Лик Ветра. Том 3

– Что произошло? – Лиана посмотрела на мать.

– Ни слова больше, Туамон. Мы с вами немедленно отправляемся на берег. Лиана, Седрик, я прошу меня простить.

Королева поцеловала свою дочь в лоб, оставив ту без ответа на свой вопрос, и в сопровождении Магистра Туамона покинула обеденный зал. Волшебница и алхимик остались одни.

– Почему ты молчишь, Лиана? Ведь Сарвилл жив и здоров. Ты же этого хотела? – Седрик просунул палец в клетку к попугаям и попытался привлечь внимание кого-нибудь из них.

– Нет. Вернее, да…

– Тогда что тебя гложет?

Лиана подождала пока служанки наполнят их бокалы и унесут пустые тарелки со стола.

– Просто я бросаюсь с головой на его поиски и неприятно узнать, что моя помощь ему уже давно не нужна. Более того, он даже не пытается связаться со мной…

– Быть может он считает тебя мертвой?

– Ты думаешь?

– Конечно! Сама подумай. Твоя мнимая смерть случилась в Дастгарде, когда он еще был там. Никто не знает, что ты жива, кроме королевы. Уверен, как только мы доберемся до крепости, он будет рад тебя видеть.

Лицо волшебницы заметно повеселело.

– Ты прав. В таком случае, мы должны отправиться на бал в Нордхолл.

***

Пока карета везла Антину в порт вся ее грудь наполнялась невыносимой тоской, но в тот момент, когда она была готова придаться панике, чувство, что Драго Уйлетана больше нет в живых куда-то улетучивалось, а разум пытался найти разные оправдания ее догадкам, которые могут оказаться ложными. Ведь Магистр Туамон не говорил, что император мертв? Ведь она сама предположила это. Быть может покалечен, но еще живой? Пока что сестра императора не видела бездыханного тела своего брата, а значит раньше времени впадать в печаль было никак нельзя.

Карета остановилась перед одним из зданий в порту.

– Ваше Величество, позвольте, сперва увижу тело я? И непременно пошлю за вами, когда оно будет готово встретиться со взором родственников.

– Нет, – отрезала королева и посмотрела на советника упрямым опустошённым взглядом.

Магистр Туамон покорно кивнул, вышел из кареты и подал руку повелительнице.

Прохожие на улице вели себя как обычно, даже не догадываясь о том, что их император вернулся сегодня в Палатонес, но ни привез с собой обратно их родных и друзей, ранее отправившихся за победой и славой в Дордонию. Люди до сих пор хранили надежду вновь увидеть своих близких, хотя Антина уже сейчас понимала, что этому не суждено случиться.

Королева в сопровождении старого советника императора вошла в темное помещение с худой крышей. Сквозь потолок сюда проникали редкие лучи вечернего солнца и освещали лицо Санли Орегха, стоящего на страже тела, скрытого накидкой.

– Скинь простынь, Санли, – приказала она рыцарю.

Паладин выполнил приказ. Лишь завидев замершее лицо королева закрыла себе рот рукой, а из ее глаз потекли слезы. Драго Уйлетан, император Творса и ее последний брат, лежал на столе, освобожденный от золотых доспехов и поверженный десятками ран.

– Император отправился к праотцам, Ваше Величество, – Магистр Туамон сделал вывод очевидный, но предлагающий закончить траур. – Сейчас ваш ждет нелегкий выбор – решить, что делать с троном Творса.

– Сейчас, магистр? Вы сейчас хотите говорить об этом? – влажные глаза владычицы блеснули ураганами, но сразу же потухли.

– Я сожалею, госпожа. Принять решение вы сможете, когда угодно, но вынужден совет свой дать сейчас. Пока не поздно. Пока возможность есть опередить события.

– Как это произошло? – не слушала своего советника королева.

– Что простите? – Туамон поднял брови.

– Как умер мой брат и кто о ходе битвы может рассказать?

– Мне поведали, – Санли Орегх опередил ответ советника. – Армия Творса преодолела все оборонительные редуты Дастгарда, но императора и других магов заманил в ловушку Рогар Вековечный в стенах замка Шаарвиль. Их лишили способностей и закололи. Творсийские расформированные отряды стали легкой добычей для Ордена Защитников в разных районах Дастгарда.

– Я хочу знать как именно умер мой брат.

– Но королева…

– Говори, паладин.

– Лучники вонзили в него больше пяти стрел, пока ваш муж не остановил их и не повесил императора прямо во внутреннем дворе замка.

Антина закрыла глаза и как будто рассматривала эпизод со смертью брата в мельчайших деталях. Она могла остановить свое воображение, но не делала этого, словно хотела напиться злостью.

– Где его конечности?

– Владыка Дордонии отрубил их, чтобы поставить императора на колени.

Когда-то королева Дордонии уже прощалась с Драго Уйлетаном. Пусть не на этом самом месте, но испытывая те же самые чувства. Но хоть чудеса и случались прежде, это покореженное тело не могло дать ни малейшей надежды на воскрешение.

– Теперь вы можете советовать, магистр, – она открыла глаза и мужественно продолжила смотреть на тело мертвеца.

– Вместе с вестями о смерти Драго Уйлетана, нам нужно объявить народу о том, кто наследует престол. Так как у императора не было отпрысков, то по закону наследования трон должны занят вы.

– Я знаю это.

Магистр Туамон шаркающей походкой подошел к телу убитого и накрыл его простыней.

– Лорд Санли, могу я попросить вас оставить вашу госпожу наедине со мной?

Рыцарь посмотрел на королеву – она кивнула в ответ. Тогда он поклонился и покинул помещение.

– Это еще не все, Ваше Величество, – советник оглянулся, чтобы удостовериться, что они остались одни. – Официально вы до сих пор замужем за королем Дордонии… Боюсь, народ Творса не одобрит появление на троне той, что находится в близких отношениях с их заклятым врагом. Многие семьи потеряли своих близких в последней битве.

– Вы предлагаете искать детей моих братьев?

– Я сделал это ранее, – Магистр Туамон медленно прикрыл глаза, а затем открыл их и покачал головой. – Бедные детки один за другим умирали в течение последних двадцати лет. Право, какое-то проклятье обрушилось на великую семью Уйлетанов.

– Тогда, стало быть, у народа Творса нет выбора.

– Он есть.

– Что? Кто?

– Принцессу Лиану Творс примет с распростертыми объятиями.

– Мою дочь?

– Именно ее я и имею в виду, Ваше Величество. Девочка сбежала из лап своего отца-тирана. Всю свою жизнь училась магии, несмотря на смертельный запрет предка. В конце концов она прямой потомок Генора Уйлетана. Эта лучшая партия для престола. К тому же ваша дочь уже созрела для продолжения рода. Она может найти мужа себе под стать и говорить с подданными его устами.

– Лиана слишком юна для того, чтобы возглавить древнейшее королевство на Неймерии, магистр. Оставьте ей хоть немного свободы.

– Любая мать на вашем месте сказала бы тоже самое. Однако, Ваше Величество, я вынужден напомнить вам, что вы не любая мать, а Лиана не любая дочь.

– Мне все равно! Моя дочь не станет жертвовать всеми благами жизни, садясь на трон в столь юном возрасте. И разговор закончен.

Разгневанная предложением советника королева развернулась и уверенной походкой пошла в сторону выхода, но старик неожиданно и больно схватил ее за кисть. Он расслабил старческие пальцы, как только Антина грозно посмотрела на него.

– Лиана не только ваша дочь, Ваше Величество. Для того, чтобы подарить жизнь ребенку нужны два человека. И будет очень неприятно, если простой народ начнет задавать вопросы об ее отце. Нам бы избежать лишнего внимания и дать творсийцам правителя, которого они захотят видеть на троне и который справится с нашей страной, подобно тому, как справлялся ее истинный… – Туамон сделал паузу и заглянул в мертвенно-бледное лицо Антины... – Ее дядя, истинный император Драго Уйлетан.

Королева вырвалась из руки Магистра Туамона.

– Вы не сделаете этого, Туамон. Ведь в таком случае Творс лишиться всякого наследника в лице Уйлетанов. Вы этого не допустите.

Антина еще несколько мгновений смотрела в бледные глаза старика, а затем развернулась и ушла прочь.

***

Фигура в темном плаще плыла по ночным улицам города, словно привидение выползло из могилы и скользило в сторону своего старого дома, чтобы до смерти напугать новых жильцов. Висящие на дверях железные таблички в Граненном квартале бились о двери, поддаваясь потоку зимнего морозного воздуха. Огонь на факелах отбрасывал тень полуночника на узкие каналы, по которым бегали крысы и осторожно притаивались, заслышав почти беззвучные и оттого более неожиданные шаги человека. Собака, чутко сопя в своей конуре, услышала посторонний шум и разразила спящую тишину, словно молния пронзила грозовые тучи. Человек прибавил ход и скрылся в темноте каменной арки.

Нащупав ледяную железную ручку, он с усердием открыл старую громоздкую дверь. Ход вел в подземелье. Человек снял факел со стены и спустился вниз.

Подземные тоннели под Палатонесом строились еще в те времена, когда весь север материка между собой делили эльфы и гномы. Их назначения спустя тысячи лет уже никто не помнил, а потому скрытые ходы, по которым можно было перейти с одного края города до другого, были давно заброшены, а по некоторым тоннелям протиснуться было и вовсе невозможно, потому что корни Великого Древа проросли настолько глубоко и часто, что оказывались на пути смельчаков препятствием не хуже чем стальная решетка в творсийских тюрьмах.

– Старик передал вам послание, темный властелин, – человек только что спустившийся в подземелье достал из кармана свиток и передал повелителю, чьи шрамы на лице в свете факела были уродливыми и оттого пугающими.

Одноглазый принял письмо, поправил повязку на голове и развернул пергамент.

– У кого-то из вольных слишком длинный язык, – сказал он, прочитав содержимое.

– При захвате города мы можем взять старика в плен и выпытать имя предателя. Это будет уроком для остальных – когда мы отрежем болтуну язык и выколем глаза.

– Мы найдем другую возможность заставить наших людей держать язык за зубами… – вольный поднес лист к факелу и сжег послание.

– Я так понимаю, написанное внутри не несет пользы?

– Никакой. Король Дордонии платит нам огромные деньги за захват города. Мы не предадим его.

– Что мне передать старику?

– Он ждет ответа?

– Просил дать его. Притаился под одним из дубов на Аллее Пламенных Роз, словно побитый пес.

– Ты давал слово?

– Нет.

– Тогда не возвращайся. Сложно будет неправильно истолковать твое отсутствие.

– Как скажете, господин, – человек в плаще поклонился.

– Теперь к делу. Что тебе удалось узнать?

– Творсийский дворец хорошо охраняется. Внутренний двор постоянно патрулируют четыре стражника. Еще по два стоят у ворот и у каждого входа в здание. На улицах города стражи не становится меньше ни в дневное, ни в ночное время суток. Могучая Стена тоже кишит арбалетчиками и дозорными…

Вольный задумался, но вцепившись в одну из понравившихся самому себе мыслей ответил:

– Мы нападем инкогнито. Под покровом теней.

– Когда?

– Передай, что завтра после полуночи. Кто-то из вольных атакует стену и сражу за пределами дворца, мы же пойдем за головой королевы…

– Ваша воля, темный властелин.

Глава 6

Творсийская тюрьма, где Ронар Инстад провел уже много долгих дней не отличалась от других темниц, в которых ему приходилось бывать за свою длинную и не совсем честную жизнь. От влажности его тело постоянно чесалось, от холода ноги сводило судорогой, а постель из соломы лишь слегка скрашивала неуютные дни заточения внутри стен, где туда-сюда ползали крысы, которые в отличие от него, по крайней мере, имели возможность пробраться сквозь решетку и глотнуть свежего воздуха. Наручи из трита, плотно сидящие на кистях, не позволяли сотворить иллюзию обнаженной женщины, чтобы хоть чуть-чуть развеять серость и темноту, царящую в тюрьме ночью. Пойманный в ловушку волшебник был вынужден скрашивать унылые будни мыслями о своей дочери, оставшейся на свободе и которую в отличие от него, ждет еще долгая жизнь и светлое будущее.

Один стражник время от времени приходил и сквозь прутья решетки просовывал иллюзионисту миску с супом. В похлебке не было ничего, что можно было хотя бы разжевать, но кусок черствого хлеба, щедро брошенный вслед за миской, сглаживал отвращение к грядущей трапезе и старый циркач растягивал удовольствие от поглощения скудной еды, чтобы хоть некоторое время не грызть себя изнутри за то, что попал сюда.

Напротив темницы, где сидел Ронар Инстад было еще одно помещение. В дальнем углу лежали кости, и маг был готов поклясться, что прежде они принадлежали человеку, что так же, как и он сидел в заточении, а когда умер, его даже не удосужились похоронить. Поэтому циркач все время, что провел тут, вынашивал план, который позволит ему убедить императора в том, что он полезен и его следует не только пощадить, но и выпустить на волю, где он сможет доказать свою преданность и раскаяться во всех грехах. Однако, император не спускался. Сколько он не уговаривал тюремщика передать весточку своему владыке, тот так ни разу и не ответил согласием, а если иллюзионист был слишком настойчивым, то и злосчастная похлебка, скрашивающая будни узника, в один момент превращалась в лужу и оставляла заключенного ни с чем.

Звук, донесшийся с другого конца длинного коридора до ушей иллюзиониста, на этот раз не заставил его подскочить, всего наполненного надеждой в очередной раз попытаться убедить доброго человека позвать императора. Обреченный маг лениво смотрел на край стены, из-за которой должен был появиться тюремщик. Его обострившийся от постоянного одиночества слух почти сразу разобрал, что на этот раз шагает не один человек. Воодушевленный Ронар Инстад подскочил с места и схватившись за прутья решетки стал пытаться разглядеть что происходит на том конце коридора.

Сначала в поле его зрения попала тень, а потом он увидел, как стражник ведет еще одного ни в чем не повинного бедолагу коротать свои дни в сыром и холодном подземелье, откуда, судя по костям из темницы напротив, выхода нет. Тюремщик сорвал с пояса связку ключей, отворил дверь и даже не сняв кандалы с нового соседа иллюзиониста закрыл решетку.

– Такое предложение бывает лишь раз в жизни! – выкрикнул новый заключенный в спину уходящему тюремщику. – Я дам тебе еще подумать! Сутки! Не больше! Потом можешь забыть про то, что я говорил… Проклятье!

Растеряв весь энтузиазм к концу своей реплики странный человек с клыками, вместо зубов пнул по решетке и выругался.

– Эй! – циркач вышел из тени.

Тот, кого только что так неуважительно бросили в темницу обернулся.

– Чего тебе? – небрежно ответил он.

– Тебя как звать, бедняга?

– Бедняга? – белоснежные клыки показались вновь. – Я по крайней мере еще не оброс, как обезьяна и не привык к запаху собственной мочи, – он поморщился.

– Простите, добрый человек. Вы вероятно еще не забыли аромата свежего воздуха и потому проявляете свою природную дерзость. Ну что ж, посидите тут с мое и станете более сговорчивым.