Несколько дней из жизни Эльки

Даже очень.

Или помыться? Тем более поесть ещё не принесли.

Ладно, чёрт с ним.

Элька сняла ботинки, взяла из тумбочки сорочку без рукавов и пошла в душ, где, сняв пропитанные потом штаны, футболку, куртку и потёртое бельё, с наслаждением встала под тёплые струи.

Смотри-ка, здесь и мыло есть, причём не такое, какое она покупала в лавке у Янки – ароматное.

Она держала мыло в руках и наслаждалась незнакомым запахом.

– Оно пахнет розами.

От неожиданности Элька выронила мыло и резко обернулась – в дверях стояла Нино.

– Не бойся, я решила лично принести поесть, да и посмотреть на тебя было полезно. Если что, там мясо. Не переживай, не крысиное – консервы из старого мира, хранившиеся на одном из военных складов далеко на севере. Удивительно, какие запасы делали люди раньше – до сих пор хватает.

– Почему ты здесь?

– Не знаю. Наверное, я просто хочу жить. Выключай душ, приведи себя в порядок, поешь и ложись спать. Уже утро.

Элька только сейчас заметила, что всё это время стояла под душем. Дома Мила за такое расходование воды могла и накричать, а здесь, видимо, недостатка в ней не испытывали.

Она быстро намылилась, ополоснулась, выключила душ, вытерлась, надела сорочку и прошла в комнату. На столике, рядом с бутылкой, стояла небольшая тарелка, в которой было несколько ложек каши и какие-то серые волокна.

Элька поела, хотя эти самые консервы ей и не понравилась и захотела пить. Она открыла графин и понюхала – там была водка. Девушка налила полстакана, залпом выпила, залезла под одеяло и даже не заметила, как уснула.

Она шла по лесу, ступая босыми ногами по мокрой от росы траве.

Солнце только что встало, приветствуемое сотнями птичьих голосов, а воздух был свеж и прохладен, без малейшего привкуса гари и кислоты, к которым она привыкла.

Элька взглянула на небо, ярко-синее, как глаза сестры, протянула руки навстречу солнцу и зажмурилась.

Кто-то мягко положил руку ей на плечо и Элька обернулась.

Это была Нино.

Зачем она носит эту дурацкую маску?

Элька осторожно протянула руку и легко, без усилий, сняла маску.

На неё смотрла Мила.

Маска упала в траву и разбилась.

Элька открыла глаза.

Она никогда не слышала, как поют птицы, но знала, что это должно звучать именно так, как было во сне.

Она никогда не ходила босиком по траве, но эти ощущения не были для неё незнакомыми.

Она никогда не вдыхала аромат леса, но этот запах не был для неё чужим.

Память тысяч поколений, живших до Эльки, коснулась её во сне и она это поняла.

Элька отвернулась к стене и тихо, почти беззвучно зарыдала, впервые ощутив не только собственную обречённость, но и всего мира, в котором жила.

Она не знала, сколько так пролежала, то засыпая, то просыпаясь, но, услышав поворот ключа, скинула одеяло и быстро села на кровати.

В комнату вошла Нино со стаканом чего-то белого, в дверях застыл охранник.

– Закрой дверь, – негромко сказала она ему, – а ты выпей.

Она протянула Эльке стакан.

– Что это?

– Соевое молоко. Давай, пей быстрее, у нас ещё куча дел.

Элька послушно выпила. Молоко было сладким, даже слегка приторным и Элька даже слегка поморщилась.

– Невкусно? Это с непривычки. Ладно. Сейчас я отведу тебя к врачу.

– Зачем?

Нино, как обычно, хмыкнула.

– Глупая. Мне, а точнее, нам, нужно знать, не больна ли ты чем-нибудь неприятным, что сделает твоё дальнейшее пребывание здесь бессмысленным.

Элька почти обиделась.

– Да ничем я не болею.

– Вот это мы и узнаем. Иди, сделай свои дела, в туалет там сходи, покури, если хочешь и пошли. Быстро!

Элька вскочила, вытащила из куртки, лежащей на тумбочке, сигареты и зажигалку и быстро забежала в душевую, где села на унитаз и закурила, стряхивая пепел между широко расставленных ног.

И что дальше?

– Ты скоро там? – раздался нетерпеливый, хриплый голос.

Элька встала, сделала последнюю затяжку, выкинула окурок в унитаз, спустила воду, быстро ополоснула лицо и вышла.

Нино уже стояла в дверях, сложив руки на груди.

Интересно, какое у неё лицо на самом деле?

Они вышли и, сопровождаемые охранником, прошли по коридору и спустились по лестнице, оказавшись в небольшом помещении с лавочкой и дверью, на которой был нарисован красный крест.

– Нам сюда, – Нино указала Эльке на дверь, – ты стой тут.

Последние слова были обращены к охраннику.

Внутри оказался кабинет врача, хоть и не такой, к каким Элька привыкла – у них на фабрике раз в несколько месяцев проходили медосмотры на предмет выявления различных заразных болезней, но, по сравнению с этим, их фабричный кабинет был какой-то грязной дырой, а здесь всё было чисто и даже женское кресло, стоявшее в углу, не было покрыто пятнами ржавчины, а на враче был чистый халат и сам он был опрятным и даже гладко выбритым, хотя и весьма старым.

Элька впервые видела человека в таком возрасте.

– Садись. Вытяни руку, сожми кулак.

Элька послушно села и с интересом наблюдала, как пробирка наполняется её кровью из воткнутой в вену иглы – она, в отличии от многих знакомых девчонок, вида крови не боялась.

– Вот и всё. Сожми руку и посиди немного. Вчера прибыла?

– Да.

Врач сделал пометку в журнале.

– Месячные в порядке.

Элька смущённо кивнула.

– Половых партнёров сколько было?

Её лицо покрылось румянцем.

– Трое.

– Ясно.

Он снова что-то записал и указал на кресло.

– Залезай.

Элька залезла, после чего врач провёл ей между ног чем-то холодным и неприятным.

– Вот и всё. Можете идти. Через пару часов всё будет готово.

– Хорошо, – сказала Нино, всё это время стоявшая у двери и наблюдавшая за происходящим, – пошли.

Они вышли и, сопровождаемые охранником, вернулись в комнату, где Элька провела ночь.

– Скоро тебе принесут поесть, а у меня ещё есть куча дел, так что до вечера.

Нино вышла, дверь закрылась.

Поесть скоро действительно принесли, но на этот раз это была обычная каша с белковым порошком и стакан соевого молока.

Остаток дня Элька провела, тупо расхаживая по комнате, сидя в углу и куря в туалете. К водке она больше не притрагивалась, хотя бутылка всё так же стояла на столике.

Чувствовала она себя всё это время странно, Элька не помнила, чтобы когда-нибудь испытывала подобное безразличие ко всему происходящему, да и в теле была какая-то непонятная слабость, от которой хотелось тупо лечь и пялиться в потолок.

Даже вчера, когда она покорно пошла за Нино, это можно было объяснить шоком от увиденного и желанием узнать, что с сестрой, сегодня же было по-другому.

Какая-то апатия, когда не хочется абсолютно ничего.

Она попыталась вызвать в себе чувство злости, ставшего жертвой отщепенца, но ничего не вышло, она не испытывала к нему ни злости, ни жалости.

Все чувства как будто ушли.

Через несколько часов пришла Нино.

– Какая ты спокойная, – усмехнулась она.

Элька нехотя села на кровати.

– Твоё состояние скоро пройдёт. Это от молока. Мы в него кое-что подмешиваем, чтобы такие, как ты, не особо волновались.

– Ты говорила, что я увижу сестру.

Нино подошла к ней.

– Может и увидишь, если будешь себя хорошо вести. С ней, насколько мне известно, всё в порядке.

– Хорошо себя вести? Это как?

– Быть послушной и не нарываться. Не быть, как я.

– Как ты?

– Да, как я, – ответила Нино и сняла маску.

То, что под ней оказалось, было трудно назвать лицом – сожжённое месиво красновато-коричневого цвета, ужасные бугристые шрамы, зубы, торчащие сквозь разорванные губы и чёрные, выразительные глаза.

– Страшно?

– Нет.

– И это правильно. Бояться уже поздно.

Глава 3

– Знаешь, почему ты здесь?

Нино снова надела маску – видимо, без неё она чувствовала себя неуютно.

Элька отрицательно мотнула головой.