Последний кудесник

– Молодец, есть голова на плечах! Хвалю!

– И где же ваше обычное место?

– Прости, Алёша, я умолчу об этом. Не заставляй мя кривить душой, дабы не врать. Мне это вельми неприятно. Буду весьма признателен, ежели оставишь свои вопросы.

– Наверное, вы не один такой. Ну, кудесник, ведун, живущий вот в таком месте, куда попасть невозможно. Как в град Китеж.

– Это верно. В град Китеж может попасть токмо оный, кому вход будет открыть.

– Град Китеж действительно существует?

– А ты как думаешь, мил-человек?

– Раньше считал, что это лишь миф, сказка. А после знакомства с вами начинаю думать иначе.

– В разных краях и далях немало «кудесников» – волхвов, друидов, ведунов, гуру, риши и махариши. А я такой в России последний, больше несть. Других кудесников несть, нетушки. Увы, увы, увы. Всё несовершенство русского мира те6перь лежит на совести моей…

– Последний кудесник России? Почему – последний?

– Последний кудесник Руси. А почему последний – это долго объяснять. Сам можешь догадаться без всяких объяснений. Понятливому достаточно лишь намёка. Рыба без воды жить не может. И елико много рыбы, и елико вельми она большая, сильная, здравая – зависит от количества воды в том водоёме, в котором она обитает… Так и тут.

– Насколько я понимаю, вы легко могли сделать так, чтобы мы с вами не встретились. Тут много вариантов, назову самый простой: сделали бы попрочнее камеру моего колеса, ничего бы не случилось, я бы благополучно доехал до Лобовки, не узнав вас… Вылечив меня, могли бы заставить всё забыть. А вы оставили меня, фактически сделав свидетелем ваших поистине волшебных способностей. Я давно задаю себе вопрос: зачем? У вас же есть какие-то планы в отношении меня.

– Не скрою, всё именно так. Прельстило мя то, что хотите непременно познакомиться со своим любимым писателем Александром Зиборовым. Перед нашим расставанием я возьму с вас слово – крепкое-крепкое, самое крепкое! – что вы никому и ничего обо мне не скажете. За одним исключением – именно этому писателю, ему можете поведать всё, что сочтёте нужным.

– Странно. Вы держитесь в тени, в безвестности, а разрешаете открыть вас писателю! ПИСАТЕЛЮ! Он же непременно напишет об этом, как пить дать! Как может писатель не писать, это как птице не летать, а рыбе не плавать!

Кудесник улыбнулся:

– Пусть себе пишет. Не возбраняю.

– Как это понимать?

– Ты же знаешь игру в «испорченный телефон»? Это буде по цепочке на ухо передают какую-то фразу. Вначале могут сказать «кричи ура», а последний выкликнет – «молчите, караул».

– Не совсем улавливаю вашу мысль.

– Ты тут видел далеко не всё, не всё понял именно так, аки это происходило на самом деле. Расскажешь писателю, а «мысль изречённая есть ложь» – он поймёт на свой лад, напишет по-своему, что-то приврёт… ну, домыслит, приукрасит, добавит, убавит. А ещё есть и читатели, они тоже поймут каждый по-своему. Ежели ещё и критики вмешаются, то вообще произойдёт во всём разнобой, ни в одном слове двое не сойдутся. Так что мне опасаться нечего. Знаю, расчёт верный!.. Тем паче, что оный писатель – фантаст, сказочник, юморист. К тому, что он напишет, отнесутся аки к фантастике, сказке, шутке…

– Вы правы, – не мог не согласиться Алексей. – Тонкий психологический расчёт, просто тончайший. Всё очень и очень логично.

– Не знаю, насколько и что тонкое-логичное, а теперь аки насчёт полдневной трапезы, дорогой гость? Пора уже обедать…

– Не скажу, что в животе кишка кишке бьёт кишкою по башке, но я не против обеда, – живо ответил Алексей и, видя недоумение на лице кудесника, пояснил: – Недавно прочитал это – про кишки – в книге русских пословиц и она мне почему-то вспомнилась. Само собой вырвалось.

– Понятно, прошу к столу, мил-человек.

Алексей замялся, глядя на свои руки:

– Э-э, мне бы вымыться, руки не совсем чистые.

– Вон же рукомойник, приводите себя в порядок и приходите.

Когда Алексей пришёл к столу, тот уже был накрыт скатертью и чуть ли не полностью заставлен вдвое-втрое против того, что имелось тут на завтрак.

– Да этим можно ватагу бурлаков накормить! – воскликнул Алексей. – Куда же остатки девать? Неудобно заставлять вас тратиться на меня.

– Не переживай, ничего я не трачусь – это же скатерть-самобранка всё даёт.

– Скатерть-самобранка?! – поразился Алексей, совсем другими глазами смотря на обычную на вид льняную скатерть и на всё находившееся на ней.

– Да, скатерть-самобранка, – кудесник с улыбкой заметил: – Кстати, она умеет браниться, буде не воздать честь тому, чем она угощает. Шучу, конечно! А теперь серьёзно примемся трапезничать. Бери, угощайтесь!

Глаза Алексея разбегались, он не знал, с чего начать?..

Постепенно освоился, попробовал окрошку на квасе, свекольный суп, караси в сметане, курник, жаркое в горшочке, расстегаи, пироги, кныши, губчатый сыр. На десерт были мочёные яблоки и арбузы, свежая земляника, смородина…

Ванюшин налил ему из расписной под хохлому ендовы, емкостью не менее полутора литров:

– Попробуй сбитень.

Алексей оживился:

– Настоящий сбитень? Никогда не пробовал такого! Только читал о нём.

– И что именно прочли о сбитне?

Алексей собрался с мыслями и выкладывать то, что знал:

– Сбитень – старинный русский безалкогольный напиток. Состоит из мёда, воды и каких-то пряностей. Всё это взбивают, потому он и назван сбитнем – от слова «взбивать». Да, пьют его охлаждённым или, наоборот, подогретым, что, наверное, очень приятно зимой.

– В общем и целом всё верно. Забыл токмо сказать, что он вельми полезен для организма. А теперь отведайте и оцените…

Алексей сделал пару глотков, посмаковал и одобрительно качнул головой:

– Очень вкусно. А вы сказали, что он ещё и полезен – дарит энергию, укрепляет сердце, успокаивает ум. Странно, что о нём почти забыли. А раньше, как я читал, его пили чуть ли не все. На улицах носили и продавали каждому желающему.

– Да, сбитень незаслуженно забыт. Почти забыт. А жаль.

Лицо Алексея оживилось, он воскликнул:

– Вспомнил про медовуху, разве сбитень и медовуха – это не одно и тоже?

– Нет. Это два совершенно разных напитка. Сходство их в том, что в их основе используется мёд. Сбитень – безалкогольный напиток, а вот медовуха имеет градусы, походит на лёгкое вино, а не на косорыловку. В медовухе может содержаться до шестнадцати градусов алкоголя. Так что увлекаться не стоит…

Немного отдохнув в своей комнате после сытного обеда, Алексей вышел во двор.

Ванюшин сидел на завалинке и словно бы сам с собой вёл беседу. Было полное впечатление таковой.

Алексея удивило не только это, но и то, что он впервые увидел своего хозяина в столь необычном наряде. Бросался в глаза его короткий бархатный кафтан вишнёвого цвета с откидным воротником, не только подпоясанный светло-жёлтым кушаком, но и застёгнутый почти на все пуговицы с левой стороны. Лишь две верхних остались свободными, образуя выемку, позволяющую видеть вышитый ворот льняной ослепительно белой рубашки. Ниже были просторные красные шаровары с белыми полосками по бокам, которые были заправлены в высокие жёлтые сафьяновые сапоги с острыми носами. Их голенища были богато украшены узорами из мелкого жемчуга. Одна из ноги Ванюшина была положена на другую и позволяла видеть подошву сапога с серебряными гвоздями.

Немало удивляясь всему этому, Алексей присел рядом и тут услышал раздражительные слова. Не сразу понял, что они адресовались совсем не ему, хотя рядом никого не было:

– Вдругорь ты встреваешь в разговор! Вот язва!.. Языкаста, знамо дело, токмо пользуйся своими словами – не чужими! Заёмная мудрость – не твоя, всё равно что украденная..

– Опять с Лукерьей поцапались?

– С ней, с кем же ещё! Вот язва!

– А за какие-то чужие слова ей выговор сделали?

– Своих слов у неё, видимо, уже не осталось, она приноровилась отвечать мне словами Леонида Филатова из его сказки про Федота-удальца: мол, «я – фольклорный элемент, у меня есть документ. Я вообче могу отседа улететь в любой момент! За жару ли, за пургу все бранят меня, каргу, а во мне вреда не больше, чем в ромашке на лугу! Ну, случайно, ну, шутя, сбилась с верного путя! Дак ведь я – дитя природы, Пусть дурное, но – дитя!..» Наизусть знает, так она любит эту сказку. Я тоже многое помню, и могу процитировать… Что не веришь, шпиёнка? Пожалуйста: «Не шпиёнь и не вреди! А осмелишься – гляди, разговор у нас с тобою будет крупный впереди!» Что, съела?!.

– Вы постоянно с ней ссоритесь, ругаетесь. И сильно? Откуда такая вражда?

– Вражды нет. Мы ж с ней одного поля ягоды. Кудесник и ведунья. А перебранка наша – это такое общение. Хотя порой и спорим о чём-то, не во всём сходимся. Не без этого. А вот сейчас она без спросу в разговор встряла.

– Вы сказали – «в разговор встряла». А в какой разговор?

– Общался я с одним знакомым ведуном.

– Общались со знакомым вам ведуном, но когда я выходил из дома, рядом с вами никого не было. Во всяком случае, я никого не видел.

– Его затруднительно увидеть, разве что он сам захочет, тогда дорогу к себе откроет. Живёт в одиночестве, истинный лешак. Шутливо прозываю его тамбовским волком.

– Почему – тамбовским?

– В лесах под Тамбовом он обитает. Прячется от людей, аки тамошний волчище. Потому так и прозывается.

Ванюшин поднялся и сразу показалось, будто он стал выше ростом, осанистым и внушительным. Наверное, таким его делал нарядный костюм.

Кудесник перехватил удивлённый взгляд гостя и улыбнулся:

– Что, я щёголь несусветный – хвост веретеном? – вздохнул. – Должен быть во всём наряде. Треба имеется.

– А какая, почему?

Вопрос Алексея Ванюшин оставил без ответа, словно бы не услышал. Посмотрел на небо.

– Жарко, солнышко излишне расстарательно палит. Не буду облачком прикрываться, пусть будет всё, аки есть. Лучше пойдём почаёвничаем, в жару – это особливенное удовольствие.

– Чай не пьёшь – какая сила…

– Чай попил – совсем ослаб, – закончил шутливую присказку Ванюшин и они вместе рассмеялись над шуткой. Добавил не совсем логично: – Мы люди не гордые, много требовать не станем – нет хлеба, подавай пирогов. Хулу возвожу, нам и хлеб, и пироги, и всякие-разные яства приготовили. Грех жаловаться.

Алексей поднялся, посмотрел в сторону стола и заметил на нём скатерть-самобранку с самоваром, красочным заварочным чайником, кружками, мисками, горшками, вазами я годами и фруктами. Он готов был поклясться, что ничего этого на столе не было ему минуту назад. Когда Алексей выходил из дома, то видел пустой стол.

Покачал головой: «Чудеса…»

Во время чаепития кудесник вёл себя не совсем обычно, немного, самую малость, но Алексей это почувствовал. Ванюшин был менее словоохотлив и расположен к разговору, чем обычно. Порой о чём-то ненадолго задумывался, порой по лицу пробегала тень его каких-то мыслей. Даже мелькнуло недоумение: «Что это с ним? Ему словно бы не до меня…»

Это чувство усилилось после окончания застолья. Встали почти одновременно, пошли к дому, но Алексей обернулся с мыслью: «Надо бы было прибраться за собой, навести порядок на столе!» Глянул, а на столе лежала одна пустая скатерть-самобранка, на которой не было ничего, даже малейшей крошки. Само всё с неё всё убралось.

«Чудеса!» – только и сказал удивлённый Алексей, стараясь догнать Ванюшина, ушедшего вперёд.

Тот остановился, подождал отставшего гостя и несколько смущённо произнёс:

– Просьба у мя есть к тебе, Алёша. Не просьба, а просьбишка. Пустяковина.

– Говорите, если смогу, то исполню, – с готовностью заверил хозяина Алексей.

– Легко сможешь. Давно я Наину не навещал… Ну, бабу-ягу, так вы её зовёте…

– Бабу-ягу?!

– Её самую. Давно не посещал и не знаю, когда ащё выберу время.

– И что?

– Вот и хочу попросить тебя нанести ей визит заместо мя.

– И что ей передать или сказать?

– Благодарствую, что подсказал, подарок ей в один момент соберу, вот его и передашь. Заодно извинись за мя, что долго не навещал. Скажи, что как токмо время найду, так самолично зайду. Вот и все дела.

У Алексея родилась смутная догадка, что кудесник хочет на время избавиться от него и нашёл ему поручение. На эту мысль наводила и одежда хозяина, не просто же так он в неё облачился. Явно у него встреча с кем-то. Но свои предположения удержал при себе, не высказал их, слишком уж он был обязан Ванюшину, хотелось хоть чем-то ему помочь. А может быть, находясь здесь, он чем-то ему мешает. При каком-то деле или госте каком. Согласился:

– Так и быть, схожу к бабе-яге. Укажите дорогу и гостинец давайте.

– Вот и лады! – явно обрадовался кудесник, просветлев лицом и оправив полу своего красочного кафтана. – Подарок собрать нетрудно.

Бодрым шагом Ванюшин направился к столу, который они только что покинули и который Алексей видел уже пустым. Теперь же скатерть-самобранка была уставлена блюдами, тарелками, вазочками, банками с разнообразной снедью. При приближении к этим яствам оказалось, что часть стола свободна и там лежит аккуратно сложенный кусок ткани.

Кудесник развернул его, ткань оказалась квадратной, её края были окрашены полосой вышитого красными нитями орнаментами с коловратами. Принялся в неё укладывать увесистые банки с мёдом и вареньем, пироги, пышки, расстегаи, калачи и ещё что-то.

Концы свёл вверху, аккуратно завязал так, что образовалась петля, за которое можно было легко нести.

Алексей приподнял:

– Ого, с пяток килограммов, не меньше!

– Меньше, – усмехнулся Ванюшин, – меньше на четыреста двадцать шесть с небольшим граммов. Но донесёшь, тутося недалече.

– А где? – спохватился Алексей. – Я же не знаю, куда идти!

В руках кудесника оказался тугой клубочек серо-белых ниток. Его он передал Алексею и показал в сторону:

– Иди вон туда к опушке. Видишь кусты смородины? Окажешься возле них, брось перед собой клубочек. Куда он покатится, туда и иди. И назад он тебя приведёт. Не сумлевайся и не робей, мил-человек, не заблудишься.