Нечто. Разгадка смерти

Девочки пораженно внимали.

– А… почему ты не хотел рассказывать?! Это же сенсация! Нам нельзя находиться теперь в школе, это может с каждым случиться… – выдохнула Вита.

– Когда я был у медсестры, вошла Нина Тамаровна и пригрозила мне, что меня накажут, если я проболтаюсь. Она сказала… «Нечего шляться по раздевалкам, если нет физкультуры». Вот и все… Я точно влип на этот раз… А вы знаете, как на прошлой неделе мы мячом окно в каморке Пупка разбили? Он нас чуть не вычислил!

– Блин, понесся. Иди лучше отсюда, – по-хозяйски скомандовала окончательно сбитая с толку Ника.

Марго и Вита пристыжено посмотрели друг на друга и поплелись на алгебру. Когда они проходили возле разрисованных стен, изображающих формулы, карту Земли и чрезвычайную любовь деток к учению, там самодельной группкой сплелись учителя и с эпохальным видом слушали друг друга. Вита зрачками ощупывала их тела, пока с потолка не свалился здоровенный кусок цемента и не упал на головы Нины Тамаровны и преподавательницы труда. Пострадавшие взвизгнули и, отряхиваясь, принялись выискивать глазами повинных в своем позоре. Как назло, подходящей кандидатуры рядом не оказалось, и женщины ограничились тем, что попеняли на качество школьного ремонта.

– Это знак, – мистически прошептала Вита. – Здесь творится что-то темное. Это только начало…

Подруги замолчали, Марго утвердительно кивнула, поежившись.

– Кстати, кто будет играть главные роли в «Голодных играх»? – опомнилась Марго от тяжкого замешательства. – Ника сказала, в следующем году фильм выйдет.

– Я не читала, – добродушно отозвалась Вита. – Но схожу, конечно. Куда ж без вас.

– Ага, только если конца света не будет, – пошутила Марго. – Зачем нам тогда что-то предпринимать?

– Наоборот, – оживилась Вита, – надо прожить последнее время красиво!

– Тогда уж бросаем школу и айда развлекаться! Проживем хоть год на островах… – размечталась Марго.

– Или хотя бы на даче, – добавила Вита.

– Сколько я помню себя, конец света чуть ли не каждый год планировали. Но на этот раз все серьезно! – Ника притворно скуксилась. – Пора капсулу строить!

– Ну и что тогда париться из-за поступления? – подхватила Вита, прыснув. – Все равно мы все умрем.

Она изобразила отчаяние и панику, как во время эвакуаций с пожаров, которые по последнему писку мэрии происходили еженедельно и всем осточертели.

13

– На какие шиши мы будем отрываться сегодня? – спросила Яну подруга, разбитная девочка неопределенного стиля.

– Заложим цепочку, потом, когда деньги будут, выкупим, – деловито ответила Яна.

– Чуточку очень мудрено, – протянула подруга, но возражать не стала.

Обычно золотая молодежь не нуждалась в таких радикальных мерах – родители находили дорогим деткам деньги на увеселения, даже если работали без выходных. «Это же молодость», – снисходительно – любовно говаривали и подоспевшие бабушки, глядя как дражайшие сыночки и доченьки собираются в стадо и плетутся развеять скуку безделья.

На среднем ряду Алина, пересев туда, где ей было интереснее, оживленно частила своего одноклассника, не замечая, что он сидит сзади нее.

– Блин, Сережа такой идиот! – поясняла она свое недовольство, очнувшись от обычной амебности. – Я вообще не понимаю, почему все мальчишки за ним таскаются. Боятся, наверное, что побьет, вот и пресмыкаются… Чего они такие мягкотелые? Ни ума, ни силы, а себе еще – пристают…

Ища подтверждение у одноклассниц, она вскинула голову и нос к носу столкнулась с пылающей физиономией Сережи. До него не дошло, что в данной ситуации разумнее просто посмеяться, как это обычно делают публичные личности, созерцая пародии на себя. Но Сережа был прям, суров и бескомпромиссен. Хотя Алине повезло – он не трогал девочек. Так что Ника все – таки могла назвать приятную черту в своем нежеланном окружении. О глубинных мотивах поведения ребят, находящихся рядом столько лет, она отзывалась как о чем-то мелком, хотя наверняка о них не знала. Для нее существовал идеальный мир выдуманных персонажей, а признавать, что эти персонажи – зеркала реальных людей, она не спешила. Для нее удивительные образы были, скорее, моральным подвигом оглавления человечества.

Постепенно и Маргарита начала понимать, что ее желание дружбы с теми, кто в ней не нуждается, тают по мере того, как она все больше втягивается в самозабвенную связь с Никой. По совету психологов она пыталась быть проще, но это не исправило ситуацию. Пару раз у нее одолжили диски, не вернув, да и все.

14

Через неделю наступила генеральная репетиция последнего звонка. В течение этого времени ничего не происходило. Расширялась весна, маячившее на горизонте освобождение от школы, поэтому плесень потеряла свое зловещее очарование. Все думали о празднике.

Накануне Вита, проходя мимо обшарпанной стены, возле которой беспечно – нагловато курили школьники, заметила угрожающую надпись, выведенную чем-то красным и не засыхающим: «Нечто не дремлет. Помни, что ты – прах. 2=0». В тот момент она была занята выбором салона, в котором ей должны были соорудить прическу к последнему звонку, и не обратила на эти слова внимания. Позднее, увидев то же самое на тетради Ники, она решила, что подруга сама написала это на стене. Ника решила, что купила тетрадь уже с этими надписями. Марго решила, что ей лучше щелкать тесты, иначе дорога в престижный технический университет ей заказана.

С самого утра одиннадцатый класс не делал абсолютно ничего. Ребята повторяли отведенные им невыученные стишки и беспрестанно читали по бумажке. Двухметровые лоси, перезревшие для армии, странно смотрелись во время смущения и ненарочитого подглядывания в ладошки.

Казалось бы, выпускники должны были дрожать перед скорыми экзаменами, но… Их всеобщее расслабление и неверие в возмездие достигли апогея. Разделившись по половому признаку, они бегали друг за другом, визжа и притворяясь рассерженными.

– Эй, девочка, поаккуратнее! – благодушно кокетничал Степа с одноклассницей.

Та раздраженно отвечала:

– Я не девочка!

– Вот это уже интересно! – подмигивал Степа и подсаживался поближе.

Нина Тамаровна, по совместительству классная руководительница одиннадцатого «А», против обыкновения опоздала на репетицию и ввалилась в актовый зал, когда все уже сидели там. Вспомнив о собственном педантизме, она принялась собирать дневники на подпись, чем встревожила Нику. Ника с видом консерваторки, которой грозит принудительное прослушивание шедевров русского репа, ревностно стала замазывать корректором фразы «Оковы рабские падут!» и «Век бы вас не видеть!» Вита, отвлекаясь на смешки, с сожалением смотрела на нарисованные велосипед и плейер, уничтоженные замазкой. Разворот, полностью исписанный восхищением каникулами и приглашениями девочек «отметить выпуск самим», пришлось залепить с помощью скрепок. Дневник после экзекуции выглядел неряшливо, зато не компрометировал свою хозяйку. Прочитав через свежий слой замазки собственноручно написанную фразу «Прослушала беседу о поведении на экзаменах. (Как будто буду ей следовать)», Ника подумала, что школа все же останется у нее в памяти как веселое время.

– Чего сегодня все таращатся на меня? – недовольно спросила Ника, окончив операцию по собственному спасению.

– Ты хорошо выглядишь, – ласково улыбаясь, отвечали девочки.

Ника фыркнула, но улыбнулась.

– Стоит вырядиться, как дурачке и накраситься, все восхищаются. До чего же мальчишки тупые! – закатывая глаза, просопела Ника. – Смотрите, я слабая девушка, хочу замуж и не буду говорить вам, что вы ленивые идиоты, способные только на продолжение рода, – пропела она тоненьким голосом и кривляясь.

– Просто им нравится красота, – неуверенно начала Марго, всегда готовая отстаивать общепринятое мнение вопреки диким опусам Ники.

– Им нравится, когда перед ними прыгают на задних лапках и всячески показывают, что стараются ради них.

– По-твоему, я стараюсь ради них? – обиженно спросила Вита.

– Нет, ты стараешься ради себя. Меня просто бесит, что люди живут стереотипами, что девушки должны красится и флиртовать.

– Знаешь, почему лучше быть девушкой? – хитро спросила Марго, наклоняясь ниже.

– Почему? – заинтересовалась Вита.

– Потому что девушки могут носить и юбки, и брюки.

– Да-да, – с досадой перебила Ника. – Это слова Хьюстон. Но эмансипация еще не закончена… Да мы сами ее тормозим, – она показала на девочек, воркующих что-то в компании парней.

– Кто-то с кем-то встречается, женится и плодится, но тебя это не волнует, – подразнила ее Марго.

– Правильно. Меня волнует только важное…

– Рок, например, – подмигнула Вита.

– Да! – вызывающе ответила Ника. – Я не понимаю, как некоторые всю жизнь только тем и занимаются, что лезут в чужие дела.

– На тебя произвели слишком сильное впечатление «Унесенные ветром», – пожала плечами Марго. – В современности у людей слишком мало времени, чтобы лезть в чужие дела.

Ника опешила.

– Ты просто прикидываешься циником, и вся твоя обычная экипировка – попытка сбежать от реального мира, – добавила Вита глубокомысленно.

– А вот ты пересмотрела мелодрам, – парировала Ника.

Все замолчали.

– Мне реальный мир не нужен, – претенциозно продолжила Ника, оправившись. – Он слишком страшен и жесток. Фантазии лучше. И потом, я не притворяюсь циником, я такая и есть. У меня жуткий характер, я не спорю, но я не достаю людей и хочу только, чтобы они не доставали меня. А они только этим и занимаются!

– Обычно люди говорят про собственный жуткий характер, но все равно требуют одобрения своих действий. Это защитный механизм психики, – отметила Марго.

Ника поморщилась.

– Не циник, не циник, только успокойся, – ласково погладив Нику по локтю, пропела Вита. – Нам всем не сладко.

– Да, понимаю, – протянула Ника. – Рит, что ты сегодня такая веселая? Из-за репетиции?

– Да нет, – опустив глаза, ответила Марго. – Просто сегодня кое-кто придет.

Ника без удивления ощутила укол ревности. Вспомнились все их посиделки, смешинки и секретики. «Когда-нибудь это должно было случиться», – философски решила она. Боль быстро прошла, но досада на призрачного противника осталась. И она тут же бессознательно запрограммировала себя на злопыхательство. Вообще-то парни подруг вызывали у нее лишь иронию, и она не могла удержаться от поддразнивания и многозначительных шуток. И всегда недоумевала, как любимые ей могут пытаться любить таких… «Щенков».

– Ого! – вскрикнула Вита. – Вот и наш идеал нашел свою половину. Он тоже идеальный?

15

Маргарита Правдина отличалась не только умом, но и скромностью. Обычно таких девушек парни не замечают в толпе, хотя все эти сцены с замечаниями зачастую придумывают сценаристы, чтобы романтической линией хоть как-то раскрасить бессмысленный сюжет.

В сознании людей, мыслящих сериальными ценностями, утверждено, что мальчишки любят побеждать, но… Вот, например, Валерий Милый скорее бы прошелся по ночной улице с надписью на футболке: «Россия не для русских», чем подмигнуть какой-нибудь хорошенькой мордашке, встречающейся ему в институте. Даже появление Маргариты, которая ходила туда на дополнительную подготовку, не изменило его позиций.

Но произошло чудо. Взгляды их, наполненные нереализованной страстью, встретились на фоне знойного водопада из спешащих куда-то студентов, не понимающих, что в данный миг зарождается что-то настоящее между двумя одинокими душами. Сердца двух единственных в целом мире забились в унисон, и оба в один и тот же миг почувствовали, как бедна была их жизнь до этой встречи. Оба, естественно, сразу поняли, что думал в тот момент другой. Подплыв друг к другу и сладко дыша, Марго и Валера взялись за руки.

Поэтому появившийся на пороге небольшого актового зала небольшой русской школы небольшой молодой человек без всякой застенчивости подошел к Маргарите. Та просияла и со скромной гордостью представила его подругам.

– Привет, приятно познакомиться! – воскликнула Вита, всем корпусом поворачиваясь к новому знакомцу. – Значит, это ты пойдешь с Марго на выпускной?

– Да, – с тихим достоинством отвечал Валерий, щурясь.

Ника поморщилась. Получалась, что из всех только она явится на получение аттестатов без эскорта. Было неприятно, как будто что-то не доделано, не все разделены на счастливые парочки, которые рассорятся через пару месяцев.

– Здрасьте, – оценивающе протянула Ника.

Убедившись, что данный субъект, как и Алекс, не представляет угрозы ее отношениям с подругой, она успокоилась.

16

– Так, начинаем репетицию! – повысила голос снова вернувшаяся откуда-то Нина Тамаровна.

Как-то она вместе с Риммой Эдуардовной медленно спускалась по лестнице, а сзади, недовольно сдерживая шаг и пыхтя, тащились Вита и Ника. Ника по своей необузданной привычке острить с риском для себя шепнула на ухо спутнице: «Это наше будущее». Она имела в виду, что выдающиеся верхние формы Виты напоминали впечатляющую грудь Нины, а бедра Ники, которым позавидовала бы сама Дженнифер Лопес, в преклонном возрасте вполне могли превратиться в необъятные просторы Риммы. Вита прыснула со смеху, да и сама Ника была, как обычно, довольна собой. Учителя обернулись, заподозрив неладное, но быстро отвлеклись на носящихся по коридору шестиклассников.

Сущность последнего звонка сводилась к благодарности учителям за то, что те столько лет терпели несносный нрав, распущенность и грубость своих подопечных. Множество не по заслугам дорогих подарков, думалось сердобольным бабушкам великовозрастных внуков, поможет рассеять дымок непонимания и расстаться с приятным сожалением, что все это не кончилось раньше.

Неестественно напомаженные мальчики и девочки с грудой ненужных субстанций на лицах и волосах должны были маршировать парами, громоздясь на сцену.

– По какому принципу нас распределили? – презрительно отозвалась Ника. – Каждой твари по паре? Как в кино, ей-богу, ни за что не должны оставаться свободные особи.

Девочки шикнули на нее, и она замолкла. Справа что-то ворковали Вита и Алекс, отставший, наконец, от второклассника, с которым постоянно играл, иногда мучая. Но ребенок не жаловался, а, наоборот, специально искал его, польщенный таким вниманием со стороны большого, и, как ему казалось, сильного малого (Александр был щупленьким мальчиком среднего роста).

Слева Валера что-то сахарно втирал Маргарите, а она безответно улыбалась, розовея. Ника фыркнула, завидев это.

За дирижерским клочком крашеных досок, точнее, столом с аудиосистемой, сидел Дуболомов. Этот субъект промышлял в основном тем, что дрался со всеми без разбора, не жалея девушек и не стараясь обуздать свой гнев.

В зал, чтобы посмотреть репетицию, на которой все блестело и смеялось, вошел Борис Федорович, кивнул Нике, и она забыла о невыносимых экзаменах, проблемах дома и в школе, об отдаляющихся друзьях. Она поняла, что все приходит и уходит, а остается что-то большее, то, что поддерживает пламя. Самоощущение, что ли?

Просторный актовый зал преобразился благодаря стараниям новой хозяйки. Повсюду были развешаны разноцветный шары, ленты и стенгазеты с портретами крошечных выпускников, не успевших еще украсить себя татуировками и безумными прическами. Повсюду мелькали тоненькие талии старшеклассниц, надушенные бордовые шевелюры учительниц, кусочки обнаженной кожи и чрезмерные украшения. Словом, все выглядело мило, празднично и в какой-то мере заставляло закрыть глаза на обычное запустение в школе и даже городе.

17

На сцену вышли ведущие – двое красивых молодых людей с правильной дикцией и недостатком остроумия, который компенсировался безвкусными взмахами рук и постоянным подглядыванием в сценарий. Наевшись восторженных отзывов о своей прошлой работе, они из кожи лезли, чтобы как можно роботизированнее произнести обычный набор торжественных банальностей, от которых романтичные зрительницы рыдали, позабыв весь негатив этих стен.

– Здравствуйте, дорогие друзья! – пропела Яна, успевшая и сюда. – Сегодня мы собрались здесь, чтобы…

– Сочетать законным браком этого мужчину и эту женщину, – не выдержала Ника, издевательски причмокнув. – Я бы…

Из-за слов подруги Марго и Вита не услышали продолжения речи Яны. Они шикнули на Нику и продолжили умилено следить за ходом репетиции.

– В этот торжественный день, – прочитал Степа и запнулся, – когда…

Оглушительный взрыв не дал ему закончить заезженную мысль. За мгновение все, как по команде, бросились на пол. Открывая глаза и не видя ничего из-за клубов осыпающейся штукатурки, собравшиеся провели в сидячем положении минуты три. Наконец, кто-то осмелился встать. Все с надеждой смотрели на силуэт, пробирающийся к двери в белой пелене.

– Просто потолок обрушился, – добродушно произнес Дуболомов, облегченно вздыхая.

Вдруг он вскрикнул, в ужасе уставился на пол и побежал, вопя что-то несуразное. Все, ободренные его призывом, стали вставать и отряхиваться, но снова плюхнулись лицами в пыль (то ли от взрыва, то ли из-за халатности Поломойки). Послышались чьи-то придавленные стоны, и все услышали:

– Майю завалило осколками!

Маргарита затравлено подняла глаза наверх. Оттуда продолжала сыпаться побелка, а сквозь дыры, образовавшиеся на потолке после падения кусков штукатурки, она увидела что-то зеленое, шевелящееся. К страху за здоровье добавилось отвращение.

– Вит, Вит, – прошептала она, испугано глядя на неподвижный затылок подруги, – с тобой все хорошо?

– Ай, – послышался страдальческий ответ. – Мне ногу расшибло, так больно…

Марго, опираясь на безмолвного Валеру, на коленях подползла к валяющейся в нескольких метрах Вите, осматриваясь и пытаясь найти Нику. За завалами только что купленных стульев, кусков потолка, подростков и стен сложно было разобрать желаемое. Люди кричали, кто-то истошно, кто-то пискляво и придушенно, как будто уже смирились со своей участью. Но Марго это не интересовало: она сначала должна была найти и защитить своих.

В Нике грохотало сердце. Как мир мог так вероломно измениться от безразличия к внешнему благополучию до хаоса? Она, как зачарованная, сидела на груде камней и смотрела, как зеленая слизь капает с потолка, ползает по полу и ищет жертву. Стоило ей приблизиться к одной из Никиных одноклассниц, Нечто раздулось и змеиным движением заползло ей на ногу, противно размазываясь по оголенной загорелой коже. Девушка закричала и начала бегать по залу, спотыкаясь о груды стройматериала. Выход был завален, несколько мальчиков во главе с Дуболомовым пытались расчистить его.