Storona

И Марія видит дней знаменовенья, в новостях посылы освещают дом.

США десанты в Львове на ученьях. Лик Святого Юра…Посттравмат синдром.

Чистки батальонов, ветеранам сроки, ветеранов в Раду – нищетой, мечтой.

Оклеймят как психов иль героев, в строки киллерской припевки, по стране родной.

«Миротворец» выдаст неугодных нашим. Пророссийский автор киевский падёт,

Чтоб воскреснуть взором триедино вставшем над огромной Русью из ничейных вод?

И Марія мужу на скрижальной воле, будет оберегом, искупая от

Провокаций русских, саботажей, коли вдруг и он мишенью в мушку попадет.

3

А Донецк в контрасте, большем чем когда-то. Из пустых окраин в разношерстный вздых.

На центральных блоках, время словно вата, на столе хирурга в лужах кровяных.

Голова по почте украинским землям – там, где пламя вскроет скорбности икон.

Ненависть осела разноцветным кремлем, только боль закрыта в колокольный звон.

Нет огромных матчей, вместо ультрас правых блики иностранцев в хор: «No pasarán![199]»

Кто кому сафари строит из бывалых? Кто лишь имитатор? Видно после ран…

Нет больших концертов, правда ходят звуки в местных точках карты – старый рок и поп,

А над ними рэпер разнолицый в стуке…Кто грошей попутчик, кто идеей – в лоб.

Убежали банки и частично – бренды. Блокпосты в границе действий боевых.

Откуп, бизнес-схемы и сердца в аренды – гумконвои ходят в города седых.

Где-то разгружая порции спасенья из еды, вещичек и других приблуд,

Не дающих сгибнуть части населенья, затерялся Вася грузчиком исхуд.

Доставляя свертки пожилому люду, переслышан разным кликаньем нужды.

В Украину ходят, получить чтоб ссуду пенсионных кровных, за свои труды. Здесь не деньги – мелочь, хоть и коммуналка подешевле будет, чем за той чертой.

Старики нищают, молодежь – с прилавка продается в Молох телом, головой.

Сын домой вернулся в осень, в год четвертый от декады темной из десятых лет.

Без ответов нужных, без движений, стертый, будто нет и тела, только тень-скелет.

А недавно парень, слег в больницу резко, отказал растущий организм младой.

Будто бы паралич наступил, но леска из врачей и духа всё ж выносит в строй.

Но он жив, вернулся – это будет ярче всех любых препятствий, их не перечесть:

Поиски работы, крыши, словно старче у корыта Вася, но сынуля ж есть!

Да жена простила за грехи и слабость – может это сущность всех любимых жен?

Не всегда, муж ласку годен дать на радость, опосля застенок…Разум искажен.

Где-то шахты снова возвращают в дело. А былой начальник в Киеве сидит,

А его дружочки по России спело распустились связно, каждый в свой болид. Уголь и доходы – всё по слухам спеклым – в монопольном русле делят как на торг

Боевые люди с олигархом беглым. Прибыль – частным лицам, а народу – долг.

И пока торговля с Украиной ходит, не без перебоев, но всегда есть путь.

Гибель командиров параллель городит и посадка неких, кто готов свернуть.

Наказали даже многих, кто из банды издевался жутко в заподвальной мгле…Да не все закрыты, память сушит гланды, а ТВ льет жижу скрепное суфле.

Водка забирает горло по привычке, обрушая муки памяти седой.

В бивалютном крае покупал с налички, а потом и с гривной всё ж исчез запой.

Стало слишком тошно с отвращеньем явным в прошлое вздыматься в алкогольных снах.

Между этим, рубль стал в Донбассе главным, хоть зарплата в гривнах, в неких, пром. местах.

Переезд в дом предков Светы совершился. За квартиру трудно оплатить за съем.

Крышу дочинили, свет возобновился. Правда с газом худо и поближе гром.

Эх, печально стало, что не сладил в давность на продажу мамин старый ветхий кров.

Да никто не рвался покупать печальность…Так стоит не годный для житья основ.

Вот, а дачу Светы, что сверкала рядом, вовремя продали и купили вскорь.

Это построенье, где сейчас посадом перебралась пара и живут средь зорь.

И вокруг лишь главы воинских сенсаций. Мир по документам, а по факту брань.

ДАП повстанцы взяли и чеченцы братцы, вдруг к себе вернулись поздно или врань?

И герои муки, в часе без морали (днесь герои в бликах – зло блестит – добро)

«Киборгам» плененным флаги отрезали, заставляя кушать, для ТВ… В GoPro[200].

Кушали ребята, чуть толпа не съела, в экскурсных прогулках, там и Вася был,

Вспоминая лето, издрожалось чело лишь смотрел из дали, а потом не пил.

«Как-то странно – думал (не понять вне строя) – раньше украм с ДАПа слали коридор,

Вражьи руки жали, бьют теперь до воя призрак «Буратино»[201] усиляет хор.»

И котел закрыли на дуге «Дебали». Сине-желтой силе, прогоняя прочь.

Краматорск вкраинский «Смерчи»[202] обстреляли. Президент приехал в кадре превозмочь.

А снаряды ходят друг от друга к другу. Версий очень много, как гражданских жертв.

Самострел обстрелу как мытье на руку от руки нагрянет, был бы разум мертв.

На «Боссе» троллейбус обнесли бомбежкой. Кто же это сделал не смогли сказать

Иностранцы группы наблюденья, в дрожке, но донецких гиблых нужно отпевать.

Дээргешный облик есть в мусоровозе…Мантры в повтореньях все – самообстрел.

Информаций ворох издает навозом. Купидон промывки у привычных дел.

Дээргешный облик есть в ночном извозе…Мантры в повтореньях – все врага обстрел.

Информаций ворох издает навозом. Купидон промывки у привычных дел.

А сосед по дому вышел с ополченья. Упивался долго, с горести своей.

Вот теперь собрался и зовет в блужденья на работу в Питер, Васю да скорей. Ведь январь он помнит, год пятнадц(а)тый жуткий. Как пришел с бутылкой этот бледный гость:

«Брат, жена погибла… уж вторые сутки…Пост под Волновахой… – в горле, словно кость —

Говорил не ехать, в Украину эту…Ты её ведь помнишь, делала – атас – Всем настойку с шишки, знала твою Свету, а какие искры были, в ней, из глаз…»

Много букв пропили в этих диалогах. Ведь сегодня горе – это старый мэм.

Да, сосед уедет, вспоминая в смогах Иловайск в отстройке: укры, хмель, ПМ[203]…

Разговоры в прошлом, в беспорядке даты. Алкоголь лишь силит боли прежних дней.

Рано ехать, рано, хоть малы зарплаты, нужно всей семьею сдуматься быстрей.

4

Каждый грамм эмоций отдается слогу. Миллиметры чувства прорастут в словах

Не цензуре прошлой – на спецхран, в берлогу, не цензуре оной – в денежных цепях.

Всю палитру думы Света разливает по картине жизни: Эрос и Танат.

Месяца в печати, месяца верстает безразборно, сдвигом вызванный, талант.

Видеть глазом божьим, с черною сетчаткой очередь за пачкой гумконвойных средств:

Красный Крест, «Поможем» и Россия – кладкой три столпа бакшишов[204] от различных бедств.

Полюбить обстрелы – офис Красно-Крестный в городе Донецке окрещен огнем.

Света получает упаковки честно их дают за взрывы над своим жильем.

Точно так при штабе с вывеской «Поможем» На Донбасс Арене – милосердный кров