Матрикул Без права на подвиг

— Довольно приближённо, но, в целом, верно, — Ремесленник склонился над койкой, — вспомни хотя бы как выглядел твой дед. Ты прошлый раз говорил, что сохранилось несколько довоенных фотографий.

— И даже одну непосредственно из лагеря. Из учётной карточки.

— Ну вот. Прошлая миссия прошла в теле двадцатитрёхлетнего высокого светловолосого парня с серыми глазами. Фенотип абсолютно противоположный твоему нынешнему. Твой рост 170 см, карие глаза, тёмно-русые волосы…

— Были когда-то, — усмехнулся я, проведя ладонью по лысине.

— Не важно. Даже по этим скудным признакам ты ближе к внешности деда.

— А знаешь, Паш, ты прав. Только сегодня я просматривал его антропометрию в учётной карточке. Рост 168, шатен, смуглый, карие глаза. Мне даже чем-то его фотография напомнила снимки в первые месяцы моей срочной службы.

— Во-от! А я о чём? Ну так как, ещё кофе, коньяк?

— А я тебя не задерживаю? — на всякий случай уточнил я. Ситуация явно благоприятствовала задушевной беседе. Чего я и добивался. Я просто нутром чуял, что без Странника, Павла можно будет развести на откровенность. А то и посоветоваться по поводу встречи со Смотрящим. Но только после того, как я выясню, за какие яйца Хранители держат моих кураторов. Минутка недовольства, проявленная бариста после ухода Елисея, давала кое-какую надежду.

— Да мне сегодня всё равно ещё оборудование на консервацию ставить: часом больше, часом меньше. Разницы нет.

— Тогда ещё кофе и коньяк с теми вялеными маслинами, что прошлый раз. Мне понравилось.

— Конечно, губа у тебя не дура, Гаврила. Испанские маслины, да под армянский коньячок…песня! Только давай из зала на кухню переберёмся. Надоела мне эта стойка хуже горькой редьки.

— Я не против.

* * *

Спустя почти час, когда в нашем с Пашей организмах плескалось в сумме больше пол-литра янтарной амброзии, и мы оживлённо обсуждали полученную мной информацию о временном отрезке выброски под завлекательное приготовление Ремесленником жареных креветок, я смог, наконец, выдохнуть спокойно.

Никакой тайны о своей со Странником зависимости от Хранителей бариста не делал. Всё оказалось до банальности просто. Частично подтвердились мои подозрения о прошлом Донского. Оказывается, возраст нашего гуттаперчевого старикана давно перевалил за сто пятьдесят лет, а плату с Хранителей за свою преданность он получал возможностью каждые десять лет проходить комплексное омоложение организма по технологии наших общих работодателей. Сам же Павел был настолько увлечён возможностью поработать на оборудовании, собранном в подвале кафе и далеко опередившем современные технологии, что готов был душу продать за новые знания, касавшиеся нейротрона. Из коротких экскурсов в прошлое Ремесленника я узнал, что его карьера довольно неплохо начиналась: ассистент, а затем и доцент в одном из столичных НИИ, занимавшихся исследованиями нервной системы. Кандидатскую Пашка легко защитил спустя всего год после окончания университета, а тема докторской курировалась чуть ли не на самом верху сразу двумя министерствами, в том числе и людьми в погонах. Но неуёмных характер и неспособность подстраиваться под мнение начальства, непризнание авторитетов, страсть к экстремальным видам спорта…короче, коса на камень нашла. Да так неудачно нашла… В общем-то, довольно простая история непризнанного и неудобного гения. Но с момента конфликта со звёздным начальством не только карьера, но и жизнь Ремесленника начала катиться по наклонной просто с реактивной скоростью. Толком пришёл в себя Пашка почти на краю: на заблёванном полу какого-то притона со шприцем в руке и ясным осознанием того, что дальше всё, финита…

Там его и отыскали совершенно случайно Странник с двумя Воинами, вытащившие Ремесленника на свет божий не из сострадания, а исходя из острой необходимости в анавре, разбирающемся в нейрофизиологии и доступном в нашем временном отрезке оборудовании.

Ну а дальше — проще. За рекордное время организм Павла Хомякова был восстановлен в прежних кондициях. Одновременно бывшему доценту был открыт совершенно новый взгляд на мир. Вернее, на миры…

Так, что более лояльного Хранителям анавра на сегодняшний день я не знаю. Сомнительный, конечно, показатель, так как знаю толком я только двоих.

Сделав из рассказа Паши неутешительный вывод, я всё же решил рискнуть и поделится с ним фактом контакта со Смотрящим. Риск того, что он доложит об этом своим патронам, был не особенно велик. Но что-то внутри меня подсказывало: этот Ремесленник не слишком лоялен к своим хозяевам. Вернее, Пашкина натура, скорее, вообще не переносила стороннего контроля. Всё же, мы с Павлом, как ни крути, люди одного мира и по всем признакам выходило, что этот парень не лишён нормальных человеческих качеств. Он не мог не оценить по достоинству грязной игры Хранителей в отношении моей семьи. На что я и попытался поставить. И не прогадал!

— Значит, Паш, тебя и Елисея лично Хранители сделали своими наёмниками? Страннику — вечную молодость гарантировали, а тебе здоровье вернули, от зависимости избавили и к любимому делу приставили.

— Ну… как-то так, — пожал плечами Ремесленник, — а тебе-то что?

— Согласись, обидно, Паш. Чего ж со мной-то тогда не по-человечески? Как ни крути, а шантажировать семьёй — это, брат, не по совести, могли бы и честнее повод найти. Неужто бы я отказался? — мне не пришлось имитировать лёгкую степень опьянения. Впрочем, как и Пашке. Поскольку он пообещал перед настройкой быстро вернуть нас обоих в нормальный вид, решено было ни в чём себе не отказывать. Тем более что и коньяк оказался на удивление хорош.

Бариста покатал очередную порцию янтарной жидкости на языке, сглотнул и пристально уставился на буроватую маслину в своих пальцах, будто она олицетворяла собой центр мироздания.

— Не…Ты неправ, Гавр…меня…короче, Хранители — сила! Раз пообещали, твоих они вытащат! Не дрейфь. За ними не заржавеет. Это ты чего-то разкобенился. Бунтуешь, Миротворец. Адольфа мочканул, опять же. Устроил, панимаешь, ауто…мать его…ик…дафе с гранатой. Но я понимаю, сам вначале такой был…эх! Знаешь, как на Елисея орал, что он продался с потрохами вселенским барыгам? Шоб у няго Кремль стоял, — Пашка прервал свой путанный монолог, выложив на блюдо очередную порцию креветок, — погоди, кофе сварю, — без связи с предыдущим спичем пробормотал он, подхватив турку.

— Ты в этот раз снова помощника мне в закладку зашифруешь? — решил я немного повернуть тему.

— Кого? — не сразу понял Пашка.

— Ну, свой виртуальный образ, который давал мне советы по развитию в процессе адаптации нейротрона. Он приходил ко мне во сне, иногда генерировал обучающие виртуальные видения. Прикольно было.

Бариста загремел чем-то в мойке, хлопнула дверца холодильника. Нетвёрдой походкой Павел вернулся за стол и поставил рядом с коньячными бокалами два высоких стеклянных стакана с водой. В правой ладони его был зажат предмет, похожий на аэрозольный баллончик с каким-то хитрым спиральным распылителем.

— Ща, пять сек, Гавр, — он наклонил баллончик над каждым из стаканов и пшикнул мутно-белой струёй на поверхность налитой в них жидкости. Та в ответ вскипела на несколько секунд, забурлила и снова стала прозрачной, — пей! — Ремесленник пододвинул ко мне один из стаканов. Сам же одним глотком осушил другой, деликатно отрыгнув в кулак.

Я не стал переспрашивать Павла, поняв без дополнительных объяснений, что это то самое обещанное бариста отрезвляющее средство. И не прогадал.

Уже спустя несколько минут совершенно незаметно хмель улетучился, а в голове образовалась такая ясность, будто я последние не только часы, а сутки только и делал, что отдыхал и отсыпался. Движения Ремесленника снова стали порывисты и точны, ушла плавность и вальяжность. Пропала зыбкая мутность во взгляде. Он внимательно уставился мне в лицо, терпеливо наблюдая моё возвращение в мир трезвости.

— А теперь, Миротворец, постарайся ничего не упуская описать все эпизоды общения с моей, как ты выразился, «закладкой».

— Но…

— Все вопросы потом, Гавр. Это в твоих интересах. Ну?

И я, как мог подробно, рассказал о появлении в своих снах Пашиного визави, впрочем, пока, не рассказывая о появлении Смотрящего.

— Так-с, — спустя четверть часа многозначительно, но абсолютно неинформативно заявил бывший доцент, — го за мной в подвал, надо кое-что прикинуть на аппаратуре!

— А…

— Все объяснения потом. Пока не всё ясно. Обещаю, Гавр, я всё тебе расскажу. Позже.

— Ладно.

На этот раз на «ревизию» нейротрона, как обозвал этот процесс Ремесленник, ушёл почти час. Правда, Павлу не пришлось погружать меня в сон, хотя каких-либо особенных или неприятных ощущений в организме я так и не дождался.

Наконец, Ремесленник оторвался от мониторов главного компьютера и развернул кресло к моей кушетке.

— Пока не одевайся. Побеседуем и сразу приступим к новым настройкам.

— Хорошо. Поделишься, чего накопал? — я не скрывал нетерпения, так как всё это время ловил на себе попеременно то тревожные, то озадаченные взгляды Ремесленника.

— Ну что ж, Гавр. Похоже, ты мне не всё рассказал. Оно и понятно, откуда взяться полному доверию между нами? Пол-литра коньяка да несколько часов знакомства — не повод для дружбы. Но я всё же расскажу тебе о своих выводах. А ты сам решишь, рассказать ли мне о недостающих фактах и логических звеньях в цепочке моих выводов. Не захочешь — твоё право! Тогда сам выкручивайся. Моё дело маленькое. Подготовить твой нейротрон ко второй миссии. А там как знаешь…

— Не тяни, Паш. Моё решение ведь тоже от твоего рассказа зависит, — не стал я притворяться, что не знаю, на что намекает бариста.

— Хорошо, Никитич. Для начала, как тебе такой факт? Никакой закладки в твой нейротрон я не помещал… Стоп! Погоди, не выступай, дослушай! Уточню формулировку. В том виде, который ты описал — не помещал. То есть, никакого виртуального помощника со способностью вести с тобой беседы во сне, анализировать адаптацию и прочее в принципе в проекте не было. Да и не умею я такого, чего уж там. Пока не умею. Криптозакладки с данными по доставке Демиурга, несколько инфопакетов для стимуляции способностей вставил, не скрою. Но это же штатная процедура. А то, о чём ты рассказал — вообще за пределами моих возможностей! Естественно, возникает вопрос: кто?

— Давай пока опустим его, Паш. Не обижайся. Лучше расскажи о том, что показала проверка. Потом отвечу. Обещаю, — в тон Ремесленнику продолжил я.

— Вот же, душнила. Лады! Никаких посторонних структур в твоём нейротроне не обнаружено. Ни паразитарных закладок, ни деструктивных элементов. Скажу больше: такое впечатление, что ты его раскачивал не несколько месяцев, а несколько лет. Уровень развития на сегодняшний день почти такой же, как у меня. А моему, на секундочку, почти семь лет!

— Погоди, нестыковочка, Паш, — прервал я возбуждённый монолог Ремесленника, — перед прошлой миссией Странник говорил, что твой нейротрон активировали ещё в детстве, а не далее как совсем недавно ты мне за рюмкой рассказал о приходе к Хранителям уже довольно зрелым человеком. Это как понимать?

Бариста немного замялся, но тут же, махнув рукой каким-то своим мыслям, ответил:

— Ты меньше Донского слушай. Он для красного словца и не такое наплетёт. У него пунктик для новичков: на всякий случай искажать второстепенную информацию.

— Так, может, он мне и про спасение моей семьи наплёл? А я тут зазря корячусь?

— Нет. Тут он самодеятельностью права не имеет заниматься. На любом этапе миссии на тебя напрямую может выйти Вестник — представитель Хранителей. И если по вине Странника всплывёт искажённая информация, мало ему не покажется. Но давай вернёмся к тебе, Гавр. Ты сказал, что при общении с программой, выдававшей себя за моего виртуального посланника, ты в итоге получил информацию об ускорении физического износа носителя по причине неконтролируемого родового триггера?

— Да, именно это в свой последний визит твой визави говорил. Из-за чего мне и пришлось форсировать миссию, так как времени у аватара оставалось мало.

— Ясненько… Никакого родового триггера не существует! А износ произошёл из-за форсированной раскачки твоего нейротрона, причём, на первый взгляд, в не совсем необходимых векторах. Я бы сказал, почти бесполезных для твоей первоначальной миссии. Из-за возросшей нагрузки на дополнительные участки нейроархитектуры стал нарастать процент разрушения структур центральной нервной системы твоего прадеда. И всё действительно могло закончиться гораздо раньше твоей встречи с Демиургом. Грубо говоря, помер бы на бегу от инсульта или разрыва аневризмы в головном мозге.

— Странно, зачем тогда ему это? — вырвалось у меня.

— «Ему»? Хе-хе! — многозначительно хмыкнул Ремесленник, — вот и я задаюсь тем же вопросом. Колись! От твоего ответа будут зависеть наши дальнейшие действия. В противном случае я стандартно подготовлю тебя ко второй миссии и умою руки.

Вот же, гадёныш, Пашка. Подмётки на ходу режет. А, была не была! Ну что я и теряю?

— Паш, перед тем как ответить у меня есть просьба.

— Ну?

— Не говори Донскому о нашем разговоре. Миссии ведь это всё равно не помешает, просто я Страннику не доверяю. Да и ты, нутром чую, ему не особенно веришь. Он-то, скорее всего, с тобой информацией не делится.

Закинутый наудачу пустой крючок принёс неожиданно знатный улов.

— Да чё там, Гавр, миндальничать. Козёл он. Вот и весь сказ, — Павел устало подпёр подбородок кулаком, — ну что там у тебя за секрет такой вселенский?

— Под видом твоей закладки на контакт со мной вышел Смотрящий…

Наверное, если бы на кухне разорвалась та самая граната, которой я ухайдакал себя и Адольфа, и то, наверное, эффект от моих слов был бы меньше.

— Пизд@шь! — десять секунд спустя выдал мой собеседник.

— Фу, как это неинтеллигентно, Паша! За что купил, за то и продаю. То или тот, кто выдавал себя за криптозакладку в предпоследнем своём визите именно так и представился. При этом он настойчиво убеждал меня в том, что никакие Хранители не пойдут на столь гигантскую трату энергоресурсов, чтобы сохранить жизнь моей семье в этом мире. Мало того, он продемонстрировал мне свою лояльность, перенастроив Матрикул таким образом, что татуировка не только определяла присутствие Демиурга, но и могла указать вектор его поиска.

— Очешуеть…тогда многое становится понятным. Например, уровень «разгона» твоего нейротрона. И да, ты прав, назначение и сложность нескольких вновь образованных узлов была мне совершенно непонятна, — Ремесленник выглядел немного растерянным, — я бы сказал смелее, недостижима. Можно смело утверждать, что теперь структура твоего нейротрона выходит далеко за пределы возможностей Миротворца. Но вопрос «зачем» остаётся всё ещё актуальным.

— Паш, я всё же хотел бы напомнить о своей просьбе.

— Легко! В мои обязанности не входит докладывать нашему Страннику обо всех бредовых видениях исполняющего миссию анавра, — хитро подмигнул мне бариста, — но и у меня будет просьба.

— Держать тебя в курсе? И замолвить при случае словечко?

— Да ты мысли читаешь, Гавр! Понимаешь, закис я с этими миссиями последние пару лет.

— Адреналина не хватает?

— А что если и так?

— Ты, главное, снова в штопор не уйди. И на мотике своём поаккуратнее гоняй.

— Правда, классный агрегат?! — оживился Ремесленник.

— Мощный зверь. Красивый.

— Хочешь, когда всё закончится, я тебе такой же подгоню? По-братски.

— Если всё закончится, Паш, если…

— Да ладно тебе! Ну что, давай с настройками решать. А то у меня на эту ночь планы, — Ремесленник развернулся к мониторам.

— Погоди, Паш, не спеши. Есть ещё парочка вводных. Ты же в курсе, куда я отправляюсь?

— Не только куда, но и когда!

Я достал из кармана вчетверо сложенный листок, заготовленный ещё в гостях у Мирской. На нём я кратко набросал блок-схему развития своих способностей в первом путешествии в прошлое и отметил красным маркером наиболее уязвимые стороны моего носителя во время будущей миссии.

— Посмотри, Ремесленник, что можно сделать. Иначе мне и вправду край. Сам понимаешь, выжить в таких условиях даже Терминатору проблемно. Хотя ядерная батарея внутри тела мне бы не помешала. На баланде с брюквой за Демиургом долго не побегаешь.

— Всё, что смогу, сделаю, Гавр. Сам понимаешь, в узлы, созданные Смотрящим, лезть опасно, а вот кое-что подправить…правда, Никитич, организм можно заставить делать многое, а вот как насчёт психологических барьеров?

— Ты о чём, Паш?

— Съесть малосъедобную пищу сможешь? Точнее, вообще несъедобную…

— А, ты вон о чём. Жить захочешь и не так раскорячишься!

— Добро. Я тебя за язык не тянул. Ложись, капельницу поставлю. Похоже, придётся с тобой до полуночи колупаться.

— Покой нам только сниться, Ремесленник.

— Чья бы корова мычала, Миротворец…

* * *

И снова я, очнувшись на кушетке в подвале, не ощутил никаких особенных изменений в своём организме. Нет, я, конечно, и в прошлый раз был предупреждён, что все настройки нейротрона полностью проявят себя лишь в новом носителе. Но всё же подобное отсутствие материальных доказательств изменений моего «я» невольно заставляло подозревать Хранителей в надувательстве.

С благодарностью приняв бутылку с водой от насвистывающего нехитрый мотивчик Ремесленника, с хрустом свернул пробку и надолго присосался к горлышку.

— Ну что, Гавр, считай, ты мне теперь второй раз должен. Пришлось попотеть.

— Уф! — оторвался я от бутылки, — а я что, против? Всегда готов идти навстречу.

— Ловлю на слове: при случае поинтересуйся хотя бы в общих чертах, как Смотрящему удалось обойти генетические ограничения твоей матрицы Миротворца и раскрыть потенциал способностей, характерных для других анавров?

— Это ты о чём? — и вправду не совсем понял я заявление бариста.

— Понимаешь, во время генетической настройки я старался по возможности не трогать узлы, сформированные Смотрящим. Но и совсем уж не увидеть некоторые их потенции не получилось, — он хитро подмигнул, — просто не мог удержаться. Тем более, косвенные волновые характеристики не оставляют никаких сомнений в уникальности настроек.

— Паша, выключи доцента и включи бармена, — я едва поспевал за мыслью бариста.