Оружейный Барон. Том 3

Обматываю полотенцем хозяйство и выхожу из ванной.

Кто уже успел принести и сложить всю необходимую одежду на кровать. Даже меховые тапочки выдали! Вот это сервис.

Я надеваю чёрную рубашку, такого же цвета длинные шорты и носки. Тапочки с носками — что может быть лучше? Походил бы босиком, но, видимо, здесь так не принято.

Подхожу к двери и нажимаю на ручку. Заперто.

— Какого ляда?! — вырывается у меня. — Сим-Сим, откройся!

Стою и жду чуда где-то полминуты. Наконец слышу щелчок магнитного замка и открываю дверь.

Мне не доверяют, и это при условии, что Катя меня знает. Что ж, СБ работает не хуже моей, а, скорее всего, даже лучше. Но с другой стороны, оно и понятно, ведь эти люди подчиняются князю, а не барону…

Как-то неловко чувствовать себя маленьким человеком — к хорошему быстро привыкаешь. То меня все называли «Ваше Благородие», то теперь я буду через каждое предложение вставлять «Ваше Высочество». Хорошо быть Императором — выше тебя нет никого.

Выхожу в коридор и вижу, как ко мне навстречу поднимается по винтовой лестнице шерп. Я узнаю его по характерной внешности — жителей Гималаев легко отличить от других азиатов. По всей видимости, именно эти товарищи следят за домом.

Ему лет тридцать, хотя пойди разбери этих азиатов… Он подходит ко мне и говорит с акцентом:

— Вас ожидают внизу. Идёмте за мной, я покажу.

— Ага… — с опаской следую за ним.

Мы спускаемся на первый этаж, всего их три. Шерп ведёт меня в столовую — это я понимаю, по запаху жаренного мясо, беспардонно врывающемуся в мои ноздри.

Остаётся гадать, кто именно ждёт меня за следующей дверью…

Шерп открывает её и кланяется, но не мне, а белобрысому мужику в очках. Неподалёку от него сидит Катя, и судя по возрасту, это её отец. В меру накаченный, с идеальной осанкой и ворохом перстней почти на всех пальцах, которыми он держит помидор и бокал вина.

— Коля, вот и ты! — восклицает Катя.

— Прости, что начали без тебя, — не вставая, начинает мужчина в очках. — Про тебя мне уже всё рассказали, а вот ты, похоже, меня не знаешь. Позволь представлюсь: князь московский Андрей Борисович Романов.

И почему я раньше не интересовался Катиной фамилией? Романов, значит?.. Интересно, интересно.

— Рад знакомству, Ваше Высочество, — склоняю голову.

Я читал, что так принято. Даже Громову я должен был выказывать почтение… Слава богу, не пришлось.

— Чего же ты стоишь? Проходи к столу, — князь помидором указывает мне на стул.

— Благодарю…

Я усаживаюсь и думаю, почему Романов держит целый помидор… Их же обычно режут для удобства. Но когда он выпивает его и брезгливо бросает в тарелку, всё становится понятно. У всех свои причуды, князь вот пьёт помидоры.

— Признаюсь, не ожидал, что наёмники вывезут двух заключённых. У них была достаточно конкретная задача: вызволить Катю и проделать проход для остальных.

— У них не было выбора, Ваше Высочество, — ровным голосом парирую я. — Можете считать, что я принудил их, взять меня с собой.

— Естественно, мы их допросили… И говорят, что ты прорубил себе путь автоматом. Это правда? — лёгкая тень сомнения проскакивает на лице князя.

— Чистейшая, — трижды киваю. — Я бы мог продемонстрировать свои таланты, но, к сожалению, не успел восполнить запас маны.

— До этого мы ещё дойдём. Я здесь на два дня, время будет.

— Так мало?! — вклинивается Катя. — А что потом? Ты оставишь меня здесь?

— Главное, что ты жива. А для остального нужно время… — с тяжёлым придыханием выдаёт князь и залпом опустошает бокал. — Много времени…

— Ваше Высочество, если позволите, — обращаюсь к нему. — Я бы хотел предложить помощь в этом непростом вопросе. Раз уж так вышло, что мы с вами на одной стороне, то будет выгодно объединить силы.

— Не пойми меня неправильно, но барон мне вряд ли чем-то поможет. Будь ты князем — другое дело, — сквозь притворство и нормы этикета понемногу просачивается брезгливость.

— В ваших глазах я всего лишь мелкая рыбёшка… — делаю многозначительную паузу и с умным видом кручу в руках столовым ножом. — Недооценив противника, можно поплатиться жизнью. Граф Громов служит тому отличным примером.

Князь хмурится и буровит меня неодобрительным взглядом. А мне интересно: он не понял или не поверил? Как бы то ни было, нужно продолжать мысль.

— Я совсем недавно стал бароном, а в скором времени стану графом…

— Самоуверенность до добра не доводит, — перебивает Андрей Борисович. — Я знал многих глупцов, которые стали жертвами собственной гордыни.

— Вынужден не согласиться с Вашим Высочеством. Никакой гордыни, обычный расчёт. Холодный как лёд в Антарктиде.

— И как же ты собираешься это сделать?

— Правильный вопрос: «Почему?». После смерти моего отца у меня появилась идея, которая постепенно стала целью всей жизни, — начинаю врать. — Я хочу узнать о природе нечистых и искоренить их. Навсегда. А для этого мне нужны ресурсы.

— О-о-о… — князь выдавливает пренебрежительный смешок. — Проще стать Императором.

— Если потребуется, — тут же добавляю я.

Катя, вместе с отцом, в прямом смысле охреневает от моих слов. Пора бы поубивать накал дерзости и перейти к фактам.

— Мой алхимик уже занимается исследованием нечистой эссенции. Мы обязательно докопаемся до истины.

— Нечистой эссенции?.. — переспрашивает князь.

— Всё верно. Мои люди добавили всего щепотку в водопроводную трубу, и в итоге в Екатеринбурге случилось то, что случилось, — Андрей Борисович смотрит на меня с широко открытыми глазами, а я решаю додавить. — А раз об этом знаем только мы с вами, то можем использовать случившееся против Императора. Вы только представьте информационную бомбу: СС вторую неделю не могут установить источник заразы, а тут неожиданно выясниться, что к отправлению причастны люди Императора. Что тогда начнётся?

— Как-то всё слишком туманно и ненадёжно…

— Извините что, перебиваю, Ваше Высочество, — продолжаю крутить в руках нож. — Я готов выдать несколько граммов этого вещества. С ним мы сможем снять интересный ролик… Так сказать, расследование десятилетия. К тому же я готов дать показания против СС, если это, конечно, возможно и потребуется.

— Ролик, говоришь? — князь трёт подбородок.

— Маленькая рыбёшка, даже будучи в пироге, может убить. От кости в горле никто не застрахован, — эффектно втыкаю нож в кусок жареного мяса. — Духовка уже нагрета, теперь решение за вами, Ваше Высочество.

Рубрика «Интересные факты»

Грязную одежду Николая сожгли в печи, и это стало ошибкой — шерпы ещё неделю «наслаждались» ароматом вонючих портков, которые не снимались целую неделю.

Можно удивиться Катиной выдержки: она не подала виду, что ей не по душе находиться рядом. Хотя тут дело не столько в аристократической выдержке и манерах, сколько в осознании того факта, что днём ранее сама она пахла ещё хуже, ведь после одно из ударов током её мочевой пузырь не выдержал…

Пребывание в изоляторе Секретной Службы оставляет неизгладимые впечатления. Особенно в умах неподготовленных индивидуумов, проживших всю жизнь в роскоши.

Глава 6. Снег башка попадёт, совсем мёртвый будешь!

Какое-то время висит немая тишина, слышны лишь звуки лопающихся пузырей в Катином стакане. Вроде бы потенциальная Императрица, а на ужин хлещет газировку, словно школьница. Сильные мира сего, что с них взять?

Андрей Борисович с задумчивым видом шевелит губами и смотрит куда-то вбок. Судя по всему, его заинтересовало моё предложение: рыбка на крючке.

— Продолжим этот разговор после ужина, — наконец говорит князь. — Жду тебя в 19–00 на веранде.

— Как вам будет угодно, Ваше Высочество, — склоняю голову и приступаю к ужину.

Забавно, ведь это фразу обычно говорят мне… Непривычное чувство. Это всё равно что, будучи высоким человеком, встретить того, кто выше тебя.

Нужно адаптироваться, ведь я легко могу обидеть князя каким-то неловким действом. Если вспомнить правила общения с английской королевой, то страшно становится от количества ограничений!

Трапеза проходит в тишине. Катя злится на отца, что он уезжает так скоро, сам Андрей Борисович, вероятнее всего, обдумывает мои слова, а я наслаждаюсь вкусной едой. Как давно мой язык не касался чего-то стоящего… Этот безвкусный брусок непонятно чего даже вспоминать не хочется!

Тюрьма осталась позади, и я намерен сделать всё возможное и даже чуточку больше, чтобы туда не вернуться. Хватит с меня этой «воровской романтики».

Ужин подходит к концу, Катя покидает столовую первой. Отец идёт за ней, а я набиваю брюхо до отвала. Сегодня нужно помедитировать и развить потенциал: в прошлый раз я пострелял от души, но этого хватило впритык. Как говорится: «Нужно больше маны!».

Запихиваю последнюю ложку салата из говяжьего языка и смотрю на часы. Без пятнадцати семь — можно идти на веранду. Нельзя заставлять князя ждать.

Выхожу в зал и сразу попадаю к нужной двери. Андрей Борисович уже сидит на обитом мехом кресле. Я открываю дверь и говорю:

— Ваше Высочество, вы позволите?

— Да-да, проходи, — он показывает на соседнее пустующее кресло. — С Катей разговор не заладился, поэтому я освободился раньше. Давай хоть ты меня порадуй. У тебя есть какой-то конкретный план?

— К сожалению, я не знаю всех возможностей Вашего Высочества, поэтому у меня в голове есть намётки на все случаи жизни. Я всегда строю несколько цепочек событий, ведь что-то может пойти не по плану, — заваливаюсь в кресло. — Если позволите, я в подробностях расскажу свои задумки, а там уже станет ясно, что возможно реализовать, а что нет.

— Рассказывай, — князь устало вздыхает и откидывается на спинку кресла. — Надеюсь, ты предложишь что-то дельное.

— Не волнуйтесь, Ваше Высочество, идиотские идеи — это не про меня…

Я начинаю перечислять все возможные варианты воздействия на Императора: от шантажа до устранения всего рода. Ликвидацию князь сразу же исключает.

Он утверждает, что это неоправданный риск с неизвестными последствиями. Так как у него с Императором случился открытый конфликт, остальные легко сложат два плюс два и поймут, кто устроил расправу.

А вот идея закидать Императора фекалиями приходится князю по душе. На этот случай у меня заготовлена основная цепочка событий, включающая три последовательные информационные бомбы, и две резервные на случай пиздеца. Я без промедлений делюсь ими с Романовым.

Конечно, мне приходится соврать, ведь вариантов у меня намного больше, но все остальные касаются только меня. В одном из них, например, я становлюсь заложником в этом горном доме, и чтобы сбежать, мне придётся самому взять заложников. Катя идеально подойдёт.

Своя жизнь превыше всего, и никак иначе. Да и к тому же… Если Кузнец не соврал насчёт конца света, то моя жизнь важнее всех других, ведь только я знаю, что грядёт. А о потенциале моего дара и говорить не приходится — он огромен!

Чувствую себя имбой, но потом вспоминаю Катину способность и понимаю, что в этом мире есть множество противников, с которыми справиться будет трудно. И бронебойные патроны — это далеко не панацея. Они помогут в бою с мастером или одарённым, но если верить интернету, то эксперт или, упаси бог, предвестник, не оставит от меня и мокрого места. Моя мана закончится прежде, чем спадёт его щит…

Да что уж там говорить, даже Катя способна располовинить меня за доли секунды, и моя новая защита никак не поможет. в общем, мир полнится опасностями, а поэтому нужно держать ухо востро и не зазнаваться. Гордыня — та ещё убийца.

Наш с князем разговор заканчивается глубоким вечером. Я передаю ему кодовую фразу, которую его люди должны будут сказать Петру Николаевичу. Мы с моим начальником СБ ещё после случая с киллером условились о секретной фразе, которую нужно использовать в спорных ситуациях, когда неясно, кто перед тобой: друг или враг.

По плану Пётр Николаевич должен будет оказать содействие людям князя и передать всё необходимое, в том числе несколько грамм нечистой пыли.

К слову, Романов больше пяти раз пытался узнать, где я достал эту «эссенцию». Мне приходилось врать, говоря, что мы нашли её на трупе одного из людей, которые защищали город от нечистых. Я сомневаюсь, что князь мне поверил, но хотя бы отстал — уже неплохо.

Также мы с ним договариваемся, что перед завтрашним его отъездом я покажу свои способности, а через неделю к нам должна прибыть группа подконтрольных журналистов в составе оператора и интервьюера. Всё это время нам с Катей придётся куковать в «загородном домике».

На этой ноте мы прощаемся, и я ухожу в свою комнату. Мне ведь ещё медитировать, а это процесс небыстрый. Князь остаётся наблюдать за звёздным небом, попивая красное вино.

* * *

После завтрака мы с Романовыми отправляемся на улицу. Я без лишнего пафоса показываю, как работают бронебойные патроны, создавая скважину глубиной метров десять. Князя впечатляют мои возможности, и это не может не радовать, ведь тайна световых патронов остаётся при мне.

Андрей Борисович проводит с дочерью ещё пару часов, а затем покидает убежище на вертолёте. Он сам себе закрывает глаза повязкой, чтобы не выдать наше местонахождение вражеским провидцам.

Нам с Катей куковать целую неделю вдали от цивилизации. В доме есть телевизор, но нет интернета. Бильярд, сауна, лыжи — чем не курорт? Вот только погода подводит, к вечеру поднимается сильная метель, которая продержится аж три дня.

Всё это время мы с Катей маемся фигней, мне удаётся научить её играть в покер, а она делится со мной основами дворцовой этики. Мне удаётся разыграть карту «забывчивость» и выудить много информации, которая в будущем позволит более уверенно чувствовать себя в высшем обществе.

А это нужный навык, ведь после нашей информационной бомбы может случиться так, что нас вызовут ко двору. Хотя шансы на то, что мы отправимся в небытие значительно выше. И выхода нет, мы либо остаток дней скрываемся от Императора и его цепных псов, либо даём бой.

Мне удаётся ещё сильнее сблизиться с Катей, но по понятным причинам не как парень с девушкой, а лишь по-приятельски, ибо шерпы бдят! Самое забавное, что ночью моя входная дверь закрывается — я проверял. Возможно, это всего лишь стандартные меры предосторожности, но мне кажется, что дело в Катином положении: барон и наследная княгиня друг другу неровня.

Уже на второй день нам наскучивают местные развлечения, а метель всё бушует и не выпускает на улицу. Я не теряю времени зря и медитирую по два раза за день.

Катя отказывается участвовать в изнурительных тренировках и по полдня смотрит телек. Её настрой стать Императрицей снизился почти до нуля, и она потеряла мотивацию. Что уж говорить, про психические изменения, вызванные заключением и пытками. Катя в одночасье стала холодной и местами грубой — от горделивой, но тактичной старосты не осталось и следа.

На пятый день моего пребывания в доме метель начинает утихать. После завтрака Катя спрашивает у главного шерпа, когда можно будет выйти на улицу. Он говорит, что нужно подождать ещё два-три часа.

Мне тоже хочется размять ноги и покататься на лыжах, а Катя сидит на изжоге и смотрит за окно каждые пять минут.

Мы валяемся на диване у большого плазменного телевизора и ждём у моря погоды…

— Вот это да! — восклицает Катя. — Они его почти доделали! Как бы я хотела заполучить это кольцо…

— Ты про что? — недоумеваю я, ибо телевизор слушаю вполуха, размышляя о своём.

— Кольцо полубога! Диктор сказала, что НКК уже вышли на финальный этап его создания! Глядишь, через неделю уже доделают, — Катя смотрит на экран, как собака на кость. — Интересно, кому же оно достанется…