Лучшее чудо

– Тише-тише. – Енко протянул ей пирожок. – Ты почему шастаешь тут в такую погоду? Хочешь замёрзнуть насмерть?

– Купите спички, господин, – ещё сильнее расплакалась девочка.

– Ну-ну, – испугался господин, как всякий мужчина при виде женских слёз. – Пойдём-ка со мной. Я знаю место, где ты можешь заработать получше. – Девочка затравленно вскрикнула и отшатнулась, но бежать ей было некуда.

– Нет-нет!

– В благотворительную лечебницу! – поспешно объяснил Енко. – Там работает моя хорошая подруга Ирена Крей! И ей очень нужна толковая помощница, чтобы ухаживать за больными. Ты же умница и не боишься крови? Работа тяжёлая и не заплатят, потому что тебе ещё нет тринадцати. Но всегда будет, что съесть, и где согреться.

Девочка молчала, и Енко терпеливо ждал. Если бы она ответила нет, он бы ушёл, не заботясь далее о её судьбе. Отец учил его позволять людям самим постигать последствия своих решений. Но девочка ответила да.

Енко взял её за грязную ручку и повёл к знакомому знанию.

Когда они свернули на улицу Щепок, их чуть не сбил прокатившийся по мостовой мальчишка. Енко еле успел отскочить, девочка вскрикнула. Следом полетел на картонке второй.

Ледяная жижа, сочившаяся с неба весь день, к вечеру застыла коркой льда. Городские сорванцы выбрали самое наклонное место и превратили его в горку, мало заботясь, что через минуту такого катания штаны промокали насквозь. Матери, не сразу прознавшие про эту забаву, с руганью растаскивали чумазых ревущих детей по домам.

Ирена, студентка медицинского факультета, была на привычном посту в больнице, занятая, как никогда.

Со всего города ей доставляли людей с переломами, пневмонией, менингитом, обморожениями и всем, чем был богат этот коварный декабрь.

Приходу Енко она отнюдь не обрадовалась, буркнула что-то между проклятием и приветствием и крикнув, что сейчас вернётся, унеслась куда-то по коридору, подхлёстываемая длинной косой.

Девочка обеспокоенно затопталась, и студент выпустил её руку. Пусть бежит обратно к своим спичкам, если хочет. Но маленькая оборванка осталась.

Наблюдая за ней краем глаза, Енко понял, что она не боится не то что крови, а и открытых переломов. Наверное, уже успела насмотреться всякого.

Вернулась Ирена, и они снова вышли на улицу. Девушка с удовольствием вдохнула холодный воздух.

– Заболеешь, – предупредил Енко, но она только хмыкнула.

– Нам на каникулы задали спасти как можно больше людей. А кто принесёт больше всех пользы, тому подарят билет на королевский бал. Пропади он пропадом.

– Ну так и чего ты стараешься тогда? – удивился Енко.

– А по-другому тут не получается. Клятый гололёд. Сколько на нём руки-ноги переломало, ужас! Головы разбитые, смертельный исход. Стражник вчера один приходил, обморожение. Ловят какую-то банду уже третью неделю, у всех недосып и перегруз. Детей с пневмонией не перечесть. На дом вызовы уже только через день принимаем, рук не хватает. Магов-целителей подрядили, так они весь резерв на врачей ухлопали, на антипростудные и антиинфекционные заклинания. Теперь трудятся наравне со всеми. Нам-то болеть нельзя.

– Насчёт лишних рук, – кашлянул Енко. – Тебе вроде помощница была нужна.

– Эта? – Ирена вытаращила глаза на девочку. – Ей сколько лет? Как я её оформлять буду, по-твоему?

– Не обязательно ей платить, – заторопился студент. – Но она продавала спички, а не попрошайничала…

– Значит, характера нет, – отрезала Ирена.

– Я не боюсь крови! – вызывающим голоском пискнула девочка, и голос сорвался. – Я всё смогу!

– Ладно, посмотрим, – хмыкнула девушка, поправляя платок с красным перевёрнутым полумесяцем. – Зайди в госпиталь, не морозься, я сейчас. Но сразу предупреждаю, будешь ныть – вышибу. У нас тут суровое место.

Дождавшись, когда девочка послушно нырнёт за дубовую дверь, Ирена повернулась к Енко; и он уже ждал отповеди, но целительница шагнула к нему, обхватила руками и уткнулась головой в грудь. Так они простояли несколько волшебных мгновений, а потом девушка отстранилась, и на её лицо снова упала тень заботы.

– Тебе надо одеваться потеплее. – Ирена сурово дёрнула его за шарф. – Понял? Ладно, я побежала.

– Не ладно! – воспротивился Енко и, резко притянув девушку к себе, поцеловал холодные удивлённо раскрывшиеся губы.

Вся её фигурка словно засветилась от счастья, и суровая медичка вдруг превратилась в счастливую шестнадцатилетнюю девчонку. Енко провёл пальцем по нежной щеке и заправил выбившиеся светло-русые пряди под мокрый платок.

– Ну всё. – Ирена шлёпнула его по руке. – Некогда, некогда. Спасибо за помощницу. Она и правда очень нужна. Я с ног сбиваюсь. А так хотелось на каток!

У студента вдруг разгорелись глаза.

– Возможно, я смогу для этого что-то сделать, – таинственно произнёс он. – Я ведь волшебник.

– Вот это да! – взмахнула руками Ирена. – Да это у нас тут настоящее новогоднее чудо – политик, который заботится о народе!

Развернувшись и взмахнув светлым подолом, она распахнула дверь, задержалась на пороге, рассмеялась и исчезла в больнице.

– Это неправда, – проворчал Енко, но тоже не сдержав улыбки.

Шагая обратно к дому, мимо катающихся по лужам на картонках мальчишек, мимо кашляющих в подворотнях нищих, мимо уставшей и измотанной стражи, мимо зябнущих торговцев карамелью на палочке, студент не чувствовал холода, несмотря на то, что набрал полные ботинки ледяной каши.

Магия внутри него разворачивалась пышным дурманящим цветом, сердце пело. Всё он мог, всё было ему по плечу. Бедный несчастный магистр Рейдвиг, и этого он когда-то лишился? Неудивительно, что он такой чёрствый сухарь. А ведь совсем ещё молодой мужчина, сколько ему там, тридцать пять, тридцать семь?

Скинув куртку, Енко поспешил в комнату, схватил перо и уверенно вывел новый пункт.

7.      Волшебство не нужно там, где чуда возможно достичь простыми человеческими усилиями.

Посмотрев в зеркало, студент удовлетворённо кивнул себе. Он уже знал, что сделает. Новогоднее волшебство, простое и гениальное, как любовь и милосердие, самое чудесное, верное и правильное.

Оставалось только набросать формулы.

В ночь на тридцать первое декабря стало теплее. Мороз ослаб, и город задышал мокрым паром. Сосульки с грохотом падали и разбивались, пугая спящих, чтобы стечь по мостовым грязными слезами. Наледь потрескалась и стала рыхлой. Извозчики не торопились скидывать тулупы, но уже не так сильно проклинали всё на свете. Отогревшаяся стража резвее забегала по улицам, распинывая не дошедших до дома пьянчуг, и бедняки в своих лачугах жались друг к другу уже совсем не от холода.

А под утро пошёл долгожданный снег.

Он падал с белого неба, пушистый и важный, нарядный, как невеста, и чистый, словно желание ребёнка. Улицы медленно покрывались сугробами. Внизу истошно заорала кошка. Послышалась ругань Соры и звук открываемой двери.

Сонный Енко выбрался из постели и выглянул в окно. Трехцветная красавица ошалело застыла и тут же юркнула обратно. За забором болтали две женщины с колясками. Вокруг них бегал маленький мальчик и, запрокинув голову, высунутым языком ловил снежинки. Чуть поодаль девочка в красной пелерине задумчиво облизывала сосульку. Город наполнился смехом, нетерпением, проказами и весельем.

– Ого, это совсем другое дело, – довольно пробормотал студент.

В комнату постучала загадочно хихикающая Ниса. В руках у неё была кружка.

– А ты чего так рано? – удивился Енко.

– Магия! – важно подняла палец сестра. – Енчик, пойдём, я тебе что покажу!

Студент подозрительно последовал за сестрой в ванную. Девочка, ликуя, открыла кран, и из трубы хлынула струя… горячего шоколада! Торжествующая Ниса набрала его в кружку и протянула брату.

– Это ещё не всё! Пошли со мной!

С последнего визита Енко комната сестры не сильно изменилась, только прибавилось книжек на полках, да порядка было чуть-чуть побольше. Девочка сунула руку под подушку, достала тряпичный красный мешочек с вышивкой в виде остролиста и вытащила из него конфету.

– И что? – не понял студент.

С таинственной ухмылкой Ниса перевернула мешочек и принялась трясти. Конфеты посыпались нескончаемым дождём. Вот уже выросла приличная горка, а они всё не убывали.

– Это откуда у тебя?

– Нашла! Я спала, а потом что-то зазвенело, как колокольчики, а потом кто-то засмеялся так хо-хо-хо! И стало неудобно лежать, я подняла подушку, а там вот он! Это дед Мороз принёс!

Енко ревниво поджал губы и исследовал мешочек. Исчезнет дня через три-четыре, когда праздники начнут подходить к концу. Хорошее чудо, интересное, детишки такое в жизни не забудут. И конфеты вкуснющие!

Дед Мороз хорошо поработал. Теперь и Енко стоит озаботиться подарками.

На улице царило радостное оживление. На лавках, закутанные в самые яркие свои платки, чинно сидели бабульки и попивали кто глинтвейн, а кто покрепче, радостно рассуждая, что такой внезапный снегопад на фоне горячего шоколада в трубах точно не к добру.

Бессмертные мальчишки натаскали снега к стене одного из домов и сформировали ещё более крутую горку, чем вчера на мостовой. В воздухе вместе со снежинками кружились разноцветные магические огни. Стоило тронуть один, он взрывался маленьким искристым фейерверком, а потом звучала короткая красивая мелодия. Дети и подростки со смехом гонялись за ними. Все были счастливы и с нетерпением ждали, что же ещё произойдёт.

Енко с удовольствием побродил по рынку среди сувениров, прошёлся по рыбному ряду, разглядывая диковинных чуд, которых как-то даже страшновато было употреблять в пищу, долго думал, какую выбрать куклу для Нисы, но в итоге потерялся в хороводе одинаковых мордашек, сдался и купил сестре кулон с сапфиром.

Маме, любительнице заморских редкостей, достался дорогой необычный чай, распускающийся из маленькой чаинки в экзотический цветок. Папе – красивые перчатки из тонкой кожи с тёплым мехом внутри. Свои он вечно терял, и у него мёрзли руки. Сора каждый раз говорила, что ей ничего не нужно, и бранилась на молодого хозяина за лишние траты. Для неё Енко выбрал большой кусок сочной копчёной грудинки и круг пахучей чесночной колбасы.

Продавцы стряхивали с пологов над прилавками снег, обсуждали долгожданную поимку банды воров и цены на пшеницу и ячмень.

Шагнув за рыночные ворота, Енко глазам своим не поверил. Мимо ехали сани, никем не запряжённые. Внутри набилась целая толпа хохочущего люда. Следом покатился такой же безлошадный экипаж с целующейся парочкой, от которой отчётливо распространялась аура волшебства. Анхела, что ли, работа?

С неба порхнул бумажный самолётик. Там было письмо от Ирены.

«Енко! Представляешь, у нас все выздоровели! Вся больница исцелилась! Я уже сейчас на катке! Приходи скорее, если можешь! Тут так красиво! Столько снега! И у меня новое великолепное пальто!».

Быстро заскочив домой, чтобы оставить подарки, студент обнаружил там отнюдь не праздничное настроение.

Бледную до зелени Нису тошнило в большой таз, а заплаканная Сора яростно тыкала кочергой в остатки догорающего в камине волшебного мешочка с конфетами.

– Не уследила я, не уследила, – винилась домоправительница Хаилу Роксту. – Из крана всё эта дрянь текёт, посуду мыть нечем, готовить нечем, стирать тоже нечем. Пришлось снег топить, как жо он вовремя-то, боги-хоспади! Вот она и облопалась конхехт этих проклятущих…

Папа философски пожимал плечами. Он никогда не запрещал детям ошибаться и самостоятельно расхлёбывать последствия.

Понимая, что сейчас тут не до него, Енко с чистым сердцем сбежал на каток.

Там и вправду было волшебно. Горели фонари, играл духовой оркестр, всюду продавались петушки на палочке, яблоки в карамели, горячий грог и сбитень, на мангалах жарилось мясо. Самые отчаянные рисковали попробовать необычное мороженое, холодное снаружи и горячее внутри.

Сзади кто-то подбежал и стиснул его за талию. Енко накрыл ладонями маленькие ручки Ирены и повернулся. Подруга тут же потащила его к блинной.

– Как тут здорово! – захлёбывалась она восторгом. – А вчера было так уныло! Небо серое, темно, слякотно. Все по домам сидели. А теперь смотри! Всех словно этот снег принёс! И музыку, и блины, и танцы!

Она и вправду великолепно выглядела в светлом пальто с пушистой опушкой. Но больше всего ей шло счастье, светящееся в голубых глазах.

– С Новым годом! – неуклюже поздравил студент, протягивая прозрачный гранёный флакончик.

– Это что, духи? – чуть ли не с ужасом воскликнула Ирена. – Спасибо, Енко, но… это очень рискованный подарок. Личный запах такая вещь…

– Ты не бойся, открывай, – хмыкнул сын политика.

Девушка приподняла пробочку и вдохнула аромат. Капнула на запястье, и её глаза изумлённо расширились.

– Ох! Угадал!

– Ну, не совсем, – признался студент, забрал флакончик и капнул на запястье себе. – Попробуй вот.

Глаза Ирены распахнулись ещё шире.

– Это что, та самая «Душа»? Которая подстраивается под каждого? Где ты её добыл?!

– Это же новогоднее чудо, – важно ответил молодой человек. – Где они все добываются?

Ирена счастливо подпрыгнула.

– Это ты настоящее новогоднее чудо, Енко! А вот тебе от меня, – сказала она и протянула ему золотую цепочку для часов.

– Но у меня же нет часов, – смутился студент и прикусил язык. Вот дурак! Да какая разница! Нет, так купил бы!

Но девушка только улыбнулась.

– Теперь есть! – И достала большие элегантные часы. – Нравится?

– Мне ты нравишься, – признался молодой человек.

В небе бахнул фейерверк, потом тут же второй и третий. Ирена вздрогнула и задрала голову. Золотые огни раскинулись на полнеба, не спеша погасать. Следом ночь взорвалась синим, зелёным, фиолетовым, красным!

Енко что-то стукнуло по голове. Протянув руку, он снял с волос монетку.

– Денежный фейерверк! – завопил кто-то.

С неба сыпались деньги. Люди со смехом подбирали их, ползая на корточках и копаясь в сугробах, и засовывали монеты в карманы, а небо продолжало грохотать всё новыми и новыми огнями.

– Здорово я придумал, правда? – раздался довольный голос однокурсника Айкена.

– Очень красиво, – лучисто улыбнулась Ирена, мечтательно глядя на огни.

– И зрелище, и практическая польза. Два в одном. Очень мощное вышло чудо. А что ты наколдовал, Енко?

– Всё тебе расскажи, – буркнул студент.

– Как всегда, придумать ничего не может, – хохотнул Айкен. – Давай соображай быстрее, а то останешься на второй год.