Детектив орк

– Может, кофе? – предлагает Дрорег. Миссис Гоффр смотрит на него:

– А есть что покрепче? Или потверже.

– Потверже? – переспрашивает орк.

– Ага, потверже. Позеленее. Поклыкастей, – Миссис Гоффр отбрасывает газету обратно на стол и пытается улыбнуться. – Ну же, мистер орк, вы ведь детектив. А я очень сильно расстроенная женщина. Почти разведенная.

Ее мягкие ладони нежно гладят колени. Словно приглашая. Каблук ее туфли быстро стучит по полу. Словно не терпится.

Дрорег задумчиво гладит нижний клык.

– Что ж, миссис Гоффр…

– Просто Сара.

– Сара, думаю, у меня есть то, что тебе подойдет.

Два часа спустя в дверь громко барабанят. Полусидя-полулежа на койке, Сара застегивает молнию юбки. Почти бывшая миссис Гоффр удивленно смотрит на Дрорега. Орк лежит на постели и морщится при каждом стуке.

– К тебе часто так ломятся? – спрашивает Сара, надевая туфли.

– Один – часто, – говорит Дрорег.

– Ну мне пора, – Сара целует орка в широкий лоб. Дрорег одевается и открывает дверь.

Согнутый почти пополам огр закрывает собой едва ли не весь проем коридора. Огромный закрытый ящик зажат у него под мышкой.

– Проклятье Безбожья, какие же низкие потолки в твоем сарае, – громыхает Жамамба так громко, что маленькую Сару едва ли не шатает звуковыми волнами.

– Тише болтай, – говорит Дрорег. – А то сарай рухнет.

Толстые губы огра надуваются еще толще. Затем Жамамба замечает Сару.

– Здрасьте, мэм, – говорит огр. – Я не помешал вам?

Теребя заложенное ухо, Сара качает головой.

– Давай, залазь в комнату, – говорит Дрорег. – Мэм нужно в суд, подавать на развод. А ты загородил проход.

Жамамба протискивается внутрь. Сара встает на цыпочки и на прощанье чмокает Дрорега в ключицу – докуда дотянулась. Орк закрывает дверь за дамой.

Жамамба бросает ящик на пол. Грузный великан валится на койку Дрорега. Старые кресла бы не выдержали тяжесть огра.

– Принес тебе подкрепиться, – кивает огр на ящик. Длинная ручища хватает газету со стола.

Внутри ящик сверху до низу забит алюминиевыми банками с пивом. При взгляде на пиво Дрорег инстинктивно прикрывает ладонью верх лица. Конечно, в этот раз никто не пуляет ему в лобешник банку.

– Не стоило тратиться, – говорит Дрорег.

– Да ладно, я тебе обязан. Ты грохнул Анодониаса и засадил Хорна, – говорит Жамамба. – Если бы не ты, то засадили бы или грохнули меня.

Дрорег закрывает крышку и двигает тяжелый ящик к стене.

– Аналогично и со мной, – говорит Дрорег, толкая подарок. – Если бы ты отказался свидетельствовать и не уговорил бы других, запуганных Хорном.

Жамамба смотрит в газету:

– Но ты ведь на мели вроде… Смотри-ка, а дамочка накалякала тебе номерок на полях. Гладенький у нее почерк, прямо как струя молока. Твои дела как частника, видать, идут в гору.

Дрорег не отвечает. Без пистолета и значка он до сих пор ощущает себя босым. Но такова плата за Хорна за решеткой. Другие копы его никогда не простят.

Жамамба задумчиво перелистывает страницу:

– М-да, ее почерк не сравнить с твоими каракулями. И что ты за хрень обводишь?

«Проститутки на убыль.

В пятницу в трущобах Старого города зарезали еще одну продавщицу телесных утех. Убитую с рассеченной глоткой и потасканным телом (что неудивительно) нашли в Картошном переулке. Итого на этой неделе уже две жертвы, а за три месяца – целых двенадцать. Полиция воздерживается не только комментировать происходящее, но и, похоже, ловить маньяка. Мы же предположим, что  некий жлоб решил: «Ни себе, ни людям, ни эльфам, ни оркам, ни гномам…»

– Так, просто, – говорит Дрорег и закуривает сигарету. Для орка вообще удивительно, что Жамамба умеет читать.

– Ага, конечно, – хмыкает огр. – Признавайся: все еще грезишь о коповской службе?

– Нет, меня вполне устраивает фотографировать гулящих жен и кобелей-мужей, – ворчит Дрорег.

– Ага, а это зачем обвел? Древность какая-то.

«В баре «Обглоданные кости» произошла резня, каких давно не видывали. Убиты два гнома из семьи Рудокопов, тролль Губан-Трубан (ну и имечко), неизвестный орк без клана…»

– Лист старый, с газеты прошлого года.

– Орков без клана не бывает, – говорит Дрорег. – Странно это.

– И ниже ты выделил.

«…Руководящий расследованием детектив Сью Пистер заявил, что все зачинщики резни не просто задержаны, а задержаны очень-очень надолго (похоже, господин детектив набрался таких клишированных фразочек из старых боевиков) …»

– Этот Сью – твой бывший коллега?

– Точное слово – бывший, – кивает Дрорег.

– Еще про копов зачем-то обвел, – переворачивает газету Жамамба. – Этот номер посвежее, двухмесячный.

«Полицейская облава на Орочьей улице впервые за пять лет! Задержали всех орков клана Тяжелой длани. Причины задержания не раскрываются. И причины освобождения тоже – через трое суток всех орков выпустили на свободу».

– Че-то ты мутишь, орк, – маленькие глаза Жамамбы пристально смотрят на Дрорега. Орк затягивается и выдыхает побольше клубов густого непроглядного дыма между собой и дотошным огром.

В дверь стучат. Дрорег тушит сигарету в пепельнице и идет открывать дверь. Маленький тщедушный человечек в очках и с бинтом на голове ждет на пороге. Дрорег приглашает его пройти внутрь и сесть в кресло.

Оглядываясь на здорового огра на койке, человечек, заикаясь, говорит:

– Меня зовут Глер Фистфут. Я – персомузист.

Дрорег согласно кивает, ожидая продолжения. А Жамамба взвывает:

– Персо-че?

Мистер Фистфут пугается и трясется.

– Жамамба, захлопни хлебало, – рычит Дрорег. – Не видишь, я с клиентом общаюсь.

Огр хмыкает и поджимает губы.

Мистер Фистфут смотрит в гневные глаза Дрорега, на высунувшиеся орочьи клыки, и его бледное лицо бледнеет еще больше. Дрорег понял ошибку, и тут же спрятал клыки.

– Продолжайте, прошу вас, – говорит Дрорег. – Чем могу помочь?

Фистфут поглаживает бинт на голове.

– Мою Хору похитили, – говорит персомузист. – Мы были с ней неразлучны с самого Международного Юношеского Танцевального Конкурса в Жезове, на котором я победил и выиграл Хору двадцать пять лет назад.

– Хора – ваша персомуза? – уточняет Дрорег. Фистфут кивает.

Персомузу выливают из заколдованного костяного фарфора. Внешне это обычный серый манекен, правда, из дорогущего материала. Только этот манекен танцует – если персомузист сможет правильно нарисовать на его спине танцевальную руну.

Суть конкурсов персомузистов и заключаются в том, кто нарисует более сложную руну танца, которую затем исполнит его персомуза. Если персомузе не удается танец, значит, руна косячная и персомузист вылетает из конкурса.

Судя по тому, что этот кукловод-лауреат конкурсов пришел к Дрорегу, персомузисты нынче неважно зарабатывают.

Дрорег указывает на бинт на макушке Фистфута.

– Так вас обворовали или ограбили?

– О нет, – Фистфут погладил волосы, – это я сам. Упал в ванной.

Еще четверть часа Дрорег задает Фистфуту вопросы, ответы на которые не дают ему вообще никаких зацепок. Когда похитили куклу? Неизвестно. Куклой кто-нибудь заинтересовывался? Не уверен, возможно. Когда вы ее последний раз видели? Дома, когда ушел на сутки по делам. Каким делам? Неважно, это к делу не относится.

Спросив напоследок, где сейчас работает Фистфут, Дрорег берет аванс за дело и провожает персомузиста за дверь.

– Скользкий какой-то этот персо-чмо, – прорывает молчавшего столько времени огра. Дрорег накидывает пальто, хватает с вешалки шляпу.

– Поэтому заскочу к нему на работу, – говорит орк. – Выясню, что он за тип.

Жамамба согласно кивает. Наступает долгая пауза.

– Жамамба, – наконец рычит Дрорег, – выметайся живо из моего сарая.

Ворча, огр поднимается с койки.

Харчевня «Стопка» совсем не выделяется фешенебельностью и шиком. Мягко говоря. Запах кислого пива, грязные столы, рябые подавальщицы — явно не место для утонченных богатых аристократов. Похоже, нынче персомузисты сидят глубоко в заднем проходе мира знаменитостей.

Железные сапоги Дрорега простукивают по дешевому наливному полу в сторону барной стойки.

Гоблин-бармен расставляет в шкафу фруктовые сиропы для пива.

— Здесь работает мистер Фистфут? — спрашивает Дрорег.

Гоблин бросает на него косой взгляд и говорит: «Этот балахонник и тебе тоже должен денег?».

Дрорег оглядывается назад, смотрит на пустую узкую сцену, на пустые засаленные столы вокруг.

Дрорег почти видит, как на сцене танцует она — тонкая изящная кукла, видит, как ее гладкие белые руки вздымаются к потолку, к небесам за потолком. Длинные смольные волосы на голове «вживлены» в кожу, прядка за прядкой — эти искусственные локоны колышутся мягко, неторопливо. В такт музыки магнитофона стройные ноги подбрасывают фарфоровое тельце вверх, круглые коленки сгибаются, узкие бедра кружатся. Короткое сиреневое платьице развевается от танца.

Дрорег видит, как толпа за столами бузгает пиво, проливает пиво, рыгает пивом. Гудит.

Дрорег видит в тени за сценой жалкого скрюченного мистера Фистфута. Брошенного, никому не нужного лауреата какого–то там конкурса в Жезове.

— Мистер Фистфут давно здесь не появлялся, так ведь? — говорит Дрорег.

— Только пусть зайдет, целым ему не уйти, — ворчит гоблин. — Слишком многим здесь этот горе–артист задолжал.

— Ему неважно платили? — спрашивает Дрорег.

— Хозяин давал Фисфуту пол-аконита за вечер, — гоблин слизывает муху, прилипшую к горлу бутылки с сиропом. — Но балахонник и этого копья не стоил.

— Очкарика-балахонника ищите? — подходит грузный подавальщик.

— Да, долг хочу забрать, — говорит орк. Подавальщик кивает.

— Видел его на прошлой неделе после работы. Очкарик вместе с «ночными феями» стоял вдоль 14–й улицы. Махал проезжавшим машинам.

Гоблин присвистывает.

–Мистер Фисфут? С «феями»? — говорит Дрорег. — Зачем его туда занесло? Без денег. Не себя же…

— Куклу свою, кого еще, — гоблин переворачивает почти пустую бутылку и вытряхивает последние капли желтого сиропа в бутылку с красным. — Вместо грелки втирает клиентам.

Пустая бутылка летит в урну. Дрорег снова глядит на сцену и не видит ничего, кроме пыльных досок. Молча, орк поворачивается к выходу.

Подавальщик хватает орка за рукав пальто.

— Мистер, вы, когда очкарика будете колотить, и от меня добавьте, — улыбается парень. — За двенадцать аконитов, что он мне не вернул. Хорошенько пните его в промежность этим железным башмаком.

Дрорег резко наступает на носок ботинка парня. Кожа обуви под шнурками мнется. Подавальщик вскрикивает и валится на пол.