Оружейный Барон. Том 3

— Три сверхдержавы, — начинаю размышлять вслух. — Для каждой оно станет значительным усилением… Как бы ни началась война. Помню, моя бывшая куратор говорила, что сражения не избежать…

— Не факт, что НКК отдаст его в одну из стран. Им и самим оно пригодится. Ты ведь в курсе, что у них вторая по силе армия?

— А у кого первая? — переспрашиваю я.

— У СГА, конечно же, — Катя мотает головой. — Как можно такое не знать?

— А мы на каком месте?

— Вместе с ААС делим третье.

— А почему тогда СГА не вынесли нас вперёд ногами?

— Последняя большая война показала, что высадиться на территорию противника, не имея троекратного превосходства, практически невозможно. А мы слабее примерно в полтора раза.

— А что по поводу кольца? Как оно изменит ситуацию? — интересуюсь я.

— Хм… — Катя чешет пепельную макушку. — СГА даже с кольцом не станут нападать, это было бы глупо. А вот будь оно у нас… Возможно, Император решился бы на отъём оставшейся половины Китая.

— А если оно окажется у Африкано-Азиатского Содружества?

— Тогда и они могут пойти на нас войной. Предвестник с таким кольцом в пять, а то и в десть раз сильнее. Примерно такой была сила последнего полубога.

— Перспективы не радужные… — сетую я. — С другой стороны, зачем НКК отдавать кольцо какой-то из стран?

— И я о том же, но тут дело в политике… Если честно, киприоты теснее всего связанны именно с нашей Империей. Поэтому, если мы хотим избежать войны, надо побыстрее снести старика с его трона. С нашего трона, — поправляется Катя.

— И тут палка о двух концах: если у Императора не останется выхода, он может начать эту самую войну, чтобы переключить фокус внимания. Пусть даже недолгую, месяца на два, но этого окажется достаточно, чтобы перебить нашу информационную подставу.

— Тоже верно.

— Но знал я одну страну, которая уже была в подобной ситуации… — я ухмыляюсь и злобно хихикаю. — Годы войны, разруха, голод, а затем революцию и заводы вместе с пароходами отошли крепостным.

— Не поняла… Про что это ты? — на Катином лице торжествует истинное недоумение. — Заводы отошли крепостным? Как это?

— Власть народу, все дела… — негромко отвечаю я.

— Тебе приснилось, что ли? Какая ещё власть народу? Коля, ты чего?

— Ага, приснилось…

— Не пугай ты так! — она вздыхает с облегчением. — А то я уже подумала, что у тебя с головой не всё в порядке.

— О, снег больше не идёт, — меняя тему, показываю на окно.

— Наконец-то! — Катя вскакивает с дивана. — Так… Где мои лыжи?! Мы выходим сейчас же!

— Сейчас всё будет готово, Ваше Высочество, — в дверном проёме показывается пожилой шерп.

— Скорее! — требует она. — Я уже устала сидеть в этой клетке!

Мы с Катей переодеваемся и выходим на улицу. Мне удаётся поближе разглядеть её фигурку… Ничего лишнего, особенно жира! Ведьма, не иначе, ибо жрёт не меньше меня, а то и больше, но не толстеет.

Через пару минут подтягиваются сопровождающие: сразу шесть шерпов несут наше обмундирование, палатки, еду и всё необходимое. Мы с Катей натягиваем лыжи и по глубокому снегу устремляемся вниз.

— Ваше Высочество… — кричит один из шерпов.

Но уже слишком поздно, мы набираем скорость и отдаляемся от сопровождающих. Они, видимо, думали, что мы пойдём пешком и найдём подходящее для спуска место, но Катя нарушила их планы.

Я краем глаза замечаю, как бедняги надевают лыжи и пытаются поспеть за нами. Наша скорость продолжает расти, а фора слишком велика — мы отрываемся всё сильнее.

Хорошо, что у меня сохранились навыки из прошлой жизни, ведь было бы неловко, упади я лицом в снег. А Катя катается так хорошо, что ей недалеко до профессионального спортсмена. Я замечаю, как она притормаживает, чтобы я её догнал.

Трасса, если её можно так назвать, прямая, и пускаться примерно два километра под углом градусов тридцать. Возникает логичный вопрос: как мы будем подниматься? Похоже, что Катю это совершенно не волнует…

Спуск заканчивается ущельем, по которому мы катимся ещё километра три. Затем угла наклона оказывается недостаточно, чтобы лыжи ехали сами. Я к тому времени уже сильно устаю, на обратную дорогу выносливости хватит, не более того.

Вдалеке я вижу приближающихся шерпов. Хорошо, что палатки у них при себе, как бы ни пришлось ночевать на полпути, а то два километра — это ведь высота спуска, а сама «трасса» протянулась километров на пятнадцать.

— Как же здорово! — Катя отстёгивает лыжи и плюхается в снег. — Сто лет в горах не была!

— Что ж, старуха ты наша, позволь поинтересоваться, как мы заберёмся обратно? — опираясь на лыжные палки, спрашиваю я.

— Не переживай. За нами всегда могут прислать технику. В гараже стоит и гусеничная, и на воздушной подушке. Если ты не заметил, на крыше есть даже вертолёт.

— Да как-то не пришлось походить вокруг дома… — оправдываюсь и разглядываю ущелье. — Неплохой вид.

— Замечательный! Это тебе не Москва с её бесконечными многоэтажками. Природа, как она есть!

— То ли у меня глюки, то ли я слышу какой-то треск… — верчу головой в поисках источника.

— Да нет, я тоже что-то слышу… — Катя настораживается и встаёт на ноги.

Раздаются автоматные очереди — стреляют Шерпы, которые не доехали до нас каких-то метров семьсот. Они целятся в высокую гору, что расположена по левую руку. Один из мужчин достаёт сигнальный пистолет и стреляет красной ракетой в воздух.

— О нет! — Катя показывает на верхушку горы. — Разлом!

— Да вы издеваетесь?! — негодую я.

Шерпы стреляют и машут нам, чтобы мы возвращались. В это время из чёрного шара, вокруг которого бьют молнии, выползают грёбаные прыгуны — я узнаю их по характерным высоким прыжкам. Эти твари подлетают метров на пятьдесят, а то и сто.

И всё бы хорошо, ведь их победить несложно… Правда, только до тех пор, пока бой проходит в нормальных условиях на ровной поверхности. А тут у них не только преимущество по высоте, но есть кое-что другое… Куда более опасное…

— Лавина! — кричит Катя.

— Ну п*здец! — кряхчу я.

Разлом к тому времени закрывается — из него успевает вылезти только десяток прыгунов. Но этого оказывается достаточно, чтобы спровоцировать сход мощной лавины, которая несётся прямо на нас.

Самое обидное, что снег перемалывает нечистых меньше чем за полминуты, а нам теперь разгребать это дерьмо… И как это сделать, я не имею ни малейшего понятия.

Убежать мы не успеваем, и магия особо не поможет. Мелькает мысль закопаться самим, чтобы нас не снесло, а только накрыло, но это так себе решение. У меня в арсенале всего один инструмент…

— Подойди ко мне! — командую я и достаю «АК».

Катя делает шаг и проваливается по колено. Я сам подъезжаю к ней и переключаюсь на разрывные, ибо хуже уже не сделаю. Теперь нужно выбрать правильную стратегию, ведь лавина уже рядом.

Прицеливаюсь в снег на расстояние метров двести и нажимаю на спуск. Веду ствол в нашу сторону, взрывы образуют крупную траншею. Первую из двух. Примерно двухсот патронов хватает на один «ров».

Переключаюсь на второй, но не успеваю сделать и половину — лавина врезается в верхушку импровизированной пирамиды.

Моя задумка работает, но не так эффективно, как я думал. Дренажная система делает своё дело, отводя едва ли не половину снега, который должен был упасть на наши головы, но этого оказывается недостаточно.

В последний момент я прямо в лыжах падаю в снег рядом с Катей и хватаю её за руки…

Дальше всё случается настолько быстро, словно мы попали в аварию. За доли секунды меня вертит как юлу, снег оказывается везде, где только можно и нельзя. Я стараюсь сгруппироваться, чтобы не переломать себе кости.

Вскоре меня перестаёт колбасить, и я понимаю, что не могу пошевелиться. Но главное, что я жив и в сознании! Руки сжимают Катины перчатки, а сама девушка погребена где-то под снежной толщей.

Не факт, что нас спасут. Особенно меня. Нужно как-то выбираться…

Рубрика «Интересные факты»

Если Николаю придётся иммигрировать в другую страну, то он не пропадёт, ибо сможет устроиться бурильщиком скважин. С бронебойными патронами и большим количеством маны, можно без труда забуриться хоть на километр.

А про взрывные работы и говорить не приходится: добывающая промышленность была бы рада заполучить такого кадра.

Катя тоже не сидела бы без дела — её дар можно использовать на кухне. При должном подходе она могла бы незаметно и за считаные мгновенья нарезать салат прямо в тарелках у клиентов. Волшебство, да и только!

Эти двое нашли бы чем заняться в новых условиях…

Глава 7. Е2-Е4

В руке Катина перчатка, во рту снег, а в голове мысли о том, каково это быть похороненным заживо. Чувство, мягко говоря, неприятное, а кончающийся кислород подбрасывает дров в огонь отчаяния.

Снег рыхлый, и мне удаётся немного пошевелиться. Спустя череду кручений корпусом мои руки оказываются свободны, если можно назвать свободой перемещение в пределах грудной клетки и лица.

Первым делом я выкапываю ямку перед собой, чтобы можно было при помощи слюней определить, где верх, а где низ. Снег во рту к тому времени превращается в воду, и выпущенная струйка стекает по правой щеке.

Получается, я лежу под небольшим углом и смотрю в сторону поверхности. Это здорово, остаётся только выкопать путь наружу. И в этом мне поможет… Чудо-автомат!

Я убираю руку к груди и на ощупь касаюсь татуировку с мечом. «АК» не хватает места для появления, и он продавливает снег выше себя. Теперь у меня есть лопата!

Кислорода уже мало, и я трачу его на копание и движения корпусом. Осыпающийся сверху снег стараюсь перенаправить под себя, тем самым медленно пробираясь к поверхности. Автомат режет его как нож масло.

Когда площадь подкопа оказывается достаточной, я перевожу «АК» в режим стрельбы бронебойными и выпускаю небольшую очередь. Есть шанс, что могу кого-то подстрелить, но он минимален, а мне нужно убедиться, что я ползу в правильном направлении.

Снег продолжает сыпаться мне на живот, заветную дырку я так и не вижу. Решаю подержать спуск подольше и пробурить отверстие побольше. Медленно смещаю ствол, описывая им окружность радиусом сантиметров пять.

В какой-то момент лучи солнца пробиваются в мою могилу, ослепляя меня. Маны много, а поэтому можно продолжить буровые работы. Пороховые газы вытесняют последний кислород, но его и так почти нет. Приходится задерживать дыхание.

Пули вкупе с пороховыми газами выбрасывают часть снега на поверхность. Если смотреть сверху, то там наверняка виден небольшой белый гейзер. Но всё-таки значительная часть снега осыпается и придавливает меня ещё сильнее. Однако оно того стоит, ведь я вижу всё больше дневного света.

Когда меня полностью засыпает разрыхлённым снегом, я перестаю стрелять и начинаю выбираться при помощи корпуса. Сложнее всего с ногами, ведь они находятся под наибольшим давлением. Но мне всё же удаётся выползти на полметра вверх, а там ко мне подбегают шерпы.

— Ищите Её Высочество! — приказывает лидер группы и вместе с напарником начинает откапывать меня.

Вдвоём они за четверть минуты освобождают мою голову. Я снова могу дышать… Ура! Выплёвываю остатки растаявшего снега и вдыхаю полной грудью. Я испытываю неописуемое чувство облегчения…

Когда шерпы доходят до моих плеч, у меня получается высвободить руки, за который они меня и достают. Хорошо, что этих работяг не накрыло лавиной, иначе не факт, что смог бы выбраться, ведь сил после спуска осталось не так много. Пешком обратно я точно не поднимусь… Нужно было больше заниматься со Жрецом, глядишь, выносливости бы поприбавилось.

Шерпы оставляют меня и присоединяются к остальным. Из того места, где они копошатся, торчит красный шарф — Катя должна быть там. Я пытаюсь встать и пойти, но тут же проваливаюсь по колено. Лыжи непонятно где, а ходить по такой поверхности без них нереально.

Вообще, вся эта затея со спонтанным спуском была глупой и безрассудной, но переубедить Катю я бы не смог, ведь она уже который день грезила этим катанием. Скорее всего, Её Высочество уехало бы без меня.

Шерпы выкапывают Катю и достают на поверхность. Она без сознания. Один из мужчин тут же достаёт нечто, напоминающую сыворотку для сглаживания эффекта от прорыва, и вкалывает её девушке в шею.

Спустя каких-то пару секунд Катя приходит в себя и начинает кашлять. Жить будет…

На самом деле это чудо, ведь никто не погиб. Второй раз так может не повезти, и поэтому больше из дома я не выйду. Хватит с меня снежных приключений.

Если Кате надо, пусть сама катается. Но после случая с нечистыми и лавиной, подозреваю, что её пыл поубавится. Мне остаётся на это надеяться, ведь если она погибнет, наш с Романовым союз может тут же закончиться.

Вдалеке я слышу гул вертолёта. Сколько времени прошло с момента схода лавины? Или слуги Романовых так быстро реагируют?.. Надо будет отправить Петра Николаевича к ним на стажировку, глядишь, переймёт полезный опыт.

Вертолёт не сможет сесть на глубокий снег, поэтому он зависает в воздухе в метре над поверхностью. Шерпы запихивают в него сначала Катю, а затем меня. В этот момент я понимаю, что отморозил ноги. Не до черноты, но приятного мало.

Один слуга летит с нами, остальные идут пешком. Вертолёт только для избранных? Хорошо быть аристократом… Жаль, что титул не спасает от холода и снега в трусах.

По возвращении мне дают какой-то препарат и настоятельно рекомендуют принять горячую ванну. Так я и делаю, ибо этот холод собачий меня доконал!

Лежу и смотрю на прибывающую воду — в такие моменты понимаешь, что жизнь состоит из множества микромоментов, способных сделать тебя счастливым здесь и сейчас…

Купаюсь в горячей ванне и в море эндорфина: жизнь прекрасна! Сейчас бы ещё попариться в баньке, и был бы вообще шик! А потом полирнуть пивком и рыбкой копчёной, и можно позабыть про Императора, нечистых и всю эту лабуду…

Я вдруг осознаю, что за последнее время толком не отдыхал. Да и какой может быть отдых, когда кругом творится звездец, а перед каждым сном нужно медитировать, выжимая из организма последние соки.

Даже пребывание в этом горном доме не даётся легко, ведь приходится ждать нападения и печальных новостей. Хоть меня и заверяют, что это место найти невозможно, но я-то знаю, что нет ничего невозможного. Неужели аристократы всю жизнь так живут?

На их фоне существование крепостного кажется таким беззаботным: ходи себе на работу или службу и радуйся жизни. Не надо ничего решать, не надо ничего придумывать, просто живёшь по накатанной…

А я? А что я… Мне, блин, ещё мир спасать… Тяжела и неказиста жизнь российского засланца.