Искажение

– Что?

– Оставь меня одну.

Она опустилась в кресло, обвила руками колени и уткнулась в них головой. Краем уха услышала, как хлопнула дверь, и остальное пространство потонуло в ее полном отчаянья крике.

Глава 18

Он смотрел на зарывшуюся в невесомые одеяла спящую девушку и думал, удача это или кошмар. За последнее время ему слишком часто приходится просыпаться в женской компании. Рома фыркнул и все-таки вышел из спальни, закрыв за собой дверь.

Она заслужила небольшой отпуск от реальности. Вчера они, как и задумывалось, приехали в ресторан, заказали ужин. План отклонился от первоначального, когда девушка в первый раз попросила бокал вина. Оказалось, она совсем не умеет пить, потому что ни разу не делала этого раньше, но алкоголь не в состоянии вылечить недуг, он снимает симптомы, маскирует нашу медленную смерть, но больше он сделать не способен.

Объяснить это ей он не успел, да и к тому же градус раскрепостил ее. Роме уже стало интересно, что же довело ее до рюмки. Секрета, видимо, это не составляло, особенно после пятого бокала. Ему удалось узнать о ней все. Имя, адрес, место работы, даже страхи и желания. Вспомнилось, как отец расписывал ему выгоду от брака с Аленой. Кстати, не сразу, но он вспомнил, где видел эту девушку. Жалко, ей до него не было дела.

Правда, Рома не мог с абсолютной точностью сказать, что это она. Мирно спящая в его кровати напуганная девочка разительно отличалась от вечно улыбающейся жеманной особы высшего общества, какой она являлась на том вечере. И с удивлением для себя Роман отметил, что изысканная куколка интересует его куда меньше, чем встреченная вчера незнакомка.

Из праздного любопытства он даже залез в интернет – узнать поближе «даму высшего света». Фото и правда имели ее внешность, сводки показывали ее выступления, слащавый сценический псевдоним «ангел» светился практически на каждой странице. Ангелина умела хорошо играть не только на сцене, но и в картине собственной «ангельской» жизни. Из сотни сайтов, что Рома перебрал за последние полчаса, только один выдал ему из ряда вон выходящее фото. Там она уже больше напоминала себя. Простое летнее платье, скрученные в невзрачный домашний пучок волосы – Ангелина сидела в самой дальней части ничем не приметного кафе, вчитываясь в скромную книжечку и попивая кофе.

Квартиру пронзил резкий яркий звук резво прыгающих струн скрипки. Сам не зная, зачем, Роман сохранил то невзрачное фото и статью под ним. Затем нашел источник шума, оказавшийся Ангелининым телефоном, и ответил на звонок.

– Слушаю.

– Лина, мне… – тонкий, пронизанный слезами голос изначально и не понял, кто ему ответил. – Простите, вы кто?

Роман стушевался, теперь как-то резко ему пришло в голову, что, вероятно, это было невежливо – трогать чужие вещи без спросу.

– Ангелина на данный момент не может подойти к телефону, но я могу передать ей, если вам срочно нужен ответ, – строго, четко и по-деловому.

– Оу. Да… Да, скажите ей, пожалуйста, я очень… жду ее звонка. М-да. С-спасибо.

Он пару раз прокрутил в голове невнятное бормотание трубки, глянул на экран телефона и чуть было не выругался.

– Алена, какого черта происходит?

Вспомнился праздник у Тоневых: Лина и Алена что-то обсуждали после выступления. Но такой голос у Алены он слышал только в вечер сорванного свидания на своей яхте.

– Рома? – видно, горе не испортило ее способности быстро соображать. – Что телефон Ангелины делает у тебя? Вы знакомы? – голос Алены оживился беспокойством за подругу.

– Долгая история. Что приключилось с тобой?

– Долгая история.

Рома ухмыльнулся. За его спиной зашуршали чужие шаги. Лина стояла, рассматривая окружающее пространство так, словно попала в иной мир. Наконец в поле ее зрения попал Роман, а потом и знакомый гаджет. Ей уже захотелось задать тучу вопросов, но молоточки, стучащие по вискам, застучали еще и по совести. А та не позволила перебивать человека, особенно чужого, во время телефонного разговора.

– Мы приедем в течение десяти минут, – коротко бросил Роман и повесил трубку.

– Кто это был? – хрипло спросила Ангелина – видимо, вчера ее организм потерял огромное количество воды.

– Алена. Видимо, у вас ментальная связь. В передряги вы тоже попадаете синхронно, – он покачал головой, налил гостье стакан воды и, отправляясь в гардероб, бросил: – Выходим через пять минут.

Глава 19

Лина сидела в шикарной гостиной своей лучшей подруги, перебирая пальцами завитки узоров на дорогой кружке, Роман настоял, чтобы Алена сделала ей чай. Ангелина все еще плохо вспоминала события вчерашнего вечера, но это и не являлось главной проблемой.

– Ты сказала, «выгнали»? – потрясенно переспросила Лина.

Алена, до того стоящая напротив окна, подошла ближе и шумно рухнула на кресло.

– Дали день на сборы, – она качала головой, словно так можно было разогнать странный галлюциногенный туман.

Рома, кашеваривший нечто на кухне, ярко выругался.

– Никогда не думал, что могу возненавидеть абсолютно незнакомого мне человека. Что думаешь делать? – он поставил на стол пару тарелок с печеньем и другими вкусностями.

– Да, – подхватила Лина, – где сам виновник торжества?

Стук ее сердца можно было услышать уже в каждом углу квартиры, казалось, странное беспокойство хозяйки впиталось в стены.

– Я в некоем роде выгнала его.

Рома вопросительно выгнул бровь.

– Он ненавидит моих родителей. Не понимает, почему это может быть так тяжело. Для него все просто – с глаз долой, из сердца вон. Живем дальше. У меня так не получается, – она уставилась в пустую кружку, будто умела гадать по чайным листьям. А если там начертана ее смерть?

– Быть может, он прав? – вкрадчиво уточнила Ангелина.

– Ты сейчас защищаешь Сашу? – в тон ей спросила Алена.

Подруга только пожала плечами.

– А не ты ли несколько дней назад твердила мне, что мои родители самые лучшие? Что они любят меня? Что я зря к ним придираюсь? Это были твои слова! Как же ты быстро переобулась, дорогая подруга!

Алену взбесило такое отношение Лины к ее проблемам. Словно все здесь было придумано, расписано и снято, а они после очередной сцены превратятся в совершенно других людей и сядут пить дорогостоящий кофе, размышляя об удачном новом кадре.

– Я и сейчас считаю, что родители – все-таки неотделимая от нас часть жизни. Если можно с ними помириться, стоит это сделать.

– Ангелина! Это иной случай, – встрял недовольный Рома.

– Да чем же это иной случай? Ну не сошлись интересами, но всегда можно найти компромисс!

– Вот пойди и попробуй найти с ними компромисс, а я постою в сторонке. Посмотрим, что у тебя выйдет!

– А ты таким тоном со мной не разговаривай. Если бы у меня вообще были родители, я в любом случае оставалась бы на их стороне!

Девушки гневно буравили друг друга взглядами. Битва эта продолжалась до того, как Рома спросил:

–У тебя нет родных?

Алена пропустила эту реплику, ее больше волновали собственные проблемы, но теперь и ее интересовал этот факт.

Ангелина же подогнула колени под себя и уставилась взглядом на пол.

– Есть, наверное. Дети из ниоткуда не появляются, сам знаешь, но я их никогда не видела. Все детство провела в детском доме, – Лина тряхнула головой, вспоминая далекое время. – Многих приходили и забирали разные женатые парочки – кто моложе, кто старше, но на меня будто накинули мантию-невидимку. В восемнадцать правительство выделило мне неплохую квартиру, по блату устроило в балет, я еще ребенком хотела учиться танцевать, а кроме балетной школы, детский дом ничего не предлагал.

Алена и Рома переглянулись и замерли, вернув свое внимание Ангелине.

– Детские мечты развеялись: оказалось, это не так-то просто – быть всеобщей любимицей. Потом я увидела, как за одну мою сокурсницу пришла договариваться ее мать, уверяя, что именно она должна танцевать ведущую роль. Тогда мне стало понятно, что связи бывают полезнее таланта и тяжелой работы. Родителей не было, но я всегда умела слушать и наблюдать, научилась пользоваться своей мантией как подарком, а не проклятием. Ты помнишь, как мы познакомились? – вскинув глаза к Алене, прохрипела она.

Да, это сложно было забыть. Лина тогда была приглашена в качестве танцовщицы на очередной прием ее родителей, в то время не существовало еще никакого «ангела».

Лина открыто жеманничала со всеми пришедшими людьми, но, когда праздник снова стал напоминать собрание бизнесменов, Ангелина вытащила Алену на свежий воздух и прекратила наиграно улыбаться. Она интересовалась всем, что Алене нравится и не нравится, приятно шутила и весело подкалывала. Теперь стало понятно, что искусство сценарной лжи было неотличимо от бытовой.

– Ты нужна была мне ради тех же связей. Да, тебе аналогичное вовсе не нужно было от меня, и это радовало. Люди обычно только того и хотят – подмазаться к известной балерине и вместе с ней оказаться на пьедестале. Жалко, там место только на одного, – Лина прикрыла глаза и вздохнула. – Сначала мне было совестно, потом привыкла. Чем дальше шли дни, тем меньше мне приходилось играть, но полностью себя отпустить не давал страх. Вдруг мой настоящий характер как-нибудь заденет твою гордость, и ты прекратишь со мной общение. А когда ты начала постоянно задумываться о правильности решений своих родителей, мне стало завидно. Ты могла просто позвонить матери и попросить абсолютно все, чего душа пожелает, нужно было лишь угождать ей в ответ. А я делала то же самое годами, но никогда не имела такого источника неисчерпаемой помощи. А ты так легко от нее отказывалась, отрекалась, что я приревновала.

– Получается, тебе было нужно мое сострадание? Чтобы в нужный момент превратить мою доброту в свой спасательный круг?

Ангелина сухо кивнула и снова уставилась в пол. Алена чувствовала себя еще хуже, нежели утром. Отречься от семьи и видеть, как она в ответ отрекается от тебя, а теперь еще и человек, которого ты считала ближайшим другом. Как же противно и больно.

– Меня всегда поражало женское коварство, но это…

Алену бесили надменный игривый тон и нахальная ухмылка Романа.

– Тебе смешно? – рявкнула она.

– Нет. Вовсе нет. На самом деле это чертовски страшно, – он отставил свою кружку в сторону, – но мы не живем в идеальной модели. Мы живем в реальности. Жестокой, грубой, болезненной. Вы можете злиться друг на друга столько, сколько душе угодно, но делу это не поможет.

– Ты предлагаешь нам обняться и забыть все вышесказанное? – Ангелина саркастически ухмыльнулась. – Могла и не стараться объяснять.

– Действительно, – язвительно зашипела Алена.

Роман покачал головой.

– Ты сейчас чего хочешь этим добиться? – шикнул на последнюю он. – Она, – ткнул пальцем в Ангелину, – пыталась выжить, прошу заметить, в куда более суровых условиях, нежели некоторые. А ты в упор не желала замечать лезущего из шкуры вон парня под своим носом, довела беднягу до белого каления и родителей в придачу, каким бы дерьмом те ни были. Закрыли тему! Обе хороши! – он откинул голову на спинку дивана и провел пальцем по губам. – Вопрос, который нам сейчас стоит задать: так это что теперь со всем этим делать?

Глава 20

Алена благодарна Роме за вступление в часть ее новой жизни. Он ей казался проповедником. После лаконично заданного, но честного вопроса они с Ангелиной извинились друг перед дружкой.

– Я погорячилась, прости, – Алена стояла, обнимая себя руками.

Они остались в комнате вдвоем – Рома ушел ответить на срочный звонок, вероятно, они сегодня вырвали его с работы.

– Он прав: мы две свистанутые дуры, у которых больно завышенное самомнение, – фыркнула Лина. – Но, если ты не против, я была бы рада познакомиться с тобой заново, – она протянула вперед свою подрагивающую ладонь. – Меня зовут Молчанова Ангелина, я балерина. Ну, была недавно.

Алена засмеялась.

– Я совсем не против. Мое имя – Тонева Алена. Я успешный финансист, по крайней мере, пока, – подумав, она добавила наиграно тихо: – и надеюсь в скором времени сменить фамилию.

Их одновременно пробрал хохот. А когда пелена из страхов, грусти и нервозности отступила, они в унисон затараторили:

– Была балериной?

– В смысле «пока»?

Затем снова вернулся пастор всея Руси Роман, и они принялись искать решение проблемы. Алена содрогнулась, подумав, что пришло бы в голову Сашки, заметь он в ее квартире Рому; хвала небесам, его пока нет. Хотя она уже начинала беспокоиться. Когда родители только ушли, ей знатно осточертела его жалость, хотелось простого уединения, когда твои мысли никем не притесняемы в окружающем пространстве. Даже две активно думающие головы в одной комнате крадут друг у друга подключение к сети, оттого думать получается плохо. Но стоило горечи улечься, а душе – покрыться тонким слоем невесомой пыли, как совесть услужливо принялась расписывать, где сейчас может быть ее молодой человек и какие мысли может «нагулять».

Вот только прошел день, два, четыре – Саша говорил с ней строго о работе.

Спустя неделю, которую Алена впервые за многие годы посвятила своей персоне исключительно, она сидит за столом на кухне Ангелины, работает над последними штришками к предстоящему банкету. Улицы размывает в белой пелене, тихо потрескивает далеко не новый обогреватель в углу. Телефон снова пищит, Алена отрывается от очередного документа – это сообщение от Саши с окончательным списком гостей, количеством мест, блюд и продуктов, нужных к закупке.

Алена вспоминает, с каким спокойствием он принял ее просьбу дать ей время, – первое время в качестве хозяйки положения. Ему было неприятно, может быть, даже больно, но ни слова против она не услышала. Сейчас же, наоборот, слушая стоны вьюги за окном, пялясь в компьютер абсолютно пустыми глазами, Алена крайне остро воспринимала свое одиночество.

Вечер пятницы – время, когда самый далекий странник находит попутчика. А она сидит одна. Раньше она просто не замечала попыток Саши ей угодить, попасть в поле зрения, а теперь он записан у нее на подкорке. И ситуация, в которую она попала, уже не кажется столь страшной. И вьюга – такой злобной. И комната – такой одинокой.

Алена схватила телефон и резво настрочила единственное слово, пришедшее в голову:

– Да.

– Что да? – он или не поверил своим догадкам, или слишком погрузился в работу.

– Да, я хочу познакомиться с твоими родителями.

Уже следующим вечером Алена оказалась на пороге скромной приятной квартирки – не сказать, чтоб на окраине, но и совсем не близко к центру города.

Здесь не было длинного швейцарского стола и камина. Бутылок вина ценностью в состояние и пристрастных вопросов, осуждения или угроз. Здесь говорили о недавно просмотренных фильмах, смешных историях с друзьями и разбушевавшейся природе.

– Аленка, а ты, говорят, теперь в крупной фирме работаешь. Хорошие там хоть условия-то? – накладывая себе, наверное, шестидесятую ложку салата, спросила Сашина мама, Марина Михайловна.

Алена почему-то подумала о виновнике торжества. Поверьте ей, когда он тоже в офисе, условия труда повышаются в качестве.

– Это очень престижная компания, все вполне на уровне.

– А ты туда еще и нашего обалдуя пристроила. Прям не девушка, а приют для скудно мыслящих, – вставил свои три копейки отец семейства, Владислав Дмитриевич.

Алена пыталась не рассмеяться во весь голос.

– Папа! – шикнул на него Саша.

– А ты поправь, если я не прав, – заискивающе проговорил он в ответ. – Ты его время от времени сковородкой по затылку прикладывай, толку больше будет.

Тихо смеяться уже не получалось.

– Приму к сведенью, – выдавила Алена.

Вечер шел, исчезало с ним и солнце, а уходить не хотелось. Но если ее забавляли подколы Сашиных родителей, то ему же они казались чем-то постыдным. Тут Алена вынуждена согласиться: история о том, как Саша в четыре года играл с домашними курами лучше, чем со сверстниками, была лишней.

– Так! Господа родители, нам, пожалуй, уже пора.

Саша встал из-за стола, подал ей руку и точно так же мерно в ногу они оказались на проспекте, ведущему к центру города.