Пуля

– Может и случайность. Только такой исход был не в первый и не в последний раз. И самое интересное, что каждый утопленник был из приезжих. В городе рассказывают, что дамба является домом для некого духа, который забирает к себе в основном подростков. Кстати, друзьям отца было всего четырнадцать, как раз, как тебе сейчас, Нянь. Мы-то все немного постарше будем.

– Ты вроде говорил, что эти ребята приезжие были, да Кирюх? – добавил Антоха.

– Именно. Лет пять тут прожили, до десятого класса доучились.

Ксюха еле слышно охнула. Дождь не прекращался. Я вжималась в бок к Максиму. Он как назло молчал. Обычно в таких ситуациях он первый пытается вставить, что подобные вещи выдумки, но тут он сидел и смотрел, как и все, с интересом на ребят.

– Ну и хорошо, что я сегодня с вами не пошла, – улыбнулась я, пытаясь разрядить обстановку, включилась защитная реакция.

– Может да, а может и нет, – продолжил Антоха, – говорят, если дух хочет кого-то забрать к себе, то он начинает этого человека притягивать всеми способами. Некоторые говорят, что слышали даже голоса утопленников, с просьбой о помощи, но когда приходили на дамбу, естественно, там никого не было. Некоторых эти голоса сводили с ума так, что одно время из города уезжали целыми семьями.

Дождь усиливался. Стук по крыше становился каким-то металлическим. История прибавляла красок вечеру.

– Так вы с Антохой что-нибудь обнаружили? – спросила Аленка.

– Ну, как сказать, обнаружили… – протянул Кирилл. – Мы только с Антохой недавно поняли, что дух нас зовет. Хотя мы и местные. Вспомните, кто первый предложил туда пойти играть?

– Ты… – в Ксюхиных глазах читался, как испуг, так и недоверие.

– А кого постоянно туда манит, даже просто так посидеть на бережку?

– Антона…

– Он через нас кого-то к себе притягивает, – прошептал Антоха, – наверное…

Откуда-то с низов раздался гул. Именно гул, а не вой ветра или дворового пса. Доски беседки протяжно скрипнули, рассохшиеся прежде, они то и дело наполнялись влагой. Я дернулась. Кирюха издал протяжное тихое «у-у-у» в тему. Аленка почти истерически хихикнула, а вот мне было совсем не смешно. Моя джинсовка со спины немного промокла, дождь был косой. Мне стало холодно, но я пыталась не дрожать. Бабушка мне говорила, что когда начинаешь замерзать, нужно расслабиться и пропустить через себя холод, что я и сделала. Вдобавок не хотелось раздевать Макса. Он бы обязательно надел на меня куртку, если бы я начала трястись.

– А кто-нибудь видел этого духа? – робко спросила Аленка, которая тоже начала замерзать. Весь рукав ее новой олимпийки был мокрый.

– А это самое интересное! – оживился Кирюха. – Отец мне рассказывал, что дух показывается исключительно приезжим, но те, кому посчастливилось с ним встретиться, потом совсем не посчастливилось. Они пропадали бесследно. Причем по двое.

– Да, я тоже слышал об этом, – сказал Антоха, – логично, что парами. Наверное, тот, кто рассказывает, и тот, кому рассказывают. Хотя может и просто по двое приезжих.

– Надеюсь, мы такие подробности не узнаем, ни к чему это нам, – первый раз за всю историю подал голос Максим.

– Ну да ладно, ребятки, – сказал Кирилл, – что-то я совсем замерз, да и время позднее. Не пора ли нам пора.

– Погоди, – Ксюха дернула парня за рукав, – а на дамбу мы не пойдем? В свете полученной информации, у меня к этому месту проснулся больший интерес.

– Красота моя, надо быть полным идиотом, чтобы поперется в такое время на дамбу, да еще и в дождь. А теперь всем пора спать. Идем я тебя провожу. – Кирюха чмокнул Ксюху в макушку.

Ребята потихоньку начали расходиться, но мне совсем не хотелось домой. Макс опередил мои мысли, шепнув на ухо:

– Идем. Проводим Аленку и идем.

– Ты уверен? – прошептала я. – Эта история меня пугает. Я хоть и понимаю, что это бред, но все же. Тут все карты указывают на меня.

– Мне надо тебе кое-что показать. Идем. Мне нужно убедиться, что я не псих.

Пуля на лавочке сладко заскулила. Уснула под мой бубнеж, и, видимо, во сне ей что-то померещилось. Ее голова так и лежала у меня на коленках, я начала гладить ее за загривок, пытаясь успокоить.

– Нянь, давай дальше, – сказал Васник и снова закурил. Он как никто другой очень внимательно меня слушал.

– Можем переместиться в вагончик? А то дождь накрапывает, – сказал Слава, – промокнем все.

– Не сахарный, не растаешь, – рыкнул Сергеич, – можешь считать, что это издержки строительного производства. Работа в нестандартных условиях.

Дождь начал усиливаться, я почувствовала, как начинала намокать моя спина. Я почувствовала, как снова переношусь на одиннадцать лет назад.

Подошвы моих белых кроссовок звучно шлепали по грязи. Макс шел рядом, пытаясь придерживать меня, когда я перескакивала через ветки, была у меня такая суперспособность падать. Дождь не прекращался, но я на удивление согрелась. Когда небольшой подлесок был пройден, перед нами открылся тот самый вид.

На дамбу это место походило мало. Скорее на небольшую плотину с широкой запрудой. Основная грунтовая насыпь скрывалась где-то под проточной водой, создавая небольшой перекат. Обломанные сухие ветки местами лежали вдоль берега, кое-где даже не давая подойти к нему. Посередине возвышался небольшой мостик из досок сороковок, редко положенных горизонтально, и накрепко вбитых вертикально. Местами виднелась насыпь речных камней.

Сумерки совсем опустились на землю, но гладь воды блестела. Притих ветер и мне показалось, что резко потеплело. Сам воздух стал тёплым.

– Нянь, падай, – Макс устроился на самом мостике и положил рядом рюкзак.

Я посмотрела на конструкцию: мне показалось, она еле дышала.

– Не бойся, выдержит, – Макс прочёл мои мысли, – сто раз так делал.

Я устроилась рядом, мой взгляд упал на кроссы. Они были ужасно грязные. Подошвами я немного доставала до глади воды и хотела немножко их ополоснуть. Макс вытянул в сторону руку и тормознул меня.

– Не шуми, он этого не любит.

– Ты серьезно? – разозлилась я, – теперь ты меня пугаешь?

– Нет, Ань. Я не пугаю. Я предупреждаю. Ты сейчас сама все увидишь. Надо просто подождать.

Я уставилась на воду и стала ждать. Макс рассмеялся.

– Что? Что смешного?

– Ничего, – буркнул он, – давай просто наслаждаться моментом. Все само собой получиться.

Я кивнула головой, а Макс полез в рюкзак. Все два года, которые я его знала, он ходил с защитным рюкзаком DIESEL, в который влезало неимоверное количество вещей. Мне казалось, в рюкзаке просто чёрная дыра. Помимо тренировочных штанов и бутсов, он умудрялся запихнуть туда полуторалитровую бутылку воды, книжки и даже осеннюю куртку. Вот и теперь он полез в свой ларец, а я с интересом смотрела, что он оттуда достанет.

– С днём рождения, Нянь. Отметим? – в его руках было две банки пива Amstel. Первое, что я попробовала в своей жизни из подобных напитков.

– Отметим, – улыбнулась я. Макс резко дёрнул чеку, сначала одну, потом другую и мы стукнулись.

– Знаешь, почему я молчал, пока ребята рассказывали историю?

– Нет, но меня это удивило, – я сделала глоток.

– Я слышал от бабушки вот что. Это будет самое начало, даже предыстория того, что рассказывали ребята. Готова?

– Я же пионер! Всегда готова!

Ветер совсем стих. Дождь резко закончился. Тишина напрягала. Тёплый голос Макса уносил меня куда-то в центр самой плотины.

– Однажды в город приехала рыжая девочка. Все ее дразнили, но она не обижалась, она знала, что она рыжая, потому что ее любит солнышко. И как потом оказалось, не только солнышко. Местный мальчик влюбился в неё по уши, и это было взаимно. Но, как всегда бывает в подобных историях, вместе они быть не смогли. Девочке надо было уехать из города вместе с семьей. Она настолько быстро собралась и исчезла, что даже не успела попрощаться с мальчиком. Исчезла так быстро, словно пуля. Мальчик очень долго грустил по девочке и стал ходить на дамбу. И однажды, в трубе, которая проходит под речкой, – Макс указал куда-то вдаль, – мальчик обнаружил щенка. Обычную дворняжку. И назвал мальчик дворняжку Пулей. Теперь они были вместе. Мальчик и его Пуля. У них был свой мир на дамбе, и они очень не хотели, чтобы их беспокоили. Вдобавок, парень был так зол на девушку, что в нем проснулась ненависть к приезжим. С тех пор мальчик и Пуля забирали с собой всех подростков на дамбу, кто приезжал в их город. Ни мальчика, ни собаку, ни ребят, которые играли как-то здесь и пропали, давным-давно никто больше не видел. Вся история.

– Отлично, – протянула я, – и мы сейчас сидим с тобой в этом месте и отмечаем мой день рождения. – Удивительно Макс.

– Удивительно не это, Нянь! Удивительно другое. Гляди. – Макс взял обеими ладонями мою голову и повернул в сторону. За три метра от нас по краю запруды виднелась труба. Диаметром около полуметра она проходила сквозь закаменелый грунт вглубь берега. Тонкой струйкой оттуда лилась вода. Я пригляделась. На меня смотрели два глубоких каре-зелёных глаза.

– Видишь?

– Вижу, – я еле дышала.

– Значит я не псих. Спасибо Нянь.

– Значит мы оба психи, – поддержала я.

Темнота будто приближалась к трубе. Словно сумерки решили собраться в одном месте, центром которой была чёрная тень. Тишина стала какой-то зловещей. Я чувствовала, как рядом нервно дышит Макс, но сама пыталась успокоиться. Я пыталась убедить себя, что это только мне кажется, что разыгралось воображение, но мои глаза доказывали обратное. Я пристальней всмотрелась в трубу и поняла, что глаза начали приближаться. Макс тоже это заметил. Он с силой сжал мою руку и произнес короткое «не бойся».

Тень начала двигаться прямо на нас. Из трубы показался черный продолговатый нос, а затем и вся морда. Медленно вырисовывались лапы.

Я прижалась к Максу и, не моргая, смотрела. Тень резко нырнула в воду и быстро приближалась к нам. У меня сперло дыхание. Я хотела вскрикнуть, но не смогла. Это было как во сне, хочешь бежать – но невозможно двигаться, хочешь кричать – но нет голоса.

Тень настольно быстро достигла края берега, что от неожиданности я выронила банку из рук. Она громко шлепнулась прямо в воду. Тень вздрогнула, быстро вылезла на берег и прижалась к рядом растущим кустам.

– Не бойся, – прошептал Макс. – Выползай! Нянька любит животных, особенно, таких, как ты!

– Мааакс, – протянула я, – ты б лучше меня успокоил.

– Я же тебе говорил не шуметь, поэтому давай как-нибудь сама.

Я вздохнула и стала ждать. Вдруг животное сорвалось с места и устремилось ко мне. У меня не было сил визжать или бежать, я просто сидела истуканом. Пес остановился в полуметре от меня.

Небольшая, месяцев восьми дворняжка, смотрела на меня с неподдельным интересом. Одно ухо то ли было подломано, то ли так и не встало торчком, еще в щенячьем белом пуху пасть растянулась в зубастой улыбке. Рыжих проталин на шерсти было не так много, пятна не бросались в глаза, их уже перекрывала основная черная расцветка.

– Пуля, иди ко мне, – не веря самой себе, скомандовала я. Меня трепало от возбуждения и страха. Собака легла ко мне на коленки. Полностью сухая. Шерсть была настолько мягкая, как будто ее только что высушили феном.

Минут десять мы просидели в тишине. Я гладила моего нового друга и удивленными глазами смотрела на Макса. Сзади послышались шаги. Страха я не чувствовала, на душе мне почему-то было удивительно спокойно.

– Я так и знал! Два дебила – это сила! – это был Кирюха. – Нянь, сейчас батя твой будет убивать тебя и Макса, да еще и меня. Вы на часы когда последний раз смотрели?

– А тебя-то за что? – спросила я, но тут вдруг резко вспомнила про Пулю. Что мы скажем Кирюхе? Откуда пес?

– 

За то, что медленно хожу. Я

, конечно, понимаю, у вас тут романтик,

все дела. Только Макс, ты совсем сдаешь позиции. Анька сама себе коленки наглаживает сидит, а ей вообще-то завтра уезжать.

И тут я сообразила, что Кирюха в упор не видит животное. Наша легенда на глазах оживала.

– Макс, а ты откуда приехал? – вдруг спросила я.

– Так это когда было? Считай, что я местный.

– И все же.

– Из Челябинска. А что?

– Я пошел. Догоняйте, – не выдержал Кирюха. Вот кто-кто, а я не хочу трендюлей получать.

Друг двинулся вперед, Макс допил банку пива, убрал обратно в рюкзак, чтобы не мусорить.

– Пора, Ань.

И тут мы услышали тихий свист. Будто кто-то подзывает собаку. Животное навострило уши, лизнуло меня за щеку и исчезло в подлеске дамбы, точно пуля.

– Ань, скажи, хоть что-нибудь, – произнес Макс.

Я улыбнулась:

– Ты не псих, Макс! Можешь быть спокоен.

– Ты немного промокла, Ань, – сказал Слава, протягивая мне спецовку,– вот возьми.

– Уже не Анна Александровна. Можешь называть меня как все, Нянь. – улыбнулась я, – спасибо, но мы поедем.

– Ну, уж нет, – возразил Васник, – так тебя называть – это особая степень доверия. Славян еще зеленый. Может чайку напоследок?

Мы c Сергеичем отказались, надо было собираться. Дождь закончился, печка в машине обещала нас быстро высушить. Дядя Вася пожал руку Сергеичу, чмокнул меня в макушку и закурил:

– А знаешь, что, Нянь?

– Да, дядь Вась.

– Забери собаку с собой. Считай это наш тебе подарок. Стройка закончиться через месяц, другой, ее все равно девать не куда.

– А знаешь, что дядь Вась? Заберу. Мы с ней уже привыкли друг к другу, как мне кажется.

Мы с Сергеичем двинулись в сторону машины. Пуля шла за мной следом, как будто уже признала во мне хозяйку. Она прекрасно знала, куда ей нужно идти. Не успела я открыть дверь на заднее сиденье машины, как мой новый друг пулей запрыгнул внутрь и удобно расположился. На меня снова смотрели два глубоких каре-зеленых глаза.

Я ехала осторожно, то и дело, оглядываясь в зеркало заднего вида на Пулю. Дорога проходила отлично, если бы Сергеич не просил каждые пятнадцать минут делать остановки. На участке он надулся чаю, а на заправке дополнительно купил себе три банки энергетика.