Storona

Сердца олигарха под татарской кожей. В Украину съехал, но за ним засов

От огромных ларцев, от большой торговли, от борьбы с тем беглым, в местный пьедестал.

Самоискупленье, капитал без кровли. Все в Донецке, там же где Светланин тал

Распустился в прутьях ивою кустарной, пропуская каждый жизни элемент.

Сыну утешенье ласкою непарной, ведь он в жути скрылся из больничных лент.

Мама принимает, было б это ране. Никогда не знала б с мраком что почем!? Но сейчас у мрака есть изнанка грани, Света хороненье утренним лучем.

Этот свет разбавит письмена родские с частною посылкой денежных долей. Это отчим с мамой байки городские перескажут, просят к ним бежать скорей.

«…там у вас в Донецке на Боссе подбили Казаки троллейбус, рядом военчасть,

Ведь они друг с другом власть не поделили и теперь в своих же палят невпопасть…

…я здесь все ж чужая, хоть тружусь без грому. Как же славно было, до майданных смут.

Ну а Глеб вписался в «жити по-новому»[205]. Нас донецких любят, иль за глаз плюют…

…приезжайте, дочка, Светочка родная. От бомбёжек этих, В Киев торопясь» —

В перемешке песни в месяцах без края, с украинской симки есть плохая связь.

На работе те же жалости куплеты, не созревши в ярость, плачет персонал.

Но клиенты ходят, дав рублей билеты нет уже простоев, лишь трудись в навал.

А Светлана молча делает искусство из своей работы, и в своем быту.

Остальное мимо, остальное – пусто, но она излюбит даже пустоту.

В интернете больше не с Островским полем. Новым «Я» собралась в тропы эстафет.

Псевдоним-аккаунт ей отдал с паролем, тот кому ссылала творческий коррект.

Получила профиль, коему писала. Метатекст возглавив, дальше рисовать Божество, любого из любых начала, продолжала в трансе, и продолжит, мать.

К ней приходит слава, бликом анонима, к ней приходят фаны, зная не её.

За репост посадят иль возвысят чтимо. В социальной сети творчество твоё.

Бренды русских сказок простилают тихо на Светлану тени, но она цветет. Рядом сына, мужа проростает лихо, прутик ласки свежей может их спасет?

Ведь Василий ищет горькое спасенье, только в том, что б кто-то был ему маяк.

Ведь Иван попался в растворенье мщенья. Им любить себя бы, а они никак.

5

От полей шотландских, по законам фунтов, Референдум – выйти из британских мест

До изрытых мясом человечьим грунтов месяца в Донбассе проползут в присест.

Лишь сплошной расфокус в темноте больничной, рядом книги: Фреско, Маркс и Пикети

Отдыхает Ваня, вспоминая в личной доле на безличье как попал в пути.

Как простился с местью, в сентябре далеком по весне, по лету, по зиме в пролет

От болезней люди умирают скоком, но не мстим, а лечим, ищем антидот.

Ну и в чем же поиск – выбирай фатально: вырезать гангрену или исцелить?

Нужно по науке, не рубить банально, а понять как дальше по вселенной плыть.

Ведь убийцы живы, что бомбили наших, но убийца тоже – общества болезнь.

Как обезопасить мир от зла познавших? Ведь в тебе есть тоже тьмы бесчетность бездн.

На глазах, за время, расчертился город, пальмами проросший из железных рельс,

Из снарядов парком кованным распорот как труды людские на аверс, реверс.

Есть такие блага без которых выжить толком невозможно в наши времена. Вот, отец на шахте надрывая грыжи, добывал ресурсы, чтобы шла страна

Как в других работах, что хранят фундамент всех цивилизаций в техно-колее, На котором вырос остальной орнамент из дзюдо, из стрижек – из культур в сырье.

Почему те люди, на которых бремя всех кормить и стойко блага строить кров

Очень часто сбиты и размыты в племя нищих, полунищих, иль лакейских псов?

Чтоб найти ответы уходил он в книги, ведь казалось вера прошлых лет – в расход:

Друга нет, любимой, Олимпийской лиги – возвращенье в додзе не подарит плод.

Дээнэра паспорт не представлен в мире и спортсмену с ним же не пройти отбор,

Либо в Украину – то мишенью в тире, либо на Россию в бюрократий сор,

Не дают гражданство русское донбасским, только ждать позорно, нужных лет и дней.

А сейчас что делать – потерпеть под спасским пламенем отчизны иль стегать коней?

Да и спорт огромный прожирают фаги допинги, скандалы у РФ в гурьбе.

Олимпийцев жизни продают за флаги самой разной дури… Химики в борьбе.

Путь на тренировку всё же сохраненный – просто ради вида красоты бросков.

В недополном зале. Дальше разоренный, в километрах «Метро» с воровских годов,

Где-то там, далеко, рядом ДАП отбитый, силами повстанцев, но не при делах

Ваня ищет что-то, душенька разлита в поисках сосуда в новых берегах.

Не Корчагин, Иден – нет, не стал он в роли, у кого учился, чувствует – другой.

И смотреть же стыдно на родных, с чего ли? Не убиться толком…

Где же красный строй?!

Фабрики – рабочим, земли под колхозы. Дата-центры в общность программистам все.

Ничего не сбылось, в череде на возы бизнес-боссы рулят, а народ в узде.

И пока под планы, крупных русских строек: Крымский мост и газа северный поток,

На Донбассе ходит недомира морок, для войны восходят сто цветов, сто склок.

Если стебель жизни Ваня не по полной сжертвовал на идол бешеных боев,

То сознанье вынул склокою убойной, на местах бинарных в поиск знанья кров.

От журнала «Скепсис» до Ютьюба с Фреско споры левых блогов, где портал Рабкор,

До кружков марксистских Lenin Crew – вьет леска переосмысленья дум в научный лор.

В социальной сети неприятно жутко диалоги павших, умерших людей:

Не онлайн Біленко и Шталова чутко смотрит аватаром безвести смертей.

У Євгена папа, все ж с тюрьмой простился, новости гремели и сейчас гремят. Ваня знал – писатель, с чем-то не мирился…Может с ним связаться – весточкой на чат

Рассказать про сына, про финал в минутах, ленту что пред смертью дал, ему отдать

И тогда, в стыдливых разобравшись путах, легче станет взорить на отца и мать?

Ну, а как же взорить на витрин богатства, на людей идущих по своим делам, На оплоты мира – острова мещанства, что остались целы, под всеобщий хлам. Будто бы обида забралась в подкорку словом не отпишешь в соцсети, в пример

На иных, кто личных войн не принял сборку…Он один и разный твой ПТСР[206].

Как смотреть в прощанье уходящим братьям кто – в РФ, кто – в небо, с «помощью» иль без,

Кто домой вернется под своё проклятье Фатерлянд закроет к будущей ЧС.

Город оживает, наступают массы. Кто сбежал – обратно возвратился в дом

Под косые взгляды, под свои каркасы будущих стремлений закроить излом.

Как смотреть на рэкет – на чинуш малину, столько технологий есть у нас людей,

Что позволят голод, бедность и рутину уничтожить! Нет же – наворуй скорей. На пороге новых революционных, а точней – четвертых, индустрийных вех.

Surplus value[207] – массам, частно отчужденных. Ведь машины сменят в днешних нишах всех.

И пока господы майнят криптокоин, им на это дело слуги – весь народ.

Ты работай лучше, если не достоин и снабжай нас током да трудом за МРОТ.

От обстрела скрыться… снайперов расставить, а вон там отлично станет пулемет

Ты уже уволен, но поток не сбавить – каждый закоулок голову гнетет.

Сколько мыслей Вани развивались пьяно, сколько раз на «ПРИЗМЕ» ночью отдыхал,