Проклятие Гермеса Трисмегиста

Выхухолев. Поэтому я никогда не испытаю разочарования. В отличие от вас, Андрей Сигизмундович.

Мышевский. Обоснуйте!

Выхухолев. Предположим, Гермес Трисмегист открыл таки вам свой секрет. И философский камень теперь у вас в кармане. Как вы будете жить дальше? Копить золото? Но вы и до этого ни в чем не нуждались. А чахнуть над златом как скупой рыцарь – это так скучно! Нет, вы были счастливы раньше, но сами не понимали.

Мышевский. У вас ум за разум заходит, Сергей Павлович! Вам надо срочно менять работу.

Выхухолев. Вот вы и обиделись. Все обижаются, когда им говоришь правду. Поэтому я предпочитаю молчать.

Ольга. Так значит, если однажды я окажусь на водопадах Игуасу…

Выхухолев. Вы испытаете разочарование. Не говоря уже о том, что реальные водопады окажутся иными. Далеко не такими восхитительными, как ваши мечты.

Мышевский. Замолчите, несносный вы человек, разрушитель иллюзий! Не портите нам праздник. Елена Павловна, поторопитесь!

Огранович. У меня все готово. Осталось только подписать.

Мышевский. Сталвер Ударпятович, прошу вас!

Ольга. Сталвер, ну что же ты!

Голышкин. (С тревогой). Оля! Ты не покинешь меня?

Ольга. До водопадов Игуасу? Никогда!

Голышкин. Тогда я отбрасываю последние сомнения и подписываю.

Голышкин подходит к столу и подписывает документы.

Огранович. Вот здесь, господин Голышкин. И здесь… Господин Мышевский, теперь вы!

Мышевский. За мной дело не станет. (Подписывает).

Огранович. Теперь осталось только расплатиться.

Мышевский. Сталвер Ударпятович, чек возьмете? Через пару часов, когда откроется мой банк, сможете обменять его на наличные. Вы мне доверяете?

Голышкин. Разумеется, господин Мышевский. Но у меня есть просьба. Нельзя ли выписать два чека? Половину суммы за квартиру я должен отдать своему сыну и наследнику, Родиону. Так велит закон если не человеческий, то божий.

Мышевский. (Подписывает чеки). Ни малейшего затруднения. Вот чек на ваше имя. А вот этот я выписываю на имя Родиона Сталверовича Голышкина. Все верно? Пожалуйста!

Голышкин. Благодарю вас!

Огранович. Поздравляю, Андрей Сигизмундович! Неплохо бы отметить долгожданную сделку?

Мышевский. Шампанского! Профессор, вы говорили, где-то у вас припрятана бутылочка?

Голышкин. Самого лучшего шампанского в мире. «Советское»! Оленька, помогите мне!

Голышкин подходит к шкафу и достает бутылку шампанского и бокалы, открывает ее и разливает по бокалам, которые Ольга раздает гостям.

Ольга. Как я люблю шампанское! Пузырьки так забавно щекочут в носу!

Огранович. (С надеждой). Мне бы коньячку… (Не дождавшись ответа). Ну, да ладно! Наливайте! Эй, психиатр, присоединяйся к народу! Или ты и пьешь, как играешь, только в одиночку?

Выхухолев. Пью я как все. Шахматы – это для души.

Мышевский. Профессор, тост!

Голышкин. За вас, друзья мои! За наше знакомство! За нашу дружбу! Пусть она будет вечной!

Мышевский. Сталвер Ударпятович, да вы настоящий оратор! Прекрасный тост! Ольга Алексеевна, поцелуйте профессора за всех нас. От имени и по поручению. Вас никто не осудит.

Все пьют шампанское.

Ольга. Смотрите, уже рассвело! А мы и не заметили.

Мышевский. Профессор, прошу извинить, но нам пора. Новый день – новые заботы.

Все направляются к выходу.

Голышкин. Как же, как же, я понимаю. И не смею удерживать. (Встревоженно). Оленька! Неужели вы тоже покидаете меня?

Ольга. Мне надо выспаться. И привести себя в порядок. Посмотри, во что я превратилась за эту ночь! Как можно любить такую женщину?

Голышкин. А я не замечаю этого. Ты так прекрасна!

Ольга. Вечером я вернусь. Учти, я не привыкла ужинать дома. Мы идем в ресторан!

Голышкин. И там все обсудим? Наше будущее?

Ольга. Разумеется! Не забудь днем обналичить чек. Или вот что. Отдай его мне. У меня он будет сохраннее. Мы вместе пойдем в банк. А то тебя еще обманут. Или ты все перепутаешь. Ведь ты же у меня философ! Не от мира сего. А я земная женщина. Тебя это не пугает?

Голышкин. (Отдавая чек). Меня это радует.

Ольга. Тогда… (Целует его в лоб). До вечера!

Голышкин. До вечера, Оленька! До встречи, друзья! Жду вас всех в гости. В любой день и любой час. Мой дом… (Спохватывается). То есть что это я говорю? Теперь это ваш дом, господин Мышевский. Когда же мне съезжать?

Мышевский. Я не тороплю вас, профессор. Месяца вам хватит? За это время можно оформить визу и отправиться в путешествие. Вас ничто не держит в этой стране. Отныне вы будете гражданином мира, Сталвер Ударпятович. Вы бы знали, как я вам завидую!

Голышкин. Правда?

Мышевский. Слово Мышевского! Прощайте, профессор!

Огранович. Всего наилучшего, счастливчик!

Выхухолев. До скорой встречи! Мне кажется, она неизбежна.

Голышкин. До свидания, друзья! Оленька, я не прощаюсь!

Все уходят. Голышкин, закрыв за ними дверь, медленно идет по квартире, заглядывая в комнаты и выключая освещение. Наконец он доходит до комнаты Родиона, отворяет дверь и входит. Спустя мгновение раздается пронзительный крик: «Будь ты проклят, Гермес Трисмегист!»

Как только крик смолкает, в прихожей начинают бить старинные часы. Во тьме звук кажется грозным, как тревожный набат.