Это (не) твой ребенок

— Ладно, пойдем чаевничать. Видно будет. У тебя все хорошо? Как в университете?

— Все нормально. Вот только ссора наша затянулась. Это было мучительно для всех нас.

Уже сидя за чаем с пирожными, которые Борис купил по пути, он осторожно спросил:

— Маняша, ты правда его любишь?

Она вздохнула:

— Да, но безответно.

— Значит, страдаешь?

— Некогда мне страдать. Сессия, — Маняша грустно улыбнулась. Не стоит рассказывать даже брату, такому родному и близкому, сколько бессонных ночей провела она из-за своих страданий. Да и чем он может помочь?

— Помиритесь, Боря. Я тебя очень прошу. Хотя бы в благодарность за то, что он взял на себя ответственность за мое существование… без тебя. — Маринка заглянула в глаза брату. Устоять перед этим милым и родным существом не было никаких сил:

— Я попробую. Ради тебя.

— Только, пожалуйста, без упоминания обо мне. Ладно?

— Не беспокойся. Поздно уже. Тебе отдохнуть надо. Я, пожалуй, пойду. Может, ты со мной?

— Боренька, это будет выглядеть, как бегство. Я так не могу. Объяснись с Павлом. Потом я вернусь домой.

— Ты права. Взрослая совсем стала, рассудительная, — в глазах любовь и гордость за сестренку.

Мужской разговор состоялся на следующий день. Борис, не откладывая, пришел в офис. Без лишних слов извинился перед другом за свою горячность:

— Понимаешь, я ведь в ответе за нее. А тут ты со своим заявлением.

— Забудь. Кстати, ты помнишь, что скоро у Марины день рождения?

— А то!

— Прекрасный повод для вселенского перемирия. Давай сделаем ей сюрприз. Думаю, это будет лучшим подарком. Она очень переживала из-за ссоры.

— Ты прав. Только праздник за мой счет. Идет? Я ведь твой должник.

— Разбогател, что ли?

— На жизнь хватает.

— Ко мне не вернешься?

— Нет, работа хорошая, да и платят не меньше.

Скупой мужской разговор свидетельствовал о том, что они поняли и простили друг друга.

Скучно без читательской реакции. Хотелось бы узнать, стоит ли развивать сюжет дальше? Буду рада любым комментариям и другим знакам внимания.

Глава 6

Весна была в полном разгаре. Вовсю зеленели деревья в скверах. Молодая трава поблескивала капельками изумрудной влаги, сохранившейся после упавшей ночью росы. Море тюльпанов, запах черемухи, нежность солнечного утра — все радовало молодую девушку, бодро и весело шагающую по аллее.

Сегодня ее день. Это для нее цветут и благоухают цветы. Это для нее ярко светит солнце. Это для нее весь мир наполнился ощущением счастья и радости. Причина довольно банальная — у нее сегодня день рождения.

Отсюда и ожидание чуда, и предчувствие счастья, и просто прекрасное настроение.

Свой девятнадцатый день рождения Маринка решила отпраздновать с подружками по группе в кафе. Столик заказан заранее. Осталось только маленькое препятствие — три пары, которые надо высидеть. Пропускать лекции Маринка не привыкла. Не хочется потом отрабатывать, догонять, списывать конспекты. Учеба — святое. А праздник — вот он: на ее лице, в ее глазах, в ее летящей походке.

Она легко и весело вошла в аудиторию. И застыла от восторга. Подружки умудрились натащить массу цветов, поэтому аудитория буквально благоухала. Визг, поцелуи, поздравления были настолько бурными, что в дверь заглянула Сталина Аркадьевна.

Ее дежурная фраза: «Что здесь происходит?» утонула в восторженном «Поздра-а-а-а-вля-я-ем!».

Марина стояла взволнованная, смущенная и счастливая:

— Девчонки, тортик с шампусиком за мной, — шепнула Маринка самым близким подругам — Насте, Даше и Кате.

— Ура-а! Кайфуем, — тоже шепотом воскликнули те.

Бурные восторги были прерваны появлением преподавателя. Но перешептывания и поздравления не прекращались еще долго.

Девушки весело щебетали за столиком в кафе, когда к ним подошли два достаточно взрослых парня. В руках у каждого был букет. Маринка обомлела. День, начавшийся так прекрасно, продолжал радовать. Перед ней стояли улыбающиеся Борис и Павел. Она бросилась в объятия брата, одарив благодарным взглядом Павла. А девчонки, с недоумением поглядывавшие друг на дружку, с восторгом и завистью наблюдали эту сцену.

— Мы не помешали? Вот решили поздравить тебя, — сказал Борис.

— Ваше перемирие — самый лучший подарок для меня, — наконец проговорила Маняша. Может, присядете с нами?

— Спасибо, — ответил брат. Только у меня другое предложение. Давайте перенесем праздник к нам домой.

— Но… — Маняша замялась.

— Не беспокойся. Я позаботился обо всем. Дома накрыт шикарный стол. Надеюсь, всем понравится.

Павел, все это время остававшийся в сторонке, добавил:

— Моя машина и такси ждут. Поехали?

Девушки неуверенно переглядывались. Маняша тоже была в замешательстве. Она, как истинная представительница женского рода, переживала, прибрано ли в квартире, на самом ли деле их ждет праздничный стол? Не будет ли стыдно перед девчонками? Борис уловил ее встревоженный взгляд и подмигнул:

— Все о, кей, сестренка. Забирай подружек, и поехали!

Это, действительно, был самый лучший день рождения. Маняша была счастлива, что наконец-то Борис с Павлом помирились. Немного грустно было от мысли, что редкие встречи с Павлом, когда он приезжал проведать ее и узнать, все ли у нее в порядке, прекратятся.

Маринка помнила, что обещала брату вернуться домой после примирения друзей. Поэтому изредка с тоской поглядывала на Павла, стараясь делать это незаметно.

Павел был молчалив и задумчив. Его буквально переполняло желание проявить особые знаки внимания имениннице. Но он никак не решался в присутствии Бориса открыто поговорить с Маняшей.

— Как ужасно, что она его сестра. И долго я буду молчать о своих чувствах? Ей уже девятнадцать. Взрослая совсем. Чего я боюсь? Ее отказа или очередного взрыва эмоций у друга?

— Трус! — это заговорил внутренний голос. — Посмотри на нее. Она ловит каждый твой взгляд. Неужели не понимаешь, что ты ей тоже нравишься.

— Да нет, не может быть. Это просто обычное праздничное волнение.

— Ну смотри, она ведь и впрямь совсем взрослая. Пока будешь выжидать, уведут.

В комнате звучала тихая музыка. И он решился:

— Можно мне пригласить именинницу на танец?

Маняша зарделась. Вскинула глаза сначала на Павла, потом — на брата, не забыла и про подружек, словно у всех спрашивала разрешения. Борис только молча опустил глаза. Она поняла, что это согласие. Девчонки с восторгом закивали головами.

Павел легонько дотронулся до ее локтя и, поддерживая, вывел на середину комнаты. Рука его, теплая и такая нежная, обняла ее тонкий стан. Марина вложила свою чуть подрагивающую руку в его крепкую ладонь, вторую с трепетом положила на плечо. Казалось, земля уплывает под ногами, ватными и непослушными.

Борис, понимая волнение сестренки, подошел к ее подружкам и увлек их всех в танец, стараясь хоть как-то поддержать Маняшу.

А она буквально растворилась в осторожных объятиях Павла. Словно во сне она двигалась, направляемая его уверенными движениями. Казалось, отпусти он ее в эти мгновения, и она оплывет, как свеча от тепла и нежности, исходящих от его рук, ставших вдруг горячими.

Мелодия закончилась. До сознания Маняши с трудом доходило, что пора освободиться из сладкого плена рук Павла. Он осторожно усадил ее на стул, галантно поклонился, поблагодарив за танец, и направился к выходу.

Он больше не мог скрывать своих чувств. Ставить в неловкое положение девушку тоже не хотелось. Пора было заканчивать эту муку. Оставалось только два варианта: признание или побег.

Борис вышел из комнаты вслед за Павлом:

— Ты уходишь?

— Да, пора и честь знать… Борис! — Павел неожиданно решился: — Я безумно люблю Маняшу! Ты мне веришь? С первого дня, как только увидел. Тогда не решился признаться. Боялся твоего гнева. Боюсь, что и сейчас ты меня прогонишь навсегда. Но скрывать больше нет сил.

Борис выслушал друга молча. Затем произнес:

— Я думаю, ты должен эти слова сказать сестре, а не мне. Это ей решать, принимать твою любовь или отвергнуть. Она уже взрослая девушка, и я не вправе мешать ее счастью.

Павел был ошарашен словами Бориса. Он схватил друга за руку, затем крепко, по-мужски обнял его и, уже отстранившись, произнес:

— Ты настоящий друг. И ты прав… Но сегодня я еще не готов. Обещаю тебе, я никогда не обижу Маринку. Торопить ее тоже не буду. Надеюсь, она ответит взаимностью на мои чувства. А если нет… Значит, не судьба.

Павел распрощался с Борисом и уехал, обуреваемый наплывом эмоций и надежд.

Сознание Марины, покинувшее ее во время танца, вернулось к ней. Она с сожалением отметила отсутствие Красницкого. Справившись с вулканом в груди, уже выслушивала обвинения подружек.

— Маринка, а ведь Павел влюблен в тебя, — Катя не удержалась от констатации очевидного.

— Это однозначно, — поддержала ее Настя.

— Ну ты и тихушница, — добавила Даша даже с обидой, — а ведь говорила, что он даже не обращает на тебя внимания.

— Да ну вас! Он такой взрослый. У него, наверное, есть подруга постарше меня.

— К бабке не ходи — ясно, что он от тебя без ума, — не унималась Катерина.

— Ой, да оставьте! Был бы без ума, признался бы.

— А ты? Тоже неровно дышишь? — донимала Даша.

— Не знаю. А давайте тортик поедим! Я кофе сделаю. — Маринка решила прекратить этот разговор. Она не хотела признаваться подружкам, что влюблена в Павла с того самого дня, как впервые увидела его. К счастью, в комнату вернулся Борис. Он был один.

Марину удивило и расстроило внезапное исчезновение Красницкого. Он будто сбежал, не простившись. Девушка приняла его уход на свой счет — ему не доставил удовольствия танец с ней. Конец вечера девушка была задумчива и грустна.

Борис вызвал такси, проводил сначала подружек сестры. Затем отвез Маринку на квартиру Павла, заручившись обещанием, что завтра она вернется, как и обещала, домой.

Оставшись одна, девушка бродила по квартире, прощаясь с каждой мелочью, до которой когда-то мог дотрагиваться Павел. Было грустно и невыносимо больно от сознания, что вряд ли когда-нибудь она еще появится в этой комнате, ставшей ей уютным пристанищем на время ссоры с братом.

Уже лежа в постели, она вспоминала минуты счастья, пережитые в танце с Красницким. Этот взрослый мужчина, большой и сильный, оказался удивительно нежным. Маняша до сих пор с трепетом ощущала горячность рук, нежно обнимающих ее. С этими приятными воспоминаниями Маринка погрузилась в сказочный сон, героем которого был, конечно же, Павел.

Глава 7

А наутро сказка продолжилась. Первое, что увидела Марина, выйдя из подъезда, был Павел с охапкой милых тюльпанов.

— Ты? — удивилась девушка.

— Я давно жду тебя. Марина, нам надо объясниться, — в голосе волнение, которое невозможно скрыть. Он протянул руку с букетом, с надеждой глядя в распахнутые глаза Маняши.

— Но… — Марина нервно сглотнула подступивший к горлу комок и отяжелевшими от волнения руками приняла цветы. — Мне пора на лекции.

— Они, надеюсь, когда-нибудь заканчиваются? — улыбка, осторожная, просительная, застыла на его лице.

— Конечно, — улыбнулась в ответ Маняша.

— Может, посидим в кафе после занятий? Во сколько ты освобождаешься? — голос хриплый, срывающийся.

— В четыре, — глаза в пол, щеки цвета алых тюльпанов в трепетных руках. — Только мне еще вещи надо перевезти. — Взмах пушистых ресниц и робкий мимолетный взгляд на Павла.

— Так я помогу. А потом сразу в кафе. Ты согласна?

Робко пожала плечами, слегка склонив на бок голову в знак согласия.

— Можно тебя подвезти? Машина рядом.

Ответить нет сил. Дыхание перекрыто волнением, язык онемел.

До университета 10 минут езды. Разговор поддерживается усилиями Павла. В ответ — только кивки и короткие «да — нет». Глаза с напряжением уставились в лобовое стекло, будто там — лекарство от смущения и дрожи в коленках. Мысли — вразлет:

— Откуда такое волнение? Я ведь не первый раз в его машине. Тогда другое. Тогда еще не было этого танца. И разговора с девчонками. Господи, зачем я согласилась. Теперь все увидят меня с ним.

И тут же:

— Ну и пусть! Мне нечего стесняться. Катя меня замучает вопросами.