Антология. Безумный аттракцион

— Меня зовите Джеймс. Идет?

— Договорились. Выпьем, Джеймс?

— А иначе какого рожна я сюда приперся?! Вы не возражаете, мисс…

— Мисс Погодина. — Ольга соблазнительно улыбнулась. — Составлю вам компанию, мужчины!

— Хорошо, что в этот раз не мы первыми приехали! — промурлыкала Эсфирь. Она скинула длинную шубу, оставшись в длинных свободных шальварах. Шею красавицы обнимали ожерелья с драгоценными самоцветами.

— Как приятно видеть настоящие камни! — вздохнул Рамзес. — Рубины, аквамарины, синяя шпинель, русские изумруды… Потрясающе!

— Вы — ценитель! — наклонила голову Эсфирь.

— Камни меркнут на фоне вашей красоты, уважаемая!

— Старомодно и по́шло! — фыркнул Камерон.

Все четверо скрылись за дверью; вновь грянул туш, и дворецкий поспешил встречать гостей. На пороге стоял худой желчный мужчина. На нем была надета яркая желтая куртка, щеки пылали от мороза.

— Господин Кауфман! Как-то вы не по погоде одеты… а где же несравненная мисс Зоя?

— В машине! — рявкнул человек. — Нормальные люди в такой мороз сидят по домам!

— Но мы не могли отказать себе в удовольствии принять вас! Так нечасто встречаемся!

— Ладно! Проехали… — Человек мгновенно смягчился. — Я тоже рад видеть вас, Рамзес! Вы не меняетесь — все те же ужасные черные когти, длинные клыки… Вы не людоед, часом?

— Потребляю иногда, глупо скрывать. Но только с похмелья, готов сожрать исключительно постных трезвенников. Вам это не грозит.

— Успокоили! — хмыкнул мужчина. — А почему опять босиком?

— Только что меня упрекнул за это мистер Камерон!

— Он уже здесь? — Мужчина потер ладони. — Вот с кем мне будет любопытно выпить!

— Он уже разминается с двумя русскими.

— С русскими! Это замечательно! У меня русская жена, этот народ здоров пить. Зоя! — заорал он так, что у Рамзеса заложило чуткие уши.

Из машины выскочила вертлявая худенькая блондинка. На ее голове красовалась сверкающая бриллиантами корона. С порога девушка начала тараторить:

— Это просто какой-то ужас! Так и передайте Мастеру. Как здесь живут люди? Они что — белые медведи? К тому же говорят, что белых медведей уже не сохранилось, все давно вымерли! Теперь я понимаю, почему именно! Невозможно жить в стране, где зима длится восемь месяцев! Да и к чему это? На свете полно мест с замечательным климатом. У них ведь, кажется, есть президент? Пусть отправит своих жителей в нормальные теплые места. И сколько их здесь всего, жителей этих? Сто миллионов, двести, триста? Какая разница… пусть уезжают на Айгур, там чудесный климат, и кажется, нет диких зверей…

— Зоя, заткнись! — скомандовал Кауфман.

Девушка замолчала так же неожиданно, как и начала говорить. Она пару секунд хлопала длинными ресницами, глядя то на супруга, то на Рамзеса, глубоко вздохнула и выпалила:

— Ты никогда не даешь мне закончить, Филипп! И все-таки пусть едут на Айгур… Насколько мне известно, там мягкий, теплый климат.

— Если мне не изменяет память, ты ведь тоже русская? — добродушно проворчал мужчина.

— Ну и что? — Она скинула соболью шубу с плеч, дворецкий умело ее подхватил. — А ты — еврей!

Рамзес протестующе поднял ладонь:

— Господа, одно мгновение! В вотчине Мастера не существует национальностей. Я, например, уроженец Айгура! И что?

— Вот откуда у вас такие кабаньи уши?

— А также черные когти, два сердца и все остальное… — усмехнулся слуга.

— Вот и подтвердите, что на Айгуре прекрасный климат! — подхватила Зоя.

— На любителя… там бывает тепло, это правда. Около четырехсот градусов по Цельсию. Прибавьте к этому давление девяносто пять атмосфер и сплошной углекислый газ!

— Жарковато! — усмехнулся Филипп.

— Пар костей не ломит! — упрямо заявила девушка. — А как там вообще жизнь протекает? — Она рассеянно поправляла корону перед огромным зеркалом. Выпуклое зеркало было сконструировано таким образом, что нивелировало недостатки внешности, а достоинства приумножало. Так, стройной худощавой Зое зерцало демонстрировало высокую грудь и полные бедра. Женщина оправила длинное парчовое платье, скулы зарделись от удовольствия.

— По-разному… — Рамзес повесил мужскую куртку в гардероб. — Помимо добытчиков беллоидов, там проживают хорки.

— Это кто такие? — оживился Кауфман. — Смешные мохнатые зверюшки?

— Не совсем. Ящерицы. Размером с небольшого слона. Весьма прожорливы. У них длинные зубы и смертельно ядовитая слюна. А еще они могут летать и умнее здешних обезьян. Милые создания!

— Милость Божья! А как же вы с ними справлялись?

— Воевали, — коротко ответил слуга. — Но хорки вышли в финал… — Он невесело усмехнулся. — Мадам Зоя, думаю, что вам любопытно будет встретиться с соотечественниками. Супружеская пара, Артур и Ольга. Милые люди. Они сейчас напиваются в обществе мистера Камерона. Вы их без труда узнаете, по бейджу «Любопытный Путешественник».

Кауфман остановился:

— Смертные?!

— Мастер решил нарушить традицию…

— Ну и ну! — Мужчина провел расческой по редким волосам. — Истинно говорю: грядут новые времена!

Девушка дернула спутника за рукав:

— Филипп! Тут, оказывается, русские, а ты мне ничего не сказал. И вообще. Пообещай мне, что в следующий раз мы поедем в Марокко. Там в это время года еще нет испепеляющей жары и очаровательные страстные мужчины…

— А как же Айгур?

Зоя что-то ответила, и они оба рассмеялись.

Опять грянул туш. Рамзес скользил по зеркальному полу, как умелый фигурист.

— Господин Свенберг! Вот так сюрприз! Мы рады, безмерно рады….

— Здравствуй, Рамзес! Как семья?

Дворецкий печально покачал головой:

— Спасибо, что спросили. Не видел их сто лет…

— Сколько у тебя жен?

— Я немолодой уже человек… всего сорок шесть…

— Маловато! — сочувственно кивнул мужчина. — Нас ожидают?

— Безусловно! Будьте любезны, пройдите в зал!

Вновь и вновь грянул туш, и неутомимый Рамзес спешил встречать прибывающих гостей, трещал без умолку, отвешивал бесконечные комплименты.

— Господин Данте… мистер Лэндис… Надо же, собственной персоной мсье Сингх Тарсем! А почему без спутницы?

— Не ерничайте, Рамзес! — серьезно кивнул бородатый человек в чалме. — Вам ли не знать, что я добровольно принял аскезу?

— А что скажут в Ассоциации свингеров?! — возмущенно вскричал дворецкий. Мужчины переглянулись и дружно рассмеялись. Круглые глаза айгурианца опять покрылись белесой пленкой смеха.

Гремел туш, звенели литавры, гости текли нескончаемой чередой. Дверь не успевала закрываться. Вешалки жалобно стонали под тяжестью громоздких шуб. Форма одежды была самая разнообразная. Многие мужчины носили смокинг, но Свенберг приехал в стареньком, крупной вязки свитере. Женщины блистали драгоценностями, длинные вечерние платья волнительно шуршали. Праздник… В углу скромно сидели два пожилых господина. Они держались особняком, пили виски и тихо разговаривали.

— Кто это такие? — Зоя бесцеремонно хлопнула по плечу Рамзеса. За короткий промежуток времени она успела подружиться с Ольгой, дважды выпить на брудершафт с Артуром и, несмотря на протестующие возгласы Кауфмана, долго, с наслаждением целовалась с ним. Теперь ее внимание привлекли два необычных гостя.

— Тише! — Дворецкий понизил голос до свистящего шепота. — Им надо освоиться, это новенькие.

— А как их зовут?

— Вряд ли имена этих людей вам известны, уважаемая сударыня.

— Но все-таки! — Девушка была изрядно навеселе, глаза сверкали, над верхней губой застыли капельки пота.

— Тот, что справа, — Клиффорд Саймак. Его собеседник — Роберт Шекли.

— Саймак, Шекли… — Зоя нахмурила лобик. — Не могу вспомнить…

— Очень талантливые сказочники.

— Рамзес, расскажите, как вы воевали с этими… ну как их там… ящерицы…

— Хорки.

— Ну да, хорки…

— Увы, мисс Зоя! Это долгая и грустная история. Я на службе и не располагаю временем. Могу сказать лишь одно: мой народ вымирает в результате этой бессмысленной войны. И поверьте, все войны во Вселенной совершенно бессмысленны.

Дверь распахнулась.

— Господин Чюрленис! — Дворецкий вежливо кивнул и устремился к дверям.

Время близилось к ночи. Поток гостей постепенно иссякал. Теперь прибывали в основном жители далеких планет. Некоторых не узнавал даже Рамзес. Вероятно, новички, — в нынешние Каникулы Мастер решил организовать настоящий аншлаг. Дворецкий приветствовал высокое белое существо, похожее на бультерьера, который встал на задние ноги, и запросто обнял нового знакомого. Однако существо предъявило визитный билет и вежливо оскалилось. Звали его Рам, он оказался добродушным и немного простоватым парнем. Долго тряс руку дворецкого и зазывал в гости. Адреса, впрочем, не оставил, и на коже после его прикосновений остались липкие зеленые пятна, пахнущие медом…

Рамзес отмечал билеты, рвал их надвое, раздавал бейджи. Те мгновенно врастали в ткань одежды или просто в кожу. Глупый Рам дружелюбно улыбнулся и тотчас слопал свой билет. Дворецкий махнул рукой и пропустил гостя просто так. Вслед за ним ворвались двое гутов. Их Рамзес знал. Гуты бегали по-собачьи на четырех конечностях, шумно сопели, у каждого на лбу горел единственный глаз. Гуты умели читать мысли, как и Анджела, но являлись чрезвычайно скромными господами — при встрече с собеседником закрывали глаз ладонью. Дворецкий бегло просмотрел список. Вроде все… Он облегченно вздохнул, и здесь туш грянул так залихватски, что на шум выбежала вездесущая Зоя. На пороге стоял огромный бородатый мужчина. Глаза горели огнем, мускулистая рука сжимала могучий посох, похожий на вырванное с корнем небольшое деревце. У пришельца на поясе небрежно болталась пятнистая львиная шкура.

— Быть сегодня драке… — прошептал дворецкий и со всех ног кинулся к гостю. — Господин Шимшон! Мы уже надежду потеряли… Наконец-то!

Бородач пронзил огненным взглядом дворецкого:

— Не лги, тварь чужеродная!

— Как я могу?! Мы всегда рады вас видеть! Вы… Вы вносите непередаваемое оживление в нашу скромную вечеринку…

Гигант громко расхохотался. От звука его голоса дрожали хрустальные бокалы.

— Я тебя насквозь вижу. Боишься, вот и лебезишь… Надо бы тебе, конечно, задницу надрать! И вон тому козлу с песьим рылом! — Богатырь указал в сторону общительного Рама. Рам, увидев, что на него обратили внимание, навострил уши и приветливо махнул коротким облезлым хвостиком.

— Я заклинаю вас, господин Шимшон! Из уважения к Мастеру, прошу вас не устраивать сегодня потасовок.

— О каких потасовках ты речь ведешь, утырок ушастый?! Последнюю хорошую потасовку я наблюдал много лет назад. Их было человек десять или двенадцать, я даже не сосчитал. И не чета этим дохлякам; каждый — ростом в сажень. Мне только чуть надорвали ухо, во, гляди! — Он сунул здоровенную изуродованную ушную раковину прямо в лицо дворецкому. Ухо напоминало кусок оплавленного металла. — Понял?! Ну и еще сломали пару ребер. Ерунда… — басил мужчина. — Зато я одному расплющил нос, двум другим намял бока так, что они едва уползли! Остальных просто раскидал по кустам. Вот это была драка! Нынешние люди разучились драться. А что может сравниться со старой доброй оплеухой! Хочешь отведать парочку смачных оплеух, собака инопланетная?!

— Господин Шимшон! Вас с нетерпением ожидает Мастер! — сухо и официально объявил Рамзес.

— Ладно… — пробурчал мужчина. — Только из уважения к Мастеру… — Он направился в зал, под тяжестью его шагов жалобно всхлипывало зеркальное покрытие.

Дворецкий еще раз тщательно проверил список. Все точно. Полный комплект. За окном мелькали неясные тени. Он включил яркий прожектор — в слепящем свете отразилась дюжина блестящих глаз. Некто высокий и неуклюжий яростно щелкнул клювом. Оказавшись в лучах яркого света, тени бросились врассыпную. Был слышен шелест поспешных шагов, будто чужаки не бежали, а скользили над землей.

— Беда с этими клонами… — сварливо пробурчал дворецкий. Он косо посмотрел на черную машину, припаркованную рядом с «Иллюзионом», усмехнулся:

— Господин Погодин, вы чрезвычайно популярны в этом сезоне. Человек года!

Он опустил мягкие жалюзи, придирчиво изучил свое отражение в зеркале и направился в зал.

Громко играла музыка. Высоко над полом, будто подвешенные на невидимых нитях, порхали музыканты. Не менее дюжины. Все в строгих фраках, однако музицировали не люди, а обезьяны. Играли мастерски. Управляла оркестром огромная рыжая горилла. Дирижерская палочка утопала в ее могучих лапах. В роли скрипачей выступали шимпанзе. Хрупкие инструменты пели в ловких лапах животных. Орангутанг бил в литавры, старательно выдували медь из духовых инструментов макаки, а бабуин умело справлялся с виолончелью. По зеркальному полу скользили танцующие пары. Всего гостей было не менее сотни, но рельефные зеркала множили число собравшихся до нескольких тысяч. Артур с Ольгой восхищенно рассматривали гостей. Новый друг Джеймс пил много и часто, но почти не пьянел. Любопытный Путешественник изо всех сил держал марку, но у англичанина была железная утроба. Он обнял нового друга за плечи.

— Хороший ты парень, Артур! Жалко, что смертный, конечно…

— Самому жалко…

— Ничего. Это поправимо!

Эсфирь и Ольга вели светскую беседу; русская девушка пыталась напоить подругу, но та смущенно опускала волшебные глаза:

— Мусульманки не пьют… Такие правила!

— Хорошие у вас понятия! — горячилась женщина. — Среди мужиков разгуливать можно, а пить нельзя!