Прихоти удачи. Малоизвестные факты из жизни известных людей

На что, спрашивается, могла рассчитывать бедная вдова? Она попыталась вести пансион, однако не могла справиться с возрастающими расходами. Потом решила заняться перепродажей фарфора, который сама предварительно и расписывала. Но никто не хотел покупать ее сахарницы и тарелки.

Наконец, она попыталась заняться сочинением песен, но издатели всячески отказывались от них. Это тем более примечательно, что пятнадцатью годами позже Кэрри Бонд сочинила "На исходе прекрасного дня", ту самую песню, что разошлась в шести миллионах экземпляров и принесла своей создательнице 50 тысяч фунтов.

Но на первых порах все было иначе. Она не могла получить за написанную ею песню даже одного фунта. Ее долей стали безысходность и нищета. У нее не было денег даже на оплату квартиры, так что она буквально боялась быть выброшенной на улицу. В морозную пору ей приходилось основное время проводить в постели, чтобы хотя бы таким образом сохранить тепло — Кэрри не могла себе позволить тратить более двух небольших вязанок дров в день.

Вскоре подошло время, когда ей пришлось ограничить себя едой один раз в сутки. Оставшуюся мебель и серебро она вынуждена была продать перекупщикам, от которых и получила немного денег для того, чтобы не умереть с голоду.

Но даже в это тяжелое время, отмеченное безысходной бедностью и душевной болью, она не переставала сочинять песни которые в один прекрасный день зазвучали во всем мире.

Она писала эти песни на оберточной бумаге, потому что на писчую у нее не было денег. Причем, опять-таки ради экономии, писала при свете свечи.

Ей хотелось дать рекламу своим песням. Но нечем было заплатить за публикацию в музыкальном журнале. Это удалось сделать только после того, как она сшила несколько платьев для женщины-редактора и получила за работу обусловленную плату.

На первых порах ей трудно было найти лишний фунт для того, чтобы выступить со своими песнями на устраиваемых порою платных вечерах. Позже, когда ее имя стало известно, мистер Франк Макки, один из общественных деятелей Англии, заплатил Кэрри Бонд 20 фунтов, а также покрыл все ее расходы на поездку в Англию и обратно только для того, чтобы она выступила там со своими песнями всего лишь в течение 12 минут.

Когда миссис Бонд впервые попыталась исполнить свои песни в одном из водевилей, то ее просто-напросто освистали. Без шляпки и без пальто, с болью в сердце и со струящимися по щекам слезами она выскочила из театра через черный ход и помчалась по улице по направлению к дому. Зато несколькими годами позже электрические фонари ярко высвечивали ее имя на рекламных афишах, а за участие в водевилях ей еженедельно платили по 200 фунтов.

Однажды ей выпала возможность дать концерт в присутствии губернатора штата Иллинойс. К сожалению, у нее не было для выступлений подходящего платья. Тогда, покопавшись в своем сундуке, она извлекла из него остатки материи и сшила себе платье из двух кружевных занавесок с добавлением пары ярдов желтоватого сатина.

Как-то миссис Бонд вместе с друзьями отправилась в автомобильную поездку по окаймленной с обеих сторон цветочными клумбами и увенчанными плющом живыми изгородями южно-калифорнийской автотрассе. День был отмечен для нее каким-то неясным ощущением счастья. Вечером, стоя на вершине горы, она с волнением наблюдала за заходом солнца, щедро расплескавшего по небу великолепные краски своих лучей.

В то время, как огромный золотой шар медленно погружался в спокойную и таинственную глубину Тихого океана, она сказала про себя: "В самом деле, это был прекрасный день".

Слова и фразы стали складываться у нее в единое целое. Песня любви и благодарения стала закипать в ее сердце. Тут же, в порыве вдохновения она сочинила два куплета. Затем стала тихонько напевать мелодию.

Так родилась песня.

Это было маленькое музыкальное чудо, созданное без каких-либо особых усилий. Ему была суждена большая жизнь, невиданная популярность, несравнимая с произведениями такого рода, пожалуй, с тех самых пор, как Гилберт и Силливан создали свою известную песню "Малышка".

Теодор Рузвельт, будучи президентом, пригласил миссис Бонд в Белый дом для того, чтобы она могла там исполнить для него свои песни.

Когда президентом стал Гардинг, он сделал то же самое. "На исходе прекрасного дня" стала его самой любимой песней. И не случайно он предложил морскому оркестру постоянно исполнять ее в качестве заключительного номера на своих концертах.

Прибыв в Лос-Анджелес на старом, полуразбитом автомобиле, она за полтора года получила 200 тысяч фунтов

Эйми Семпл Ферсон газеты посвятили гораздо больше первополосных материалов, чем любой другой женщине в мире. Даже уделявшие ей внимание незначительные статьи собирали неисчислимые толпы людей, штурмующих газетные киоски. Несколько лет назад, например, одна из лос-анджелесских газет сообщила в своем репортаже о том, что Эйми Ферсон перекрасила себе волосы. И сразу же, за один день, тираж этой газеты увеличился в три раза.

Сама история ее жизни звучит, словно сказка из "Тысячи и одной ночи".

Настоящее имя этой женщины было Эйми Семпл Ферсон. Однако ее верные последователи любовно называли своего кумира "сестра Эйми".

Сестра Эйми родилась на небольшой ферме вблизи деревни Ингерсол, в Онтарио, Канада. В свои детские годы она каждый день ездила в школу, расположенную в пяти милях, на старой белой кобыле Флосси. Вечерами помогала матери мыть посуду, доить коров и поить телят, давая им сосать свой палец, опущенный в ведро с белым, теплым, пенистым молоком.

Однажды осенью в округе появился бедный, скитающийся с места на место проповедник по имени Роберт Семпл. В свое время он работал мастером по монтажу паровых котлов и, появившись на новом месте, не замедлил осчастливить своим ремеслом местный приход.

Эйми в ту пору было семнадцать лет. Под влиянием проповедника, устанавливающего паровые котлы, она приобщилась к церкви, вышла за него замуж и вместе с ним отправилась в Китай для того, чтобы обращать в истинную веру тамошних язычников.

Двумя годами позже ее муж умер, оставив вдову, которой не исполнилось еще и двадцати, без средств к существованию и с ребенком на руках.

Собрав кое-какие пожертвования, она вернулась в Нью-Йорк, где вышла замуж за молодого бакалейщика Роберта Ферсона, с которым познакомилась на собрании членов Армии спасения.

Шестью годами позже она развелась с мужем, посадила двух своих детей в убогую, обшарпанную машину и отправилась на Запад. По пути она останавливалась едва ли не в каждом городе, призывая грешников покаяться.

Иногда, увязнув в какой-нибудь грязной яме, она вынуждена была ночевать в машине. Нередко в пути ей вместе с детьми приходилось голодать, а однажды в штате Колорадо они чуть не замерзли.

В один прекрасный вечер, когда уже спускались сумерки, эта удивительная женщина прибыла в Лос-Анджелес, город ангелов, для того чтобы начать здесь свою невероятную карьеру. В ту пору у нее не было друзей, не было влияния, не было ничего, кроме двух голодных детей, старого, полуразбитого автомобиля и менее 20 фунтов наличности. Однако уже через полтора года после этого она стала, пожалуй, самой знаменитой женщиной в Калифорнии и располагала собственностью, оцениваемой в 200 тысяч фунтов.

Она взялась проповедовать свою доктрину радости, провозглашая, что близится царство Божие. Целые толпы людей собирались, чтобы послушать ее. Они переполняли самые просторные залы Южной Калифорнии, собирались на обширных спортивных аренах, пока наконец не выплеснулись на улицы и в парки. Сюда же для контроля за действиями эмоциональной толпы направлялись полицейские наряды.

Лос-Анджелес буквально сходил с ума. Город ангелов никогда раньше не знал подобных сенсаций. Менее чем через год ее орущие, беснующиеся последователи возвели для нее огромный храм Пресвятой богородицы, вложив в его строительство 300 тысяч фунтов. Он был передан ей на правах личной собственности, так что она могла делать с ним все, что хотела.

В храме был оркестр серебряных труб. Он был больше и мощнее, чем любой другой оркестр в стране. Был также орган, способный сравниться с органом Собора Парижской Богоматери. Имелся женский хор, который был больше и прекраснее хора "Метрополитенопера".

Этот огромный храм-дворец заполнялся верующими еще за час до начала службы. После этого двери его закрывались, оставляя снаружи сотни людей. Под влиянием мистической личности сестры Эйми грешники отрекались от своих пороков, хромые и парализованные отбрасывали в сторону костыли, заявляя о своем выздоровлении. Побывав как-то в храме сестры Эйми, я своими глазами увидел "комнату чудес", заполненную костылями, раскладушками, передвижными креслами, брошенными теми, кто испытал на себе влияние ее волшебных чар.

18 мая 1926 года она отправилась в приморский парк, надела свой купальный костюм горохового цвета, вошла в воды Тихого океана и больше не появилась.

Известие об этом потрясло Южную Калифорнию, словно удар грома, став из ряда вон выходящей сенсацией. Прихожане двинулись к побережью, развели здесь огромные костры, возле которых принялись безостановочно, в течение тридцати дней и ночей петь, плакать и молиться.

Рыбаки прочесывали сетями океанские воды, ныряльщики исследовали дно, а авиаторы разрывали воздух гулом моторов, пытаясь отыскать ее сверху. Один ныряльщик, не рассчитав сил, задохнулся в воде. Одна девушка покончила с собой. Многих других пришлось буквально силой удерживать для того, чтобы они не утопили себя. Подобного религиозного безумия никогда раньше не видывали тихоокеанские берега. Газеты всего мира во всех деталях живописали эту историю. Храм Пресвятой богородицы объявил награду в пять тысяч фунтов тому, кто вернет сестру Эйми живой или мертвой.

Через тридцать два дня после своего исчезновения она внезапно объявилась в отдаленной хижине, расположенной на краю небольшой мексиканской деревни.

Где же, спрашивается, находилась она все это время? По ее словам, когда она вышла из океана в памятный день 18 мая, к ней подошла женщина, которая стала умолять, чтобы она отправилась с нею помолиться за умирающего ребенка. Но по пути сестра Эйми была похищена, насильно посажена в машину, поджидающую за песчаной дюной, и подвергнута действию хлороформа. После этого тридцать один день ее держали в пустыне в небольшой хижине. Однажды ночью она выползла наружу и крышкой от томатной банки перерезала стягивающую ее веревку. После этого всю ночь и весь следующий день брела через палящие пески пустыни.

Большинство людей отказались поверить этой сенсационной сказке. Они заявили, что если ей пришлось пройти 18 миль по палящей пустыне, то она должна была обгореть от солнца. Они также обратили внимание на то, что ее одежда, равно как и обувь, были в отличном состоянии, волосы были опрятно уложены в сетку, и что, пройдя такой путь через горячую пустыню, она не испытывала даже жажды.

Ее доставили в суд, где лучшие правоведческие умы Калифорнии провели следствие и допрос. Затем ей предъявили обвинение. Но ничто не могло заставить ее отказаться от выдвинутой ею версии.

Некоторые насмехались над сестрой Эйми, другие продолжали обожать ее. Однако и друзья, и враги равно признавали, что она совершила немало добрых дел для людей и что сама по себе была одной из самых замечательных людей нашего столетия.

Один из самых знаменитых в мире писателей голодал годами

Эптон Синклер написал сорок восемь книг и более пятисот статей. Два миллиона экземпляров его произведений было продано в Германии и три миллиона — в России. Его радикальные выступления по-своему способствовали успеху русской революции.

Хотя Синклер американец, его книги гораздо более популярны в Европе, чем на его родине. Зайдя однажды в небольшой книжный магазин во французской Ривьере, я обнаружил там больше книг Эптона Синклера, чем всех остальных английских и американских авторов вместе взятых. Его произведения переведены на сорок четыре языка, и, как он однажды мне признался, он даже сам не знает, как называются некоторые из этих языков и в какой части света на них говорят. Он один из самых популярных современных авторов во всем мире.

Синклер всю свою жизнь провел в погоне за идеалом. Он хотел покончить с бедностью, поскольку на собственном опыте знал, сколь горькой она может быть. По его словам, у него был период в пять лет, в течение которых он редко бывал свободным от грызущих мук голода.

Его отец торговал виски и сам был горьким пьяницей. Маленьким мальчиком, живя в Балтиморе, а затем в Нью-Йорке, Эптон имел обыкновение обходить один кабак за другим, разыскивая отца. Найдя его, он тащил его домой и укладывал в постель. В это время мать забирала оставшиеся деньги из карманов пьяного мужа и прятала их с тем, чтобы купить немного еды на следующий день. Они были так бедны, что вынуждены были ютиться в дешевых, кишащих паразитами меблированных комнатах, постоянно переезжая из одной мрачной обители в другую, поскольку неспособны были платить за жилье.

Эптон Синклер — ярый сторонник запрещения алкогольных напитков. Да и кто бы не стал им, если виски разрушило его семью и омрачило его детство. Он говорит, что виски укоротило жизнь двух его ближайших друзей, в том числе Джека Лондона. Сам Синклер не пил даже чай или кофе, а также не курил.

До десятилетнего возраста он не имел возможности пойти в школу и потому вынужден был учиться самостоятельно, поглотив за это время всего Диккенса и Теккерея, а также значительную часть энциклопедии. Через два года после своего прихода в школу он был готов к поступлению в вуз.

В то время за душой его не было ни пенни, к тому же он должен был содержать мать. Поэтому он платил за свое обучение, поставляя рассказы для дешевых журналов. Каждую ночь он писал рассказ в восемь тысяч слов, что ежемесячно составляло две средних размеров повести. И это вдобавок к своим ежедневным занятиям в Колумбийском университете. Вряд ли найдется один человек из миллиона, кто смог бы выдержать подобный ритм.

К окончанию университета он зарабатывал 14 фунтов в неделю, готовя оригинальные, захватывающие дух рассказы для детских журналов. Это был большой доход для автора, которому не исполнилось еще и двадцати. Но Эптон Синклер не был заинтересован в том, чтобы писать ради денег. Он был одержим стремлением покончить с бедностью и несправедливостью. И несмотря на то, что у него была болезненная жена с ребенком, он отказался от всех своих заработков и, обосновавшись в палатке в Нью-Джерси, принялся за работу над пропагандистскими произведениями, которые помогли бы преобразовать мир. За пять лет он написал пять таких романов, которые, будучи изданными, принесли ему двести фунтов, иначе говоря, 40 фунтов в год, или меньше, чем два шиллинга и шесть пенсов в день.

В течение этого времени он почти постоянно голодал. Однажды его жена, страстно желая обзавестись хоть какой-нибудь обновкой, пошла в магазин и за один шиллинг и шесть пенсов купила красную ворсистую скатерть. Он заставил ее вернуть скатерть обратно и получить деньги, поскольку эта сумма могла обеспечить их едой на целый день.

Его шестая повесть называлась "Джунгли". Произведя сенсацию, она принесла шесть тысяч фунтов дохода. Все эти деньги он направил на устройство утопической коммуны на берегах Гудзона, в Нью-Джерси, где писатели, артисты и музыканты могли бы экономно жить в сносных условиях. Некоторое время там пребывал и Синклер Льюис, выполняя обязанности истопника. Похоже, однако, что он относился к ним не очень усердно, поскольку однажды ночью дом вспыхнул и сгорел дотла. И это было концом затеи.

Эптон Синклер всегда был горячим реформатором. Он был одним из организаторов демонстрации в Нью-Йорке за предоставление избирательных прав женщинам. Он боролся за свободу контроля за рождаемостью и оставался одним из ведущих американских социалистов в течение тридцати лет.

Когда он хотел чего-нибудь добиться, то гнался за этим, как бульдог за кошкой. Однажды, например, он решил научиться играть на скрипке. С этой целью он начал практиковаться чуть ли не ежедневно по восемь часов. И так на протяжении трех лет. Когда соседям это надоедало и они начинали жаловаться, он отправлялся в лес и играл там птицам и белкам.

Он рассказывал мне, что несколько раз подвергался аресту. Однажды его арестовали и на восемнадцать часов заключили в тюрьму за то, что он играл в теннис в воскресенье. Другой раз он был арестован на трое суток за молчаливое расхаживание взад-вперед перед конторой Джона Рокфеллера в Нью-Йорке. Еще раз его арестовали за попытку продать экземпляр Библии полицейскому в Бостоне.

Одною из самых известных плутов в истории Америки обманывали снова и снова

Кто был самым большим плутом в американской истории? Лавры, без сомнения, принадлежат старине П.Т.Барнуму, коннектикутскому янки, ставшему едва ли не самым знаменитым в мире балаганщиком, то есть организатором массовых зрелищ.

Барнум с гордостью заявлял о себе как о "короле обманщиков" Он даже написал книгу под названием "История всемирного плутовства" и бывал немало польщен, слыша в свой адрес такие определения, как "мошенник", "шарлатан", "обманщик" или "жулик".

Он не упускал случая для того, чтобы так или иначе одурачить людей. Однажды он разрекламировал лошадь, у которой, по его словам, голова была на месте хвоста, а хвост — на месте головы. Люди стекались со всех сторон, чтобы посмотреть на это чудо природы. И, уплатив за вход один шиллинг и тридцать пенсов, они видели обычную лошадь, поставленную в стойло с привязанным к кормушке хвостом.

В другой раз он представил для демонстрации то, что называл настоящим котом черно-вишневого цвета. Кот был черным. Но, получив плату за вход, Барнум, не моргнув глазом заявил зрителям: "Слов нет, кот черный, но ведь таково же большинство вишен".

Хотя имя Барнума служит сейчас своеобразным синонимом цирковых представлений, однако к организации их в подлинном смысле этого слова он приступил разве что в своем шестидесятилетнем возрасте. Что же касается основания им цирка "Барнум-Бэлли", то это произошло еще десять лет спустя.

Барнум заявлял, что каждую минуту на свете рождается один простофиля. И был прав. Хотя в общей сложности он заработал на демонстрации различных "чудес природы" и диких животных 800 тысяч фунтов, однако и сам не раз оказывался жертвой обмана.

Так, например, будучи еще молодым человеком, он вложил все имеющиеся у него пять тысяч фунтов в создание предприятия по производству медвежьего жира. Это чудесное средство должно было способствовать, по его мнению, отращиванию волос на лысых головах. Компаньон Барнума промотал все деньги и, оставив ему лишь рецепт на производство медвежьего жира, скрылся в Европе.

Затем Барнум попытался наладить массовую продажу иллюстрированной Библии. Но нанятые им помощники выманили у него все предназначенные для этого деньги оставив хозяина ни с чем.

Как-то по случаю он приобрел патент на производство огнетушителей. Но у них оказался лишь один маленький недостаток: они не тушили огонь. Наконец, с неувядающим оптимизмом он вовлек себя в производство часов. Однако, потеряв на этой затее сто тысяч фунтов, он вверг себя в такое банкротство, что это стало своеобразной национальной сенсацией.

Потеряв все, вплоть до последнего пенса, он подготовил специальную лекцию на тему: "Как делать деньги". С нею он разъезжал повсюду, включая Оксфордский и Кембриджский университеты. Причем в качестве вознаграждения получал за вечер до 200 фунтов.

Однажды Барнум вызвал настоящую бурю эмоций, вознамерившись приобрести дом, в котором родился Шекспир, разобрать и перевезти его в Америку чтобы установить его на Бродвее для всеобщего обозрения.

Вопреки своему хвастовству и задиристости старый балаганщик временами испытывал острые приступы депрессии. Как-то, сидя в запущенном номере гостиницы в Ливерпуле, он буквально плакал от разочарования и тоски по дому.

Барнум был искренне религиозным и благочестивым человеком. Однажды ему довелось прослушать лекцию о том зле, которое представляет из себя пьянство. И хотя до этого в течение двадцати лет он употреблял спиртное довольно умеренно, тем не менее под влиянием чувства ринулся домой, расколотил все имевшиеся здесь бутылки с шампанским и подписал обязательство о том, что больше никогда не притронется к вину После этого он отправился по домам своих друзей и в течение одного утра убедил двадцать из них подписать трезвеннические обеты.

Когда Барнум жил в Риджпорте, штат Коннектикут, он обзавелся белым шелковым флагом с вышитыми на нем собственными инициалами. Он поднимал его над крышей с тем, чтобы дать знать своим друзьям, что находится дома.

Для поддержания должной популярности организованного им музея и бродячего зверинца Барнум решил использовать слона для пахоты на ферме, примыкающей к железной дороге. Погонщик слона, словно какой-нибудь восточный властелин, был наряжен в красно-желтые шелковые панталоны. Ему было вручено железнодорожное расписание, в соответствии с которым он должен был усердно погонять слона в то время, как мимо проходил очередной поезд. Понятно, что все пассажиры, сгорая от любопытства, бросались к окнам вагонов. Американские газеты на все лады расписывали эту историю до тех пор, пока она не стала национальной достопримечательностью. Тысячи фермеров писали Барнуму, умоляя продать им слонов.

В течение одного лета он перепахал на слоне поле полсотни раз, получив 20 тысяч фунтов только за счет рекламы своего метода.

В 1855 году Барнум написал историю своей жизни и в течение последующих 35 лет непрерывно дополнял и переиздавал ее. В общей сложности он приобрел миллион экземпляров своей биографии, выплатив за каждый из них по четыре пенса и перепродавая за четыре шиллинга.

Однажды он прибил к стене своей конторы в Риджпорте, где находилась зимняя квартира его цирка, большой упаковочный ящик, на котором огромными черными буквами вывел: "Не открывать до смерти П.Т.Барнума".

Появление ящика вызвало множество различных догадок и пересудов. Сотрудники Барнума пришли к выводу о том, что он решил таким способом оставить им наследство. Однако, когда ящик наконец открыли, то увидели, что он битком набит экземплярами книги "Жизнь П.Т.Барнума, описанная им самим". Он распорядился, чтобы экземпляр его книги был вручен каждому из его старших сотрудников.

У Барнума не было сыновей, которые бы могли сохранить на земле его фамилию. Поэтому он предложил своему внуку С.Х.Силлею пять тысяч фунтов с тем, чтобы он принял себе двойную фамилию: Барнум-Силлей.

Когда Барнум был уже при смерти, выходящая в Нью-Йорке газета "Ивнинг сан" обратилась к его агенту по печати, не позволит ли великий балаганщик опубликовать свой некролог еще до того, как уйдет, что называется, в мир иной. Агент по печати уверенно заявил: "Конечно, позволит. Старик будет просто в восторге".

Так что на следующее утро Барнум прочитал в газете четыре колонки о своей собственной смерти. И был ими восхищен.

Когда Барнум умер, американские газеты посвятили больше места его необычайной карьере, чем любому другому человеку, за исключением разве что президента Соединенных Штатов. Можно было предположить, насколько это порадовало бы почтенного балаганщика, узнай он об этом.

В последних словах умирающего заключалась просьба сообщить, какова была в этот день выручка цирка "Барнум-Бэлли".

Человек, который с удовольствием ел кожаные ремни и не ведал проблем

В свое время мне довелось в течение трех часов беседовать с человеком, который одиннадцать лет провел за Полярным кругом. Причем шесть лет он жил там только на мясе и на воде. Это был Стефансон, великолепный белокурый исландец, в жилах которого текла кровь древних викингов.

Стефансон был первым в мире исследователем, рискнувшим отправиться в пустынные льды Арктики. Причем без еды или топлива, полностью полагаясь лишь на обитающую там дичь.

Когда он впервые заговорил о подобном намерении, специалисты посчитали, что он сошел с ума. Эскимосы, в свою очередь, предсказали, что он умрет с голоду. В самом ли деле могло случиться такое? Он не был в этом уверен. Будучи ученым, он нуждался в фактах. И потому вместе со своими двумя компаньонами обзавелся ружьями и амуницией и отправился на Север, чтобы в течение долгих месяцев жить на дрейфующих льдах Арктики.

Некоторые из этих льдов были размером с футбольное поле, другие же напоминали собой целые острова. Толщина отдельных из них составляла всего несколько дюймов, в то время как других — добрую сотню футов. И все они находились в непрестанном движении по океану, глубина которого составляет от одной до трех миль.

В течение первых сорока дней Стефансон и его спутники съели всю пищу, что захватили с собой, отправляясь на Север. С этого времени они питались только мясом тюленей и белых медведей, которых удавалось подстрелить. Однако где они, спрашивается добывали пресную воду? Они разводили огонь, используя в качестве топлива тюлений жир, растапливали морской лед и таким образом обеспечивали себя водой.

Самое удивительное, по общему мнению, заключалось в том, что, покрыв на дрейфующих льдах в общей сложности семьсот миль, Стефансон и его товарищи не только не умерли с голоду, как предсказывали специалисты, но даже на несколько фунтов прибавили в весе. Тем более, что за 97 дней своего дрейфа они не пропустили ни одного обеда.

Стефансон сказал, что они, конечно, умерли бы с голоду, если бы питались только постным мясом. Но в том-то и дело, что наряду с ним они употребляли также животный жир.

Во время экспедиции у одного из курящих спутников Стефансона иссякли запасы табака. Стремясь заглушить острую тоску по никотину, он принялся жевать мешок, в котором хранился табак. После этого разломил свою курительную трубку и стал сосать ее отдельные куски.

Многие полярные исследователи возят за собой запасы пищи на собачьих упряжках и при этом постоянно экономят ее. Нередко они теряют страдающих от голода собак. Однако Стефансон со своими спутниками жил только за счет охоты. И за 11 лет своего исследования Арктики он ни разу не допустил, чтобы его собака погибла от голода. Можно сказать, что чувство голода его собаки вообще испытывали очень редко.

Кто не боится серого волка? Во всяком случае Стефансон не боялся его. Более того, по его словам, он съел не менее дюжины больших серых волков. Причем предпочитал кусок жареной волчатины такому же куску телятины.

Стефансон заметил, что его спутники употребляли в пищу также диких уток, диких гусей, куропаток и даже сов. Как-то они устроили голосование, в результате которого выяснилось, что большинство предпочло именно сов уткам и куропаткам. Самому ему в наиболее трудные моменты приходилось есть даже сыромятные ремни от своих лыжных креплений. По его мнению, хорошо проваренный кусок сыромятного ремня вовсе не так плох для еды, как это некоторым может показаться. Более того, он напоминает собой вкус свиной ноги. Исходя из этого, Стефансон считает, что на севере кожаную одежду следует предпочесть шерстяной, поскольку при нехватке пищи ее всегда можно съесть.

Так что, если у вас дома есть старые сыромятные сапоги, не торопитесь выбрасывать их, поскольку неизвестно, что еще может случиться в будущем.

Когда Стефансон вернулся назад и рассказал о том, как они годами жили на одном мясе, эксперты по питанию обличили его во лжи. Они сказали, что ничего подобного просто не может быть. Тогда в интересах науки Стефансон и один из его соратников согласились поставить на себе своеобразный эксперимент, в соответствии с которым обязались при одновременном выполнении своих обязанностей целый год прожить на мясе и на воде. Эксперимент проводился по всем правилам науки под контролем медицинской школы Корнельского университета и исследовательского института Рассела.

В течение двенадцати месяцев испытуемые подвергались самым строгим и всесторонним тестам, предложенным учеными медиками. В частности, регулярно проводился анализ крови, а также измерялось кровяное давление. И каковы же были результаты? Во всяком случае, какого-либо отрицательного эффекта обнаружено не было. При сугубо мясном рационе испытуемые выдержали выдавшуюся в то лето жару лучше, чем обычно. В начале эксперимента у Андерсона, спутника Стефансона, было высокое кровяное давление. У него наблюдалось выпадение волос на голове, к тому же он часто подвергался простудам. Однако уже по истечении 90 дней с начала перехода на чисто мясную диету кровяное давление у него нормализовалось и оставалось оптимальным, прекратилось выпадение волос, более редкими стали простуды.

В течение всего этого времени ни у него, ни у Стефансона не отмечалось разрушения зубов. Стефансон сказал мне, что единственную общность людей, не подверженных этому процессу, составляют эскимосы, у которых мясо занимает 95 процентов всего их рациона. И что, как только эскимосы обращаются к тому виду пищи, который бытует у нас, их зубы, подобно нашим, начинают портиться.

Удаляя зубы, пациентам, ом мечтал о ковбойской доле

Зейн Грей прошел путь от разочарования и нищеты к тому, чтобы стать одним из самых известных в мире писателей. Причем прошел его за тот период, что жил в маленькой деревне.

Издатели нередко платили Зейну Грею до 15 тысяч фунтов только за журнальное право на его произведение еще до того, как это произведение было написано, хотя свои первые книги он не мог продать и за три шиллинга. По словам издателей, они ежегодно, в течение трех лет продавали по миллиону экземпляров книг Грея. А ведь в начале своего писательского пути он терпел провал за провалом, испытывая голод и холод.

В молодости Зейн Грей по настоянию отца отправился учиться на зубного врача, хотя сам испытывал не больше влечения к этой профессии, чем к профессии шахтера. Однако делать было нечего: приказ есть приказ. Таким образом, человек, которому судьбой было предназначено стать одним из лучших в мире авторов приключенческих книг об американском диком Западе, стал зубным врачом, открыл собственную практику и провел годы жизни, сверля и пломбируя зубы пациентам.