Антология. Безумный аттракцион

— Тебе нравится?

— Да… очень… Но когда ты успела?!

— Удалила старую краску, пока ты спал! — Она дернула плечом, словно он задал неприличный вопрос. — Это мой природный цвет. Тут такое дело… Оказывается, у нас уже два дня отключены коммутаторы. Я только что обнаружила, включила…

— И что? Нам звонил президент?

Девушка не улыбнулась.

— Нет. Более сотни пропущенных, номера по большей части неизвестны. Но одиннадцать раз тебе звонил Го Мич…

Артур молча подошел к столу, налил полстакана виски и опрокинул неразбавленный напиток в рот. В животе растеклось горячее тепло.

— Он не оставил сообщение?

— Нет. Просто факт звонка, номер не заблокирован. Это значит…

— Это означает, что он хочет, чтобы я знал, кто звонил. Он надеется меня испугать.

— А ты?

Мужчина широко улыбнулся, хмурое лицо преобразилось, словно солнечный блик скользнул по мрачному лицу.

— Я не боюсь… Поехали!

Супруги наскоро оделись и выскочили на улицу. Впопыхах Артур вспомнил, что забыл на столе пригласительный билет. Он бегом вернулся домой, сунул билет в карман, и… замешкался возле информатора.

— Это простая проверка! — сказал он вслух и щелкнул закладку в разделе HR. Потом выключил информатор, закрыл дверь и спустился к жене. Он запросто мог проверить котировки в машине, но не хотел впутывать Ольгу в это дело. Ей и без того досталось за последние дни. Мужчина ввел программу, «порше» уверенно сорвался с места. Таймер показывал 11.14. В 11.32 они будут на месте. Лиловые вспышки салюта осветили ночной небосклон. Сегодня архитекторы нарисовали северное сияние. Сиреневые всполохи окрасили горизонт.

— Красиво… — неуверенно сказала девушка. Было непонятно, утверждает она или спрашивает.

— Ты помнишь червячка в том яблоке, которым нас угощали в «Иллюзионе»?

— Помню. И что?

«Порше» выскочил на мост, ледяная гладь залива темнела далеко внизу, как грязная простыня.

— Вот это было красиво…

— Червяк?! — Она вытаращила голубые глаза. За сутки брови начали отрастать, девушка заретушировала их черной синтетикой.

— Он был настоящий, понимаешь… — Мужчина глубоко вздохнул и закрыл глаза. Даже перед сомкнутыми веками упорно светились цифры 1050. Мертвая статистика утверждает, что прогнозы аналитиков сбываются на 98,7 процента. 1050 — котировки акций HR на вторник. И пустая, щемящая тоска…

— Приехали… — тронула его за рукав девушка.

Молодые люди подошли к украшенным резьбой дверям, Артур чуть помедлил и нажал кнопку звонка…

Гильдия Вечных и Избранных. Ассамблея

Веселье было в самом разгаре. Оркестр играл старые мелодии, официанты носились по залу, не успевая снабжать всех желающих напитками и легкими закусками, многоярусная хрустальная люстра сверкала как гроздья страз. На драпированных алой тканью стенах змеились черные размазанные тени.

Буа де Гильбер втолковывал что-то Шредеру. Раскрасневшийся от выпитого шнапса немец послушно кивал седой головой. На выцветшем кителе воинственно болтался Железный крест.

— Ваши идеи могут оказаться полезными нынешней молодежи, дорогой Фриц! — Маркиз силился перекричать грохочущий оркестр, на побагровевшей шее вздулись толстые жгуты жил. — А вы чем занимаетесь?! Вместо того чтобы передавать свой бесценный опыт управления народами и улучшения человеческой селекции, вы пьете, бездельничаете и проматываете вместе с плебсом нацистское золото!

Шредер протестующе поднял ладонь; на безымянном пальце сверкнул перстень с бордовым гранатом.

— Золото партии украл Борман! Всем это хорошо известно!

— Ну и сколько он там его украл? — усмехнулся Буа де Гильбер. — Неужели его личный интендант не приложил руку к сокровищам?

— Проще всего мочиться в бане и считать чужие деньги! — ввязался в разговор пьяный англичанин. Он только что вернулся с вечерники, проходящей на первом этаже. По его виду можно было смело утверждать, что человек на славу повеселился. Рыжие усы угрожающе стояли торчком, как у Сальвадора Дали, щеки рдели, голубые глаза сверкали.

— Вас никто не спрашивает! — отрезал маркиз. — Идите, развлекайтесь с этими смертными.

— Англичане… — презрительно процедил сквозь зубы Шредер.

— Нацист! — беззлобно огрызнулся Перкинс.

— Вот вы говорите — золото партии… — вернулся немец к прерванной беседе. — А сколько его вообще осталось, золота этого? Наш старейшина вытягивает все соки из членов Гильдии! Вы, я слышал, тоже замка-то лишились… — Он язвительно ухмыльнулся.

— Жадный мальчишка! — вспылил Буа де Гильбер. — Он нас всех скоро по миру пустит!

— Неполноценный славянин! — кивнул Фриц. Он схватил рюмку со шнапсом с подноса пробегающего официанта и залихватски выпил. Светлые глаза наполнились слезами. — Один мудрый австриец мог бы подкрутить этим наглецам хвосты! — Он сжал кулак и погрозил дирижеру.

— Фу, проклятье! Опять напился! — Маркиз с отвращением сплюнул. Тотчас подскочил официант, вытер с драгоценного пола скверну и немедленно удалился.

Возле самой сцены, на полу идиллически расположились госпожа Липкина и великий, но непризнанный поэт Жак Лурье. Гений был нечесаным и грязным, в длинном пальто и пестром шарфе, который он обмотал вокруг цыплячьей шеи.

— Прочтите что-нибудь еще, мой милый… — Черные глаза женщины наполнились влагой, сдавленный тесным корсетом бюст вздымался как волны в бурном море.

— Право, не знаю, что прочесть. Я нынче не в духе. Но, может быть, вот это…

Я бежал по дороге, и мокрый асфальт Громко хлопал в ладоши, немного не в такт. И в тенистых лучах изумрудных аллей Бес в пятнашки играл с бледной тенью моей…

— Волшебно! Вы — гений, Лурье! — Липкина похлопала в ладоши, допила вино из бокала, тоскливо огляделась по сторонам. — Черт возьми! Куда подевался этот красавец поляк?

— Убыли-с к месье Го Мичу-с! — гадко хихикнул Буа де Гильбер и щелкнул каблуками.

— Вы — грязный обманщик! — Женщина с отвращением посмотрела на маркиза. — И в следующий раз, когда будете красить губы, используйте современный макияж. Так вы похожи на стареющую проститутку-трансвестита!

Оркестр резко замолчал, напоследок звонко ударили барабаны, и воцарилась тишина. Громко икнул Перкинс. На сцене объявился Гом. На этот раз мужчина был одет в деловой костюм, его сопровождали двое таких же крепких молчаливых парней. Один дылда, другой широкоплечий блондин с длинными волосами, заплетенными в две тонкие косицы. Дылда держал на вытянутых руках поднос, крытый парчовой материей. Гом обвел собравшихся бесстрастным взглядом серых глаз и коротко, без выражения произнес:

— По случаю своего юбилея, уважаемый старейшина Го Мич решил сделать членам Гильдии Вечных королевский подарок — бесплатную инъекцию сыворотки вечности каждому. — Он махнул рукой, Блондин сдернул ткань с подноса; там сверкали маленькие шприцы, наполненные голубой жидкостью. — Прошу соблюдать очередь; один шприц в руки. Всем хватит.

— Надо же! — недоверчиво пробурчал Перкинс. — Пять лет жизни в подарок!

— Совсем из ума выжил наш староста! — пьяно брякнул Шредер. Он шагнул к сцене и сграбастал шприц с подноса.

Это послужило сигналом к действию. Бессмертные граждане, толкая друг друга локтями, рванули к сцене. В сумятице едва не затоптали Липкину и поэта. Вероятно, предвидя такой сценарий, мужчины закрыли грудью заветный поднос, Гом выхватил оружие, навел черное дуло на избранных.

— Уважаемые господа долгожители! Прошу соблюдать очередность; в первую очередь — дамы, затем джентльмены. Герр Шредер будет приятным исключением из общего правила, отныне можно причислить его к дамам. Иначе я вынужден буду подвергнуть вашу бессмертную шкуру испытанию на прочность. Шокер не убьет, но десяток неприятных минут гарантирую. Итак, прошу вас, мадам Липкина!

Брюнетка мстительно пихнула маркиза острым кулачком в бок и, нежно дыша в лицо Блондина, интимно прошептала:

— А я могу взять две дозы? Мой друг сейчас на аудиенции у самого Го Мича. Пока он вернется, сыворотка закончится.

— Можете, моя госпожа! — усмехнулся Гом. Он сунул два компактных шприца женщине. — Только не обманите!

— Упаси бог!

Люди, недовольно косясь на черное дуло электрошокера, послушно выстроились в очередь. Маркиз, получив свою дозу, долго придирчиво изучал содержимое на свет.

— Боитесь, что вам недолили, де Флоранс? — саркастичным тоном спросила Липкина.

— Странное дело… Я уже пять раз использовал сыворотку вечности, но впервые у нее такой тусклый цвет. И обычно препарат расфасован по запаянным ампулам. Может, лекарство просрочено?

— Ну да! Дай вам боже, что нам негоже! — хмельно засмеялась женщина.

Трое мужчин удалились, вновь грянула музыка, но гости не очень-то стремились танцевать. Они разбрелись по углам и спешно делали себе уколы. Сыворотка вечности не только давала возможность обходиться без отдыха и сна, она делала людей невосприимчивыми к любым вирусам. За одним небольшим исключением… Вирус Розена. Давно забытое страшное заболевание. Многие о нем позабыли, кроме гениального вирусолога, лауреата Нобелевской премии Горана Милича.

Протер заспанные глаза Перкинс, оторопело глядя по сторонам.

— Почему никто не пляшет? — Англичанин недовольно махнул рукой и вышел из зала. С обычными людьми он чувствовал себя значительно увереннее. Хотя там официально запрещены были алкогольные напитки, лукавый пьянчуга выносил потихоньку бутылки из Гильдии и угощал своих друзей на первом этаже. За это его многие любили. Он единственный из бессмертных не получил сегодня подарок от мистера Го Мича…

Фабрика работала круглые сутки. Гом с товарищами подъехали к проходной уже поздно вечером. Неприглядное одноэтажное строение, с застекленной будкой на входе и высоченным забором, поверх которого возвышался невидимый глазу лазерный купол. Он защищал помещение не только от незваных гостей, но и блокировал попытки засечь объект из космоса. Охранник испуганно таращился в камеру, Блондин ему лукаво подмигнул:

— Хочешь отправиться в сырьевой блок?

Зеленый луч просканировал сетчатку глаза ночного гостя, дверь распахнулась. За ней находились тесный отстойник и вторая дверь, похожая на ворота хранилища. Двое охранников выскочили навстречу визитерам.

— Нам только что доложили! Прошу прощения!

— Смирно! — дурашливо гаркнул Блондин и толкнул товарища в бок: — Не хотят идти в сырьевой блок, мерзавцы!

Стражники мгновенно вытянулись в струнку, как заправские вояки, поняв, что угроза насчет сырьевого блока — отнюдь не пустой звук. Печально известный сырьевой блок занимал большую часть территории фабрики. На стенах была намалевана жирная шестерка. Днем и ночью туда свозили бездомных и преступников со всего региона. Сыворотка вечности, разработанная Миличем в соавторстве с лучшими учеными страны, превосходила аналоги во много раз. От доноров требовался эпителий, вернее сказать — базальный слой, который содержит в большом количестве стволовые клетки. Технология производства препарата держалась в строгой тайне, известно было лишь одно — люди старели в течение нескольких месяцев. Несчастных хорошо кормили и пичкали лошадиными дозами соматотропного гормона, но это позволяло им прожить только несколько лишних недель. Тридцатилетние крепкие мужчины и женщины выглядели глубокими стариками.

— Позови управляющего! — тихо сказал Гом.

— Господин Ткачев спит…

— Разбуди! — Он всего лишь поднял глаза на охранника, как тот уже набирал номер экстренной связи.

— Интересно, с Декартом уже «работают»? — спросил Блондин.

— Думаю, да…

— А это больно?

— Хочешь проверить?!

— Н-нет! Что ты?! Я просто так спросил…

— Они ничего не чувствуют, — деликатно влез в беседу охранник. — Все время хотят спать и часто плачут… Быстро наступает депрессия, они даже не думают о побеге.

— Где Ткачев?! — Гом повысил голос.

— Будет через несколько секунд! Вот он!

К будке бежал запыхавшийся тучный человек. Он на ходу вытирал пот, струящийся по лбу.

— Ткачев Михаил Семенович! К вашим услугам, господа!

Блондин с отвращением пожал пухлую пятерню с липкой и скользкой, как у сома, кожей. Гом едва заметно кивнул головой, а Дылда отвернулся и внимательно разглядывал массивные ворота.

— На завтра планируется выпуск новой партии товара.

— Да… Мне сообщили… Но где взять сырье?.. — Толстяк беспомощно развел пухлыми ладонями.

— Это не мое дело. Передаю то, что велено. С завтрашнего дня все акции HR corporation будут сосредоточены в одних руках. И вы знаете, Ткачев, чьи это руки. Таким образом, количество производимого сырья должно возрасти минимум вдвое. Это понятно?

— Но где мне взять столько сырья?! — Мужчина заломил руки и воздел к черному небу мученические глаза. Он походил на святого с древней фрески. Только чрезмерно отъевшегося.

— Изыскивайте резервы, — равнодушно ответил Гом. — Мы только что вам такого красавца привезли…

— Ну и что? Это два, ну максимум — три грамма сухого вещества на выходе, а из сухого вещества можно получить три миллиграмма чистой сыворотки. А господин Го Мич требует десять граммов в месяц! Что же мне — свою собственную кожу отдать? — Он готов был разрыдаться.

— Это неплохая идея! — усмехнулся Блондин. Он бесцеремонно ткнул пальцем в округлый живот управляющего. — Из тебя недельная доза получится!

Михаил Семенович обиженно захлопал глазами.

— Я сообщу о вашем беспокойстве господину Го Мичу, — кивнул Гом и зашагал к выходу.

— Но я могу быть уверен, что мои слова будут истолкованы правильно? Вы ведь не имеете ничего лично против меня? — Управляющий бежал мелкой собачьей припрыжкой вслед за мужчинами.

— Можете! — сухо отрезал человек и вышел на улицу. Ворота неслышно закрылись. Гом поднял лицо к звездному небу. На горизонте полыхало искусственное северное сияние, от дыхания клубились облачка морозного воздуха.

— Куда дальше? — спросил Блондин.

— В «Иллюзион»!

Дылда изумленно вытаращил глаза:

— Куда?