выполняемые ведущим элементом политической системы – государством. Среди входящих функций Г. Алмонд называет политическую социализацию и рекрутирование, артикуляцию интересов, агрегирование интересов, политическую коммуникацию. Исходящими функциями являются нормотворчество, использование правил и норм, контроль за соблюдением правил и норм[46].

Опираясь на концепцию Г. Алмонда и П. Пауэлла, современная политическая наука склонна исходить из того, что политическая система функционирует на двух уровнях:

1) на уровне общества, по отношению к которому политическая система выступает как субсистема (элемент) социальной системы;

2) внутри самой политической системы[47].

На первом – уровне общества – политическая система осуществляет несколько функций.

Реагирующая функция состоит в способности политической системы реагировать на сигналы, поступающие на ее вход. Здесь важно, чтобы политическая система была динамичной, гибкой, на поступающие сигналы реагировала достаточно быстро и адекватно. Консерватизм, чрезмерная медлительность в реагировании на сигналы могут нарушить взаимодействие политической системы и среды, привести к конфликту, кризису.

Символизирующая функция связана с потребностью политической системы в утверждении собственной легитимности, получении поддержки власти для достижения ею своих целей. Состоит она в способности политической системы формулировать популярные идеи, лозунги, теории, убеждения, социальные мифы, т. е. формировать общественное сознание и манипулировать им.

Добывающая (или экстракционная) функция состоит в способности политической системы получать для себя и социальной среды необходимые ресурсы: материальные, финансовые, информационные, демографические, политические и др.

Ресурсы могут получаться как из внутренних, так и из внешних источников. Распределительная (или дистрибутивная) функция состоит в распределении благ, услуг социальным группам и отдельным индивидам после получения их из внутренних или внешних источников. Блага и услуги могут предоставляться в виде повышения заработной платы, стипендий, пенсий и других социальных выплат, дотаций, кредитов, снижения налогов, пошлинных сборов, финансирования отдельных отраслей или проектов, наград и т. п.

Регулирующая функция состоит в управлении, координации поведения индивидов и отдельных групп. Реализуется она путем введения юридических, нравственных и иных норм, административного влияния и др. В зависимости от типа политической системы регулирующая функция может быть большей (тоталитарные общества) или меньшей (демократические общества), однако в целом обойтись без нее нельзя.

По степени реализации указанных функций оценивают эффективность политической системы, в частности власть правительства над обществом, степень влияния системы на сознание и поведение людей с целью достижения поставленных целей, реальные результаты деятельности тех или иных структур политической системы.

Второй уровень функционирования политической системы, как уже отмечалось выше, отражает то, что происходит в ней самой. Имеется в виду конверсионный процесс, т. е. способы деятельности системы по превращению входящих импульсов в исходящие. Второму уровню свойственны следующие функции: артикуляция интересов (как формулируются требования); агрегирование интересов (как происходит комплектование требований в альтернативные программы действий); выработка правил (как формулируются нормы); применение правил (как эти нормы претворяются в жизнь); контроль за применением правил (как они контролируются и регулируются); политическая коммуникация (как все эти разнообразные действия соотносятся друг с другом внутри системы, а также при взаимодействии системы с окружающей средой)[48].

Первые две функции осуществляются на входе системы, о них уже шла речь при рассмотрении категорий требований и поддержки. Рассмотрим функции системы на выходе. Функция нормотворчества состоит в подготовке и принятии правовых документов, регулирующих поведение социальных групп и людей в обществе. Нормотворчество, как и законотворчество, в конечном счете сводится к принятию решений. Ему, как правило, предшествуют такие этапы, как выработка политики, выбор общих целей и стратегии их достижения, разработка и обсуждение (экспертиза) подготовленных проектов решений.

Функция применения правил состоит в приведении разработанных законов, норм, правил в действие. Имеется в виду, что для реализации этой функции необходимо обнародовать, довести принятые законы, нормы, правила до сведения людей, групп, соответствующих институтов, обеспечить их толкование, доказать их справедливость и необходимость, определить механизм их реализации и т. п.

Функция контроля за применением правил, законов и норм предполагает определенные действия по предупреждению их невыполнения. Во многих странах право контроля предоставлено не только исполнительным, но и законодательным органам (например, контроль за исполнением государственного бюджета, законов, постановлений). Заметим кстати, что довольно часто при принятии законов, правил, положений законодательным путем определяется ответственность за их нарушение.

Функция политической коммуникации состоит в распространении политической информации, ее обмене между отдельными элементами политической системы, между правящей элитой и народом. Политическая коммуникация должна, действуя как по горизонтали, так и по вертикали, обеспечить двустороннюю связь, взаимный обмен информацией, особенно так называемую обратную связь.

В дополнение к названным функциям современные политологи выделяют еще функцию сохранения и адаптации. Она вытекает из стремления политической системы к самосохранению. В связи с этим система должна постоянно заниматься подбором все нового и нового персонала (рекрутированием) и подготовкой его к осуществлению функций управления системой, обеспечению ее эффективной деятельности (социализацией).

Чтобы политическая система могла успешно выполнять указанные функции, она должна обладать властью. Надо отметить, что политологи по-разному подходят к толкованию сущности власти. Так, Т. Гоббс считал, что власть – это средство достичь блага в будущем и сама жизнь есть вечное и неустанное стремление к власти. М. Вебер определяет власть как возможность осуществить свою волю вопреки сопротивлению других.

Т. Парсонс понимал власть как системно-функциональное воздействие, особого рода связь, обеспечивающую способность одних субъектов реализовать функцию управления в отношениях с другими. Р. Даль полагал, что власть дает возможность одному человеку заставить другого делать то, что он по своей воле не сделал бы. По мнению X. Арендта, власть не может принадлежать одному человеку, а только группе людей, действующих совместно. С. Лукас все определения власти сводит к примитивному представлению: некто А тем или иным способом воздействует на Б. П. Моррис уточняет, что власть не просто способ воздействия на кого-то или на что-то, а действие, направленное на изменение кого-то или чего-то. С этой точкой зрения солидаризуется А. Гидденс: обладание властью означает способность менять порядок вещей. Б. Рассел определяет власть как производство намеренных результатов. Б. Баркс рассматривает власть как созидательное начало, основанное на знании[49].

Заметим, что определения власти зависят от того, на каких методологических позициях стоит автор и какая сторона или какие компоненты власти берутся за основу. В соответствии с этим в современной политической литературе можно выделить бихевиористский, теологический, инструменталистский, психологический, воздействующий, функционалистский, системный, структурно-функционалистский, реляционистский, конфликтный и другие подходы к определению понятия власти[50].

Мы в понимании сущности власти исходим из того, что власть в общем смысле – это способность отдельных индивидов, групп людей, общественных институтов оказывать определяющее воздействие на поведение, деятельность отдельных людей, групп, институтов с помощью каких-либо средств (воли, авторитета, права, насилия) для достижения определенных целей. Таким образом, основными компонентами власти являются: субъект, осуществляющий властное воздействие; объект, воспринимающий воздействие субъекта; средства (ресурсы), с помощью которых осуществляется властное воздействие; процесс, приводящий в движение все компоненты власти.

Как и для любой власти – экономической, правовой, военной, духовной, семейной и др., для политической власти присущи два универсальных принципа: командование и подчинение. Оба они общественно необходимы и воспроизводятся в процессе общественных отношений. Политическая власть призвана координировать и контролировать отношения между государством и обществом, общественными группами, классами, политическими институтами, партиями, гражданами, органами государственного управления и др., превращать эти отношения по возможности в организованные и бесконфликтные.

К наиболее важным, общественно значимым функциям политической власти можно отнести следующие: поддержание общественного порядка и стабильности; выявление, ограничение и разрешение конфликтов; достижение общественного согласия (консенсуса); принуждение во имя социально значимых целей и сохранения стабильности; управление делами общества[51].

Власть возникает в отношениях между людьми, группами людей, обществом и его частями, т. е. субъектами, наделенными сознанием, волей, способностью действовать. Сама власть ничего делать не может, действуют люди, либо обладающие властью, либо подчиняющиеся. В обыденной жизни как субъекты власти могут восприниматься собрания, съезды, парламент, правительство и др., хотя в каждом случае действуют люди. Поэтому прав Ю. Ирхин, отмечающий, что «властно-управленческие отношения нельзя представить как некое безличное социальное образование. Они всегда получают персонифицированную окраску, внешне “проявляясь” через отстоящую от “управляемых” личность того или иного руководителя – президента, премьер-министра, мэра и т. п., чьи индивидуальные качества могут оказывать значительное влияние не только на деятельность возглавляемого им органа управления, но и на функционирование других властных структур – в зависимости от места и роли данного органа в конкретной общественной системе»[52].

Вместе с тем собственные возможности любого руководителя неизбежно ограничены объективным характером общественных отношений. Именно поэтому невозможно осуществить какие-либо властные решения, если они не отвечают потребностям общества и не пользуются широкой поддержкой значительных социально-политических сил. Однако заметим, что люди, обладающие властью, могут выступать как индивиды, как общности и как представители определенных институтов. В двух последних случаях носителями власти формально выступают общности и институты, но они в любом случае выражают волю людей, коллективную или институционально оформленную.

Итак, субъектами политической власти могут быть:

отдельные личности; социальные группы;

правящие элиты, бюрократия,

лобби (группы давления);

политические партии и организации;

государство в лице его политических и управленческих институтов; социальные общности (народ, нации, классы, социальные слои – как правило, они осуществляют власть опосредованно);

толпа (охлос – может брать власть в свои руки в условиях кризиса, отсутствия организованной политической силы, когда не рассудок, а эмоции, темные инстинкты берут верх; в результате захвата власти толпой устанавливается режим охлократии).

Приведенные выше рассуждения в полной мере касаются и объекта власти. Ведь любое властное решение в конечном счете должны выполнять люди. Это могут быть отдельные личности, социальные группы, сообщества или созданные людьми институты (организации, учреждения, ведомства и т. д.).

Чтобы субъект власти мог воздействовать на объект, чтобы власть могла властвовать, необходимы соответствующие средства, ресурсы. Субъекты политической власти обладают уникальной системой ресурсов. К ним относятся: государство с его аппаратом, армией, правоохранительными и карательными органами, денежной и налоговой системой и т. д. Государство имеет монопольное право издавать законы, обязательные для всего населения, легально использовать силу. В его распоряжении имеются экономические, социальные, культурно-информационные ресурсы; интересы, убеждения, чувства, эмоции людей. Среди них отдельно отметим страх за жизнь, здоровье, имущество, благосостояние. Человек часто вынужден вести себя не так, как хотел бы, а должен подчиняться принуждению. Принуждение может быть физическим, психологическим, моральным. Во властных отношениях широко используются также убеждения, сдерживание, побуждение; язык как элемент политической культуры. Язык власти специфичен, он опирается на мифы, стереотипы, а значение слов зависит от субъекта власти. Языковая политика играет заметную роль в информационной деятельности, избирательных кампаниях и т. п.; экономический, военный, культурный потенциал страны, территория государства, стабильность и порядок в обществе, природные богатства, численность населения и его качество и т. п.; традиции, идеология, доверие населения, общественное сознание; знания, информация, средства массовой информации и др.

Процесс осуществления власти, властная деятельность – это сложное, многоаспектное и динамичное социальное явление. Реально оно проявляется в закрепляемых соответствующими нормами и институтами отношениях подчинения воли отдельных лиц или групп единой руководящей воле, вырабатываемой в рамках данного сообщества. Подчинение может быть осознанным, реальным и формальным, добровольным и вынужденным. Причем вынужденное подчинение может при определенных обстоятельствах трансформироваться в неповиновение и сопротивление. При росте неповиновения институтам власти приходится прибегать к методам властного воздействия.

Политическая наука различает следующие средства осуществления власти: право, авторитет, убеждение, традиции, манипуляции, принуждение, насилие[53].

Для характеристики властных отношений и на уровне непосредственного восприятия, и на уровне политического знания часто используют термин «господство», который обозначает форму общественной организации власти. Политическая наука определяет господство как механизм осуществления власти, принимающий форму социальных институтов и предполагающий деление общества на господствующие и подчиненные группы, иерархию и социальную дистанцию между ними, выделение особого аппарата управления[54].

Политическое господство проявляется обычно как средство приобретения социального господства, т. е. привилегированного положения в обществе. Альтернативой господству является самоуправление общества, однако оно возможно в небольших пределах и на ограниченных территориях, но отнюдь не в рамках политической системы или даже государства.

Политическая власть имеет ряд особенностей, которые отличают ее от других типов власти. К ним относятся: легитимность; легальность использования силы или угрозы ее использования; верховенство по отношению к любой другой власти; публичность, т. е. всеобщность и безликость; моноцентричность; многообразие имеющихся ресурсов[55].

В ряду этих особенностей отдельно следует рассмотреть легитимность политической власти. Сам термин «легитимность» возник в начале XIX в. во Франции и выражал стремление восстановить власть короля как единственно законную в отличие от власти узурпатора. Тогда же этот термин приобрел и другой смысл: признание данной государственной власти и территории государства на международной арене. Требование легитимности власти возникло как реакция против насильственной смены власти и перестройки государственных границ, против произвола и охлократии. Следовательно, под легитимацией политической власти понимается процедура ее общественного признания, объяснения, оправдания и положительной оценки как результат восприятия и отражения властных отношений общественным сознанием. Другими словами, легитимность означает признание населением данной власти, ее права управлять.

Легитимность, по мнению политологов, не обладает юридическими функциями и не является правовым процессом. Это доверие и оправдание власти, поэтому легитимность тесно связана с моральной оценкой власти. Легитимность призвана обеспечить повиновение, согласие без принуждения, а если оно не достигается, то оправдать принуждение, использование силы. Легитимная власть авторитетна и эффективна. Чтобы завоевать и удержать легитимность, доверие народа, власть прибегает к аргументации своих действий, обращаясь к моральным ценностям, традициям, истории, чувствам и эмоциям, реальной или вымышленной воле народа, велениям времени, научно-технического прогресса, требованиям производства, историческим задачам страны и др.

Типологию легитимности предложил М. Вебер. Исходя из источников легитимности, он выделил три типа власти – традиционную, харизматическую и легальную. В конкретных политических системах эти три типа обычно переплетаются при преобладании одного из них.

Традиционная власть опирается на веру в ее вечность и священный характер. Решения и действия лиц, осуществляющих эту власть, считаются правомочными, если они соответствуют сложившимся в обществе традициям или историческим прецедентам, соблюдение которых препятствует абсолютному произволу. По своей мотивации традиционная легитимность схожа с отношениями в патриархальной семье, где младшие повинуются старшим. Традиционная власть была характерна для древних восточных империй, для средневековой Европы.

Элементы традиционной легитимности присутствуют и в современных политических системах.

Харизматическая власть основывается на признании исключительных, «сверхъестественных» способностей и свойств того или иного индивида, позволяющих ему осуществлять в обществе функции пророка, вождя или реформатора.

Харизматический тип властвования возникает, как правило, в период кризисов, революций, войн и других социальных потрясений, когда для достижения определенной цели становится необходимой мобилизация всех сил и резервов общества. Харизматический авторитет не связан нормами или правилами, он зависит не столько от идей, сколько от приверженности масс, их веры в особые качества вождя, от преклонения перед ним. Со своей стороны лидер полагает, что выполняет «историческую миссию», поэтому требует поддержки и послушания. Элементы харизмы были у Ленина, Сталина, Мао Цзэдуна, Гитлера, Де Голля, Тито, Троцкого, Рузвельта, Черчилля.

Разновидностью харизмы является вождизм, а общим для всех видов вождизма – требование личной преданности вождю. Этому типу властвования не всегда чужда демократия, поскольку формально признаются права большинства, есть поддержка населения. Для обществ с харизматической властью характерны тотальная идеологизация, гражданский конформизм, продвижение по социальной иерархии на основе личных связей.

Харизматическая власть, и вождизм в том числе, является относительно нестабильной; лидеру, чтобы ее удерживать, необходимо постоянно демонстрировать свою исключительность, решать новые задачи.

Легальная легитимность возникает на том этапе исторического развития, когда в обществе складываются общеобязательные нормы, регламентирующие процессы социального управления. Наиболее развитой формой этого типа власти выступает рационально-правовое государство, где властные отношения легитимируются нормами права. Основным правовым актом такого государства является конституция, устанавливающая определенные правила социального поведения, обязательные для всех без исключения граждан, в том числе политических руководителей. Для обоснования своей власти правящая элита обращается к действующему законодательству, которое предусматривает свободное волеизъявление народа, выборность всех государственных органов, равноправие политических сил, ограничение сферы деятельности правительства, определенное дистанцирование государства от общества, базируясь при этом на высокой политической культуре населения.

Мировой опыт показывает, что к стабильной легитимности ведет лишь рационально-правовой способ, при котором доверие и уважение к власти основываются на признании законными ведущих к ней путей. В обществе формируется согласие относительно «правил игры» на политической арене. Такое согласие служит основой стабильности режима.

В дополнение к типологии легитимности, предложенной М. Вебером, некоторые политологи считают возможной этническую легитимность, т. е. формирование властных структур по национальному признаку. Этот тип легитимности в определенной степени присущ, например, многим новым государствам, возникшим на постсоветском пространстве. Этническая легитимность развивается при высокой политической активности лиц коренной национальности, манипуляции идеей национального государства, становлении этнократии[56]. Этническая легитимность, по нашему мнению, не имеет исторической перспективы, ибо в процессе мирового развития как приоритетный выделился легальный, или рационально-правовой, тип легитимности.

Политическая система является подсистемой более сложного образования – общественной жизни, которая в структурном отношении наряду с политической сферой включает также отношения в экономической, социальной и духовно-культурной сферах. Все эти сферы в своей совокупности представляют ту среду, в которой функционирует политическая система. Своеобразие ее функционирования состоит не только в том, что она определяет сущность политических отношений в обществе, но и в том, что политический момент при государственной организации общества присутствует практически в большинстве общественных отношений. В этом, в конечном счете, и состоит сущность взаимоотношений политической системы и среды.

В политологии, несмотря на наличие различных подходов, теорий, концепций, сложилось довольно четкое понимание политической системы как основного компонента общества. Политическая система представляет собой сложное и в тоже время целостное образование, определяющее политические отношения в обществе в вопросах достижения, удержания и реализации власти. Доминирующий элемент политической системы – государство с его институтами. Элементами политической системы являются и негосударственные образования: политические партии, общественные объединения, независимые средства массовой информации и др. Политическая система включает в себя также политические отношения, т. е. отношения между индивидами, социальными группами, нациями, другими общностями в вопросах политической власти.

Сложившиеся политические системы, как правило, стабильны и устойчивы. Их устойчивость определяется характером и сущностью связей между элементами каждой системы. В то же время внутренние противоречия и наличие в политической системе реформаторских и революционных сил побуждают ее к внутренним изменениям. Это обстоятельство обусловливает динамизм политической системы.

В силу объективных процессов, происходящих внутри системы, в ней вырабатываются новые ценности, ориентации, установки, принимаются новые решения, которые, будучи направленными в общество, понуждают его к определенным трансформациям. Но коль скоро трансформируется общество, трансформируется и сама политическая система. Поэтому каждая политическая система носит конкретно-исторический характер.

В связи со сказанным представляется целесообразным вспомнить о концепции А. Тойнби14, согласно которой каждому обществу внутренне присущи стимулы к развитию и росту. Именно в силу этого рождаются исторические вызовы, на которые должна реагировать прежде всего политическая система.

И если она не в состоянии дать адекватные ответы на два и более последовательных вызова, то наступает надлом, кризис политической системы. По мере изменений в расстановке социально-классовых сил в обществе претерпевает изменения и механизм политических отношений. Происходит трансформация политической системы.

Изменения политической системы, ее трансформация, как правило, происходят в переломные моменты в истории государства, они определяют сущность переходных периодов. Применительно к новым государствам, возникшим на постсоветском пространстве, этот период заключается в переходе от тоталитаризма к демократии. При этом очень важно, гарантирует ли формирующаяся политическая система демократию.

Речь идет о том, сформировались ли в недрах политической системы новые демократические институты и отношения, поддерживаются ли они обществом. Основным инструментом политической трансформации является государство. Но диалектика этого процесса состоит в том, что само государство подлежит трансформации. Что же касается роли негосударственных институтов в процессе трансформации политической системы, то она определяется уровнем сформированности гражданского общества и его взаимоотношениями с государством.

Глава 2

Объективная необходимость трансформации политической системы Кыргызстана после обретения независимости

2.1. Политическая система советского Кыргызстана

Политическая система советского Кыргызстана складывалась в течение длительного периода. Считается, что ее формирование в республике, как и в СССР в целом, в основном завершилось к концу 30-х гг., хотя здесь еще длительное время сказывались влияние родоплеменных пережитков и особенностей хозяйственного уклада, неразвитость экономики, культурная отсталость. Все это было обусловлено спецификой исторического развития кыргызов. Создав в IX–X вв. высокоразвитую по тем временам цивилизацию, они впоследствии стали объектом агрессивных притязаний более сильных соседей, утратили независимость и собственную государственность. Во второй половине XIX в. кыргызские земли вошли в состав Российской империи, став ее окраинной колонией.

Присоединение Кыргызстана к России положило конец каким-либо попыткам государственного самоопределения кыргызов. Военно-колониальный характер режима и форм управления препятствовал и этнической консолидации кыргызов: кыргызские территории были разделены между четырьмя областями в составе Туркестанского генерал-губернаторства. Вместе с тем, как справедливо отмечает К. Нурбеков[57], после вхождения кыргызских земель в состав России были ликвидированы феодальные междоусобицы, домашнее рабство, нанесен сильный удар по пережиткам родового деления.

Таким образом, кыргызский народ вступил в XX в. разрозненным, разобщенным, без собственной государственности. Опыт государственного строительства, приобретенный в средние века, был утрачен. Встал вопрос о самом существовании кыргызов как отдельного народа, ибо исторический опыт доказал, что народ, не сумевший создать собственную государственность, обречен на историческое небытие, на исчезновение.

Кардинальные изменения в его судьбе наступили после установления советской власти. Формально установление советской власти в Туркестанском крае началось 14 ноября 1917 г., когда в Ташкенте был арестован Туркестанский комитет Временного правительства.

Официально переход всей власти в руки Советов был провозглашен III съездом Советов Туркестана, который состоялся 28 ноября – 5 декабря 1917 г. На кыргызских территориях установление советской власти длилось с ноября 1917 г. до середины 1918 г., а фактически завершилось лишь в начале 20-х гг., что было обусловлено рядом причин, в частности отсутствием социальной базы для новой власти, разрозненностью кыргызского населения, начавшейся Гражданской войной, которая приобрела форму борьбы с так называемым басмачеством и др.

В сложной обстановке политического, экономического, духовного переустройства общества на одно из первых мест по своей значимости вышла проблема разобщенности кыргызов. В составе разных областей Туркестана они составляли этническое меньшинство, интересы которого нередко игнорировались.

Шел процесс реальной ассимиляции кыргызов узбеками и казахами. Все это не могло не беспокоить молодые национальные кадры, в том числе и партийные. Они уже в первые годы советской власти все более настойчиво поднимали вопрос о национально-территориальном самоопределении кыргызов.

Идея национально-территориального самоопределения кыргызов вполне вписывалась в программные установки большевиков по национальному вопросу. Уже в первой программе РСДРП, принятой на II съезде партии в 1903 г., было провозглашено «право на самоопределение за всеми нациями, входящими в состав государства»2. Эта установка была более четко сформулирована на совещании ЦК РСДРП с партийными работниками в Поронине в октябре 1913 г.: «Что касается права угнетенных царской монархией наций на самоопределение, то есть на отделение и образование самостоятельного государства, то с.-д. партия безусловно должна отстаивать это право»[58]. И в дальнейшем большевики неуклонно отстаивали право наций на самоопределение, что нашло свое отражение во многих партийных документах, в том числе и в программе РКП(б), принятой VIII съездом в марте 1919 г.[59] Установки партии по национальному вопросу нашли отражение и в соответствующих документах советской власти – декрете II Всероссийского съезда Советов, Декларации прав народов России, обращении «Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока».

Однако в дальнейшем вопрос о праве наций на самоопределение стал увязываться с вопросом о целесообразности такого самоопределения. Уже в поронинской резолюции отмечалось: «Вопрос о праве наций на самоопределение… партия должна решать в каждом отдельном случае… с точки зрения интересов всего общественного развития и интересов классовой борьбы пролетариата за социализм». Исходя из того что «Октябрьская революция одним ударом разорвала цепи национального угнетения», а «пролетариат нашел в советском строе ключ к правильному разрешению национального вопроса, он открыл в нем путь организации устойчивого многонационального государства на началах национального равноправия и добровольности»[60], большевики настойчиво пропагандировали идею советской федерации и советской национальной автономии как наиболее целесообразной формы национальной государственности народов России.

Первым автономным образованием в составе РСФСР стала Туркестанская Автономная Советская Социалистическая Республика. Это был полиэтнический конгломерат, потому вопрос о национальном размежевании Средней Азии требовал практического, незамедлительного, но в то же время и взвешенного решения.

Национально-территориальное размежевание Средней Азии являлось делом довольно сложным: кыргызы были разобщены, входили в состав разных административно-территориальных единиц; значительная часть населения вела кочевой или полукочевой образ жизни, что затрудняло определение границ волостей и уездов; сказывались пережитки феодально-родового уклада, что порождало межродовую борьбу за власть, и т. д. В конечном счете было принято решение предоставить кыргызскому народу право выйти из состава Туркестанской АССР и образовать Кара-Киргизскую автономную область в составе РСФСР. Создание автономной области было конституировано 27–30 марта 1925 г. на учредительном съезде Советов ККАО. В состав нового автономного образования вошли территории, населенные преимущественно кыргызами. Аналогичные решения были приняты и относительно других народов Средней Азии.

Еще учредительный съезд Советов ККАО поднял вопрос о ее переименовании в Киргизскую автономную область. Соответствующее решение по этому вопросу ВЦИК РСФСР принял в мае 1925 г. В ноябре 1926 г. Киргизская автономная область в существующих границах была преобразована в Киргизскую Автономную Советскую Социалистическую Республику, а по Конституции СССР, принятой 5 декабря 1936 г., преобразована в Киргизскую Советскую Социалистическую Республику.

Установление советской власти на кыргызских землях сопровождалось формированием новых органов власти – сначала революционных комитетов (их формирование диктовалось условиями Гражданской войны), а затем Советов. Важным в этом плане было создание жайлоонных Советов, которые осуществляли свою деятельность в районах летних кочевий. Одновременно принимались меры по коренизации советского аппарата, расширению участия населения в управлении делами села, района, всей республики.

Происходили заметные изменения в хозяйственном укладе кыргызского населения, чему во многом содействовала земельно-водная реформа, сопровождавшаяся изъятием земель у кулаков-переселенцев и передачей их безземельным и малоземельным дыйканам. Беднякам передавались и свободные государственные пахотные земли. Одним из главных последствий преобразований в аграрном секторе стал массовый переход кыргызов к оседлости, который был в основном завершен к концу 30-х гг. Значительную финансовую и материальную помощь республике в переводе кочевников к оседлости оказывали центральные органы РСФСР и СССР.

Центр вообще оказывал значительную помощь республике в экономическом развитии. За годы советской власти в Киргизии создано 130 отраслей, которые выпускали 3700 наименований промышленных изделий, в том числе машино- и приборостроение, электроэнергетика и электроника, строительная индустрия, нефтяная и горнорудная, легкая и пищевая промышленность, построен каскад электростанций на р. Нарын и др.

В сельском хозяйстве развивались животноводство, зерновое земледелие. Площадь поливных земель достигла 1 млн га. Широкое распространение получило выращивание технических культур – сахарной свеклы, хлопчатника, табака.

За годы советской власти выросло благосостояние народа. Например, в 1991 г. на 100 семей приходилось: радиоприемников – 89, телевизоров – 94, холодильников – 82, стиральных машин – 86, швейных машин – 66, велосипедов и мопедов – 69 и т. д.6

Кыргызстан стал республикой сплошной грамотности. Еще к концу 70-х гг. был в основном завершен переход ко всеобщему среднему образованию молодежи; работали 12 высших и 48 средних специальных учебных заведений, свыше 1210 клубов, 1729 массовых библиотек, 33 музея, 10 профессиональных театров, 1350 киноустановок и т. д.7 В 1943 г. был открыт Кыргызский филиал Академии наук СССР, а в 1954 г. создана Академия наук Кыргызстана. К концу 80-х гг. в республике функционировали 50 научных учреждений, в которых трудились свыше 10 тыс. научных работников. Бурно развивалось искусство.

Приведенные факты неоспоримо свидетельствуют о высоком потенциале советского общественно-политического строя и, в частности, советского тоталитарного режима, о его реальных достижениях. Поэтому Президент Кыргызской Республики А. Акаев имел все основания заявить: «Национальная государственность кыргызского народа в годы советской власти, даже при том, что она в значительной мере действительно была категорией декларативной, имела громадные положительные последствия. Я уж не говорю о том, что кыргызы были спасены от геноцида, что осуществлялось культурное строительство, которое при всех своих издержках не может не вызвать восхищения. В кыргызском обществе сложилось (в достаточной мере цивилизованное) политическое, государственное и даже правовое сознание»[61].

Оценивая в целом положительно успехи советского Кыргызстана в экономической, социальной и культурной сферах, считаем необходимым предостеречь от имевшего место в советские годы их чрезмерного преувеличения. Реальное положение вещей не всегда подтверждает оценки партийно-советской пропаганды. Например, в 1940 г. поголовье крупного рогатого скота составляло 77,7 % к уровню 1928 г., овец и коз – 52,2 %, лошадей – 61,6 %. Урожайность озимой пшеницы за эти годы снизилась на 15,3 %, яровой пшеницы – на 19,2 %, картофеля – на 32 %. И это несмотря на развернутую мелиоративную работу, применение более совершенной техники[62].

Не лучшим оказалось положение в промышленности, строительной индустрии. В годы первой пятилетки в развитие промышленности было вложено лишь 46,2 % предусмотренной планом суммы. План по добыче угля был выполнен на 57,7 %, а во второй пятилетке этот показатель снизился до 29,9 %.

В послевоенные годы и в годы строительства так называемого развитого социализма с особой остротой проявились экстенсивные методы хозяйствования, фондоотдача из года в год сокращалась. Так, в течение 1975–1985 гг. основные производственные фонды в народном хозяйстве увеличились на 85 %, а валовой общественный продукт возрос на 51 %, произведенный национальный доход – на 53 %. Производство промышленной продукции возросло на 60 %, а валовой продукции сельского хозяйства – на 18%10.

И все же главным достижением советской власти в Кыргызстане стало восстановление национальной государственности кыргызов. После почти тысячелетнего перерыва восстановление государственности явилось для кыргызского народа событием громадного исторического значения. Благодаря этому кыргызский народ воссоединился, был спасен от ассимиляции и сохранился как этнос со своим языком и многовековой культурой.

Государственный суверенитет, хотя и урезанный, во многом декларативный, дал кыргызскому народу возможность самому определять свою судьбу, экономику, социальную сферу, искусство, создать национальную науку, резко улучшить материальное благосостояние, подняться до уровня развитых цивилизованных наций мира. Вместе с тем кыргызский народ, как и другие народы СССР, на собственной судьбе испытал все тяготы ускоренного строительства социализма, включая культ личности, насильственную коллективизацию, массовые репрессии и расстрелы, диктат административно-бюрократической системы, монополию коммунистической идеологии, русификацию, отрицание национальных ценностей и традиций и т. д. – словом, все то, что было присуще советской политической системе.

Национальная государственность Кыргызстана, его политическая система, как и всего СССР, складывались постепенно. Основные структурные и качественные параметры были закреплены в Конституции СССР 1936 г. В 1977 г. была принята новая Конституция СССР, сохранившая преемственность идей и принципов Конституции 1936 г., но узаконившая диктат КПСС и усилившая идеологическую, пропагандистскую направленность. На основе Конституций СССР в 1937 и 1978 гг. были приняты Конституции Киргизской ССР. Поскольку Кыргызстан являлся составной частью по форме федеративного, но фактически жестко централизованного государства, его политическая система по основным параметрам и сущностным качествам ничем не отличалась от союзной, была советской. В то же время она в определенной мере отражала национальное своеобразие республики.

Структуру политической системы Киргизской ССР, как вытекает из первой главы ее Конституции, составляли: социалистическое общенародное государство; КПСС; профсоюзы, ВЛКСМ, кооперативные и другие общественные организации; трудовые коллективы[63]. Однако эти конституционные установления требуют уточнения. Так, кыргызское государство неправомерно называть социалистическим. Здесь, как и в СССР в целом, были ликвидированы классы частных собственников, но реальным собственником орудий и средств производства, результатов труда являлся вовсе не народ, а партийно-государственный аппарат.

Участие народа в распоряжении собственностью, распределении произведенного продукта было чисто формальным. Не была Киргизская ССР и общенародным государством. Конституция республики устанавливала, что «власть в Киргизской ССР принадлежит народу. Народ осуществляет власть через Советы народных депутатов, составляющие политическую основу Киргизской ССР»12. Советы составляли единую систему органов государственной власти и наделялись распорядительными, исполнительными и контрольными функциями. Советы всех уровней избирались на основе всеобщего, равного и прямого избирательного права при тайном голосовании. Однако власть народа, якобы реализуемая через Советы, была призрачной, носила формальный характер.